Сладкий

Ягами Лайт садится за соседний компьютер, и Элу кажется, что он вот-вот сойдёт с ума. От подростка пахнет карамелью. Очень сильно и очень сладко. Возможно, дело в том, что парни довольно близки. Вернее, буквально находятся на расстоянии вытянутой цепочки. И не сказать, чтобы очень длинной цепочки. И вообще стоит заметить, в последнее время это перешло все возможные границы. Одна кровать на двоих, такой же несчатно-одинокий обеденный стол, соседние рабочие места — как, например, сейчас, когда, Эл был уверен в этом на 98.7%, Лайт мог любым неосторожным движением своего локтя задеть локоть самого Эла, — и противоположно направленные кабинки для душа. Вернее, направлены они были друг на друга, но: «Боже тебя упаси, Эл, если ты хоть раз повернёшься в мою сторону». И он повернулся. И увидел, как этот проклятый Лайт, как эта заноза в детективной заднице намывался гелем для душа с запахом чёртовой карамели. К слову о карамели. Перед Элом на стол со звоном — прямо таким, как у него сейчас в ушах, — опускается миска с рисом и тушёными овощами. Примерно неделю назад Миса, чтоб ей стало плохо, решила посадить детектива, который буквально существовал и работал только за счёт сладостей, на диету. Точнее, посадить она решила весь отдел по расследованию дела Киры, но заключённым в этой ловушке себя чувствовал только Эл. Потому что Ватари её поддержал. И поскольку закупками продовольствия в штаб занимался именно Вамми, то все торты и конфеты в офисе были практически сразу заменены овощами и фруктами. Впрочем, первые пару дней, под постоянные насмешки Лайта, Эл выживал за счёт подкупов. Ягами утверждал, что не пристало такому борцу за справедливость, как всемирно-известный детектив, так нагло использовать коррупционные методы прямо в своём штабе, но Эл упрямо игнорировал его подколы и продолжал пихать несчастному Мацуде деньги с наказанием тот час же отправиться в ближайшую пекарню за пирожным. А потом Ватари спалил его за этим занятием. И был крайне недоволен таким поведением своего подопечного. И больше у Эла доступа к собственным сбережениям не было. В оздоровительных целях, конечно. И вот теперь, глядя на это безвкусное месиво, которое Ватари называл едой, детектив всё яснее ощущал противное урчание в животе, который, как и разум Эла, тоже не считал рис с рыбой съедобными. — Что-то случилось, Рьюзаки? — Ягами хмыкает, глядя на постную мину сыщика. — Ничего, Лайт-кун, займись работой, — Эл забирается с ногами на стул и отодвигает предложенную тарелку подальше от себя. По правде говоря, происходящее начало его конкретно так раздражать. Детектив не ел сладкое, а значит, не ел ничего, уже вторые сутки; его клонило в сон, потому что запасы энергии, полученные с контрабандного торта, подошли к концу; а ещё он уже откровенно устал от насмешек Ягами, который, Эл знал это точно, намеренно его провоцировал, начиная от неприятных, но безобидных комментариев по поводу рациона Лоулайта, заканчивая уже болезненно бившим по обонятельным рецепторам карамельным гелем для душа. К слову о карамели. Эл, будучи привязаным к Лайту буквально и связанным по рукам из-за факта совершения коррупционных действий метафорически, прекрасно знал и держал в тайне тот факт, что Ягами тоже не чурался взяток в адрес Мацуды. Лайт выторговывал у полицейского кофе и журналы. И этот чёртов гель для душа. Эл резко, словно выходя из своеобразного транса, дёрнулся на стуле. — Лайт-кун, — заговорил он под вопросительный взгял Ягами, — как думаешь, на кухне осталось немного сахара? Лайт не удержался от короткого смешка. — Думаю, да, Рьюзаки, — ответил он, заливая в себя уже третью за утро чашку чая, вероятно, в надежде усвоить из неё хоть грамм кофеина. — Но ты же не собираешься есть сахар? — Лайт поглядел с десяток секунд на, казалось, застывшего в одной позе детектива, и насмешливая полуулыбка исчезла с его лица, сменившись шоком и подозрительностью. — Или собираешься? Эл поднёс большой палец к растянувшимся в улыбке губам, мечтательно склонив голову набок, а Лайт тем временем отставил чай, опасливо отъезжая на стуле от детектива на полметра. Ну мало ли, что ему в голодную до сахара голову могло взбрести. Цепь звякнула, натянувшись, и Эл тут же перевёл взгляд на Ягами. — Подём, Лайт-кун, — сказал он, утягивая слабо сопротивляющегося парня за собой, — я хочу есть. — Рьюзаки, ты чего, — возмущался тот ему спину, — я же пошутил! — Но на целеустремлённого детектива это не возымело никакого эффекта. — Рьюзаки, одумайся, это же сумасшествие! Кто, чёрт возьми, ест сахар ложками?! — Замолчи, Лайт-кун, — бросил Эл через плечо, — я не собираюсь есть сахар. Я собираюсь сделать торт. Лайт встрепенулся, с удивлением глядя на Лоулайта. — Ты умеешь готовить? — он поравнялся с детективом, идя теперь близко-близко к несчастному. Достаточно близко, чтобы последний мог услышать сладкий запах карамели, исходящий от кожи Ягами. Тоесть, слишком близко. — Нет, но я на 28% уверен в том, что у меня получится приготовить торт с первого раза, — детектив закусил большой палец, борясь с желанием прокусить Лайту горло. Уж больно приятно тот пах и уж больно много болтал. — Боже мой, — Ягами мотнул головой и закатил в раздражении глаза, — ты невыносим. — Лайт-кун является Кирой с вероятностью 91.3%, — хмыкнул Эл вслед недовольно удаляющемуся вперёд парню. — Абсолютно невыносим!

***

На кухне штаба было светло, тепло и шумно. Шумели, кстати, два недо-повара, хлопая всеми шкафчиками в поисках нужных для торта ингредиентов, а так же споря между собой в попытках выяснить, какие же из ингредиентов всё таки нужные. — Рьюзаки, поищи ещё муку, она должна быть над холодильником, — Ягами взбивал венчиком белковый крем, поглядывая на соседнюю миску, в которой готовилось тесто, — надо ещё грамм двести точно. Эл, всё это время игравший роль мальчика на побегушках для умеющего, как оказалось, готовить Лайта, тихонько вздохнул и поплёлся к полке с мукой. Ну кто бы мог подумать, что для торта нужно столько всего? Столько времени, в первую очередь. Детектив уже с трудом передвигал ногами, да и шевелился едва-едва. Всё таки было очень тяжело наблюдать за приготовлением любимого блюда, когда ты не ел двое суток. Обещанная полка находилась под самым потолком, представляя из себя место скопления всего барахла, которое не уместилось в нормальные, низко висящие шкафчики. На ней покоились никому не нужные столовые приборы, засохший фикус, фигурка слона и, надо же, пакет с мукой. Эл прикинул расстояние до полки и, решив, что даже в прыжке муку он достать не сможет, подтащил к холодильнику хлипенький стул. И под бубнёж Лайта о том, что Эл лучше бы поторапливаться, взобрался на верх, потянувшись за пакетом. Но стоило ему за него схватиться, как цепь, сковывавшая парней, натянулась, дёргая Ягами к холодильнику и заставляя его сбить стул с детективом на нём. И вот уже на пол летят Лайт, Эл и облако из белого порошка. — Чёрт! — прокряхтел Ягами из-под Рьюзаки, пытаясь оттереть лицо. — Слезь с меня! — Лайт попытался подняться, но Лоулайт, похоже, и не собирался двигаться. Эл тряхнул резко побелевшей головой и слизал с губ то, что ещё недавно казалось ему мукой. — Лайт-кун, — восхищённо сказал парень, — это не мука, — он невольно усмехнулся, чувствуя себя победителем в этой схватке и диетой Аманэ и с гелем для душа Ягами, — это сахарная пудра. Лайт замер, осознавая, в какую ситуацию он попал. На нём, с ног до головы покрытом сахарной пудрой, плотно обхватив коленями руки Ягами, сидел голодный до сладкого детектив, над которым сам Лайт издевался последние два дня. — А ты Лайт-кун, — опасливо прошептал Эл ему прямо в лицо, — доигрался. И Ягами ничего не оставалось кроме как закрыть глаза, позволяя Элу ему за всё отомстить.