Мох

Громко хлопнув дверью, Алтан растянулся на пахнущем дорогой кожей, слегка поскрипывающем сиденье автомобиля. — Домой, — короткая усталая просьба и прикрытые глаза. Вадим знал, что у начальства был очередной сложный день. Он уже хотел было ввернуть привычную глупую шутку, но успел заметить в зеркало, что молодой человек на заднем сиденье устало трет глаза. Дракон, хоть и уверял всех вокруг, что чувств в его сердце уже не осталось, очень остро переживал моменты слабости и усталости любимого человека. Мягко тронувшись, машина, шурша колёсами, понесла своих пассажиров по шумным улицам ночного Петербурга. Через несколько минут тишину разрезал резкий и хрипловатый голос Алтана. — Нет! Лучше отвези меня куда-нибудь. Не хочу сейчас домой. Видеть никого не хочу! — Куда, Вашество? В клуб или в бар? — протянул наёмник, успевший взять себя в руки и сосредоточиться, с привычной усмешкой. Вадим знал, что его партнер часто проводил вечера в таких местах, когда хотел забыться. — Нет, куда угодно, только где людей поменьше, — приказал Дагбаев и отвернулся к окну. — Как пожелаете, Золотейшество! — Алтан заметил в зеркале кривую усмешку, но не стал обращать на неё внимание и откинул голову на подголовник, надеясь, что ехать им не долго и гудящая шея не начнёт сильно болеть.

***

— Куда ты, черт возьми меня привёз? — В лес, Золотейшество, — нагло ухмыльнулся Вадим, перекатив неизменную, истрепавшуюся за дорогу, зубочистку в другой уголок рта. — И что нам здесь делать? — Недовольно воскликнул бурят. — Комаров кормить? — А что хотите! Можете и комаров, здесь же нет людей, как вы и заказывали! — нагло улыбнулся Вадим, прислонившись к дереву. — Наглец… — устало протянул Алтан, прикрыв глаза и недовольно потерев двумя пальцами переносицу. Не успел он придумать как понятнее сказать Вадиму куда ему следует идти, как был повален спиной, затянутой в дорогой пиджак, на холодный и мокрый мох. Алтан попытался было пнуть Вадима в живот, но был остановлен смеющимся наёмником. И пусть на самом деле Алтан вполне мог его оттолкнуть, он не стал. Не хотел. Приняв, наконец, свое поражение после непродолжительной борьбы, он позволил поцеловать себя. И пусть влажный мох неприятно холодил спину, дорогая одежда была безвозвратно испорчена, а в тугих косах запуталась маленькая колючая веточка, чего не сделаешь, чтобы услышать такой редкий хрипловатый смех любимого человека, думал Дагбаев, позволяя осыпать свое лицо поцелуями, а грубым пальцам перебирать, обычно неприкосновенные, волосы. Сейчас они были свободны от своих обязанностей, опасности и постоянного присутствия клана и могли долго лежать, держась за руки, и любоваться на удивление ясным, ночным июньским небом, проглядывающим из-за крон деревьев. В ту ночь Вадим узнал все о полезных свойствах местных лишайников, но был совсем не против этого.