Демонический эпиграф

Я не достойна была иметь имени не только с рождения, но и позже. Для таких, как я, это просто непозволительно. Нет, не просто… но никто и не спорит. Я бы хотела знать, каково это - иметь имя. Почему я говорю про имена так много? У меня ведь нет… имени… права называться как-либо, кроме моего номера. У кого-то есть красивый номер, у кого-то номер стал предметом шутки. Номера раздаются случайно, так? Цифра 0 в имени говорит о несчастии своего владельца. А мой номер - 10099. Возможно, причина моего невезения кроется в этом. Да и о каком везении может идти речь… Я начинаю вспоминать свое детство, и мой собственный разум подхватывает меня и уносит в вихрь всего того плохого, что преследовало меня всегда. Того, чего я так боюсь. Того, что возникает пред моим взором каждый раз, как осмеливаюсь я закрыть глаза… Каким могло быть мое первое воспоминание, если бы… Бах! Это взрыв? Конец света? Маленькое, хрупкое тельце ударяется об стену, безвольно сползает вниз и остается лежать на полу в неестественной для чарта форме. Девочка, сидящая рядом, смиренно смотрит на эту сцену. Ведь нет смысла сопротивляться. Если хочешь жить, выделяться не нужно. С чем у вас ассоциируется слово «мама»? А «папа»? В мире детей чарта неизвестно ни радости, ни любви. Родители здесь - лишь то, с чем нужно научиться мириться. Даже если по их прихоти вас постигает смерть, это лучшее, на что можно расчитывать. У этих же родителей детей было 14. Было. Но уже нет. А может было и больше? 10099 видела только 14. И вот стало меньше. Их осталось шестеро. Девочки уходили раньше всего. Мальчики, если принимали родительский нрав, могли дожить до момента, когда закон разрешал покидать адский родительский дом. Девочки же удостаивались такой чести реже. Сестричка не смогла пережить удар о стену… видимо, он был таким сильным?… А способно ли такое убить братика? 10099 осталась в семье единственной девочкой (не считая мать, конечно). У нее было четверо старших братьев и один младший, едва умеющий ходить. Интересно, постигнет ли его та же участь, что и сестричку?… Отец усмехнулся и подошел к 10099. Как бы она не пыталась смириться, во взгляде девочки читалась паника. Мужчина поднял дочь за длинные волосы. Из уст девочки вырвался болезненный стон, но тут же затих, в надежде, что он не слышал. Но он слышал. — Чего возмущаешься, мелкая ты пизда? Хочешь закончить также, как твоя поганая сестричка? Из его рта воняло дешевым алкоголем. 10099 закусила губу и отвела глаза. — Я покажу тебе, где раки зимуют! Покажу! Он кричал. Девочка не сдержалась и заплакала. Он швырнул ее прямо на бездыханное тело сестры. Хруст костей. Если до этого она могла выжить, то теперь точно ушла. Мужчина бормочет что-то в густые усы, выходит из комнаты. Испуганная девочка слезает с тела, трясет ее… — Очнись, очнись! Сестричка не просыпается. Не оживает. Ну почему всего раз не может случиться чудо?… Я резко распахиваю глаза. Вокруг давящая, звенящая тишина. Сажусь. Кровать скрипит, нарушая жуткое молчание. Я выбралась из кошмара. Но это всего лишь один кошмар из многих… А один из них продолжается до сих пор… До рассвета осталось еще немного времени. Мне нужно успеть в академию раньше, чем встанет отец. Он будет злиться, когда я вернусь, но даже если он застанет меня утром, он будет злиться не меньше. Я надеваю свое обычное серое платье. Почему серый? Здесь все ходят в сером. Носить другие цвета могут лишь обладатели имени. Это одна из причин, почему я хочу иметь имя! Я так люблю розовый… или синий… любой цвет до ужаса люблю! Кроме серого. Выхожу в гостиную, тихонько закрывая дверь. Ёжусь от холода. В нашем доме уже давно нет целых окон. Краем глаза замечаю тень. Большую, страшную тень. О, нет… 10099 просыпается. За окнами темно… Девочка прислушивается. Тихо. Встает. Она берет мешок с тельцем сестренки, еще раз прислушивается. Все также бесшумно. Родители запрещают хоронить тела, но ведь это неправильно! Девочка знает, что ей влетит, ну и ладно. Если она не похоронит тело сестры, отец… нет, не надо думать, для чего оно отцу. 10099 кидает мешок в окно, затем вылезает сама. Осматривается. Ночь, с перебоями горит всего один фонарь в конце улицы. Озираясь, практически наощупь девочка сворачивает в переулок. Тут совсем нет света, но эти места она знает наизусть. Тайник в стене. Лопата. Могучее дерево. Земля под ним. Надо не напороться на другое тело… Копать. Копать долго. Она заботливо положила мешок в выкопанную яму. Несколько минут сидела - молилась. В тишине было слышно биение собственного сердца… Человек вышел из тени. О, это был вовсе не отец. Я не знала его. Только сейчас я заметила открытую нараспашку дверь в дом. У него в руках был меч. Меч в крови. В таких ситуациях обычно говорят: «вся жизнь пронеслась перед глазами». А в моей голове всплыли только события вчерашнего дня… Занятия в академии отменили. 10099 отчаянно не хотелось оставаться дома, так что она ушла «на занятия» как обычно. Ничего не оставалось, кроме как бродить по улицам, среди таких же домов, как ее собственный. Все вокруг такое серое… холодное… И только волосы людей добавляют красок. Зеленые волосы 10099, фиолетовые волосы девушки в короткой юбке, синие волосы какого-то мужчины… Она засмотрелась и не заметила женщину, идущую ей навстречу. — Эй, смотри куда прешь! Вот же молодежь пошла!… - причитая, женщина заковыляла прочь. А 10099 стояла и смотрела прямо перел собой. Как бы она хотела покинуть это место. Этот грязный город… Она свернула в переулок, чтобы срезать путь к рынку. Рынок был лучшим местом для времяпровождения, иногда там даже устраивали танцы. Подобные мероприятия, правда, быстро разгонялись дежурными, но и от них убегать толпой было весело. И вдруг… БАХ! Незнакомый мужчина схватил 10099 за руку и ударил об кирпичную стену дома! Девушка не успела даже подумать. — И почему такая красавица ходит в таких злачных местах одна? - мужчина мерзко ухмыльнулся, облизал длинным языком острые зубы. — Как ты думаешь, что тут делают с такими, как ты? Девушка шумно дышала, но молчала. Опыт отношений с отцом подсказывал, что лучше ничего не говорить. — Так ты еще и немая, да? Что ж, я научу тебя говорить! Одной рукой он прижимал ее руки к стене, а другую запустил ей под юбку. 10099 в ужасе смотрела на него. Нащупав трусики, мужчина грубо спустил их вниз. — Если будешь меня слушать, возможно, не пострадаешь. Просунув руку между ног девушки, он начал массировать чувствительные места. Из глаз девушки потекли слезы. — Не реви. Мужчина развернул ее и резко вошел. 10099 вскрикнула. — Ну вот, и говорить научилась. - мерзко рассмеялся он, продолжая двигаться в ее теле. — Чему еще бы мне тебя научить? Ей уже не хотелось ни на танцы, ни на рынок. И бродить по улицам не хотелось. Хотелось вновь оказаться дома. Терпеть избиения отца, крики матери, издевательства старших братьев… Только не это. Так больно… И никто, совсем никто ее не спасет. Я стояла и смотрела на мужчину с мечом. А он смотрел на меня. Я чувствовала себя такой несчастной, и в тайне желала, чтобы этот меч перерезал мое горло. Он медленно двинулся ко мне. В таких ситуациях, наверное, нужно убегать… тело стало ватным, а ноги предательски отказывались двигаться с места. Он провел своей рукой по моей щеке. Мне вдруг стало так стыдно, и я сама до конца не понимала почему. Вдруг он знает, что я опозорена? У меня нет будущего… Почему я вообще об этом думаю?… Первый день учебы в академии. 10099 была рада, что теперь будет покидать родительский дом. Ну и что, что это практически самая ужасная академия во всем чарте? Свобода! И несмотря на то, что ей всего 10 лет, она все понимала. Кошмар не закончен, но она все ближе… ближе к свободе! С каждым днем, проведенным в этих стенах, с каждым, для кого-то скучным, уроком… Тогда она впервые встретила детей с именами. Они отличались от нее. Им позволялось носить яркую одежду! Их родители, приходившие за ними, выглядели такими добрыми! И дети не шарахались от них в ужасе! Тогда 10099 и начала понимать, что бывает по-другому. Она жутко им завидовала. Но любому демону иметь имя нельзя… это закон. Она стала придумывать, как заслуживает имя, как ее награждают медалью… медалью с ее собственным именем! И теперь она не 10099, она теперь …! — Какой твой номер? Я вздрогнула, возвращаясь в реальность. Всегда считала, что не нужно говорить с незнакомцами, но тут у меня не вышло промолчать. — 10099… — Мне не задавали убить тебя… - мужчина убрал меч в ножны. — В доме есть еще кто-то, кроме тебя и старого жирного алкоголика? Он говорил так о моем отце… Отце, которого я всегда боялась. Я боялась даже думать о нем плохие вещи… — Д-да… мать… и 3 брата… — Хорошо. Жди меня здесь. Или можешь не ждать, если хочешь. - он двинулся дальше по коридору. Я стояла в ступоре несколько минут. Потом резко рванула на улицу. Бежала вперед, не разбирая дороги… Черт, как же я хочу жить!