Гомункулярная природа

— Нина? Я могу называть тебя Ниной? Химера медленно кивнула. Двигаться было слишком тяжело, она словно тонула в бочке чистого меда. — Брат? — Да, Нина? Она подумала, что он выглядел грустным. Улыбка на его губах оставалась неизменной, но бирюзовые глаза выдавали истинные чувства. И Нина не желала видеть эти прекрасные глаза такими потухшими. Эти глаза были созданы, чтобы сиять. Альбедо рассеянно погладил ее по голове. Мустанг и Риза уже ушли. Отправились назад в штаб, чтобы зарегистрировать временную передачу права собственности на Нину в качестве эксперимента Альбедо. И Шу Такер… Он сидел с удрученным видом на стуле около окна. Возможно, размышляя над своими поступками. Лучше бы так и было, потому что у Альбедо, какими бы спокойными его глаза не казались, руки чесались призвать меч. И выносливость людей сильно проигрывала хиличурлам. Снаружи снова прогремел гром. Нина ткнулась мордочкой в неподвижную руку Альбедо. Сверкает молния. Грохочет гром. Если бы не мрачность ситуации, Альбедо бы наслаждался рисованием бурных облаков. Электрические разряды, подобно огненным венам, разветвлялись по темному небу. Из чистой энергии поднималась живая буря. Неподходящее время для зарисовки. Пусть он и смотрел на белую молнию в небе, слушал раскаты грома, но в его голове проносились бессчетные круги, матрицы, голубые разряды и золотой свет. Нет, этот круг преобразования не подойдет. Не было никакой гарантии, что он сохранит тонкую внутриклеточную структуру кровеносных сосудов. Тогда… нет, этот не удержит гибкость ее суставов. Но… нет, он нуждался в гарантии, что перенаправление души пройдет беспрепятственно. Может быть… нет. Ни один из кругов, занимающих его мысли, не вмещал все необходимые для безопасной перестройки ее тела матрицы и не позволял собрать каждую частичку души. Размер Нины приблизительно равнялся размеру Александра, быть может, чуть меньше. Либо ее существо было плотнее, чем предполагалось, либо другую сущность пожертвовали в процессе преобразования, чтобы закрепить ее душу. Последнее было наиболее вероятным, учитывая, что тело Нины получилось здоровым. Если эта сущность была принесена в жертву как якорь, то, скорее всего, ее невозможно вернуть. Из-за чего обращение этой реакции вспять практически невозможно. Было бы невозможно, не будь он Альбедо. Если возможность вернуть ее в первоначальное тело недоступна, тогда… Глаза Альбедо слегка расширились от осознания. В голове проносились формулы, перекрываемые знакомыми голосами и лекциями. Круги внутри кругов зарисовывались сами собой. Он настолько ушел в себя, захваченный идеями, что не заметил, когда Нина заскулила, а Шу Такер вновь поднялся. Приблизились шаги. Потом произошло это. Раздался раскат грома. —Ты Шу Такер, Связующий жизни алхимик? Показалась вытянутая ладонь. В полной тишине руки Такера безжизненно упали на землю. Он завалился, словно тряпичная кукла. Нина издала крик чистой агонии, прикусила Альбедо за пальто и потянула. Наконец, Альбедо пошевелился. Он подхватил Нину и взвалил ее на плечо, уже призывая меч во вспышке сверкающих искр. Ноги понесли его к выходу из комнаты. Насколько он погрузился в себя, раз не услышал приближения этого человека? Альбедо стиснул зубы. Не страшно, будь он один, но с двумя людьми поблизости ему непозволительно так легко терять связь с реальностью. Все равно следовало оставаться бдительным, даже с охраной снаружи. Упомянутые охранники лежали на мокром тротуаре, истекая кровью, и Альбедо пронесся мимо них с безмолвным извинением. Он позвонит Мустангу и сообщит о них позже, когда они с Ниной будут в безопасности. Но не сейчас. Мужчина с большим крестообразным шрамом на лице практически догнал их, и хотя Альбедо не сомневался, что с ним все будет в порядке, защита Нины легла на его плечи. Самый ценный ресурс Альбедо — его разум, не переставал работать, пока он бежал по лужам. Когда человек со шрамом схватил голову Шу Такера, появилась характерная для алхимической реакции молния. Несомненно, он использовал алхимию, но такой уровень разрушения был ненормальным. Хотя, больше напоминает неудачные попытки использования алхимии на контролируемом уровне. Интересно. В любом случае, алхимия требовала понимания состава объекта, и Альбедо был практически уверен, что никто в этом мире не знал, из чего он был создан. Поэтому ему не нужно сильно беспокоиться о мастерстве человека со шрамом. Проблема была в Нине. Она нуждалась в надлежащей защите. Если Альбедо вступит в бой с мужчиной, он не сможет обезопасить ее во время схватки. Первым делом нужно было найти Элриков или поспешить в штаб. Все зависело от того, куда он попадет раньше. Легче сказать, чем сделать, когда тебя преследует убийца. Альбедо продолжал мчаться вперед, уворачиваясь заученными движениями. Рано или поздно выносливость подведет его. Альбедо просто нужно было найти кого-нибудь. — Эдвард! Эд поднял голову. По его опустошенному лицу струился дождь, взгляд был мутным, волосы и одежда промокли. Увидев их, он тут же закричал: «Вот дерьмо!». Он хлопнул в ладоши, вспышка голубой молнии прошла по земле под ногами Альбедо. К стуку дождя присоединился рокот земли, позади Альбедо мужчина оказался в каменной клетке. Хорошая работа. Альбедо воспользовался моментом, чтобы оценить гладкие стены, на которых едва выступали неровности от манипуляций с алхимией, и снова сосредоточился. Как можно скорее и осторожнее он опустил Нину рядом с Альфонсом. Доспех был больше и лучше подходил для защиты. Эдвард был меньше и быстрее. Лучший кандидат для боя. Альбедо обернулся, принимая боевую стойку и держа меч наготове. — Защищай Нину. Он только что убил Шу Такера и гнался за нами. Будь начеку. Эд вопросительно посмотрел на него. Вдруг каменная стена взорвалась, обломки разлетелись во все стороны. В центре стоял мужчина с перекрестным шрамом. Альбедо прищурился. Теперь он мог сражаться. — Стальной алхимик и алхимик Меловой Пыли. Это сэкономит мне время. Мужчина то ли состроил гримасу, то ли улыбнулся. Альбедо не мог сказать с точностью, но выражение его лица явно не было добрым и этой информации Альбедо хватало. Он сказал «Стальной» и «Меловая Пыль», не так ли? Похоже, он нацелился на двух Государственных алхимиков, поэтому на данный момент Нина и Ал были в безопасности. По крайней мере, оставались до тех пор, пока мужчина игнорировал их. — Я бы сказал, беги и спрячь Нину в безопасном месте, но ты не станешь слушать. Главное, не позволяй ему прикоснуться к себе, — предупредил Альбедо. Эд повернул к нему голову: — Что ты… Альбедо уже не было рядом, он рванул в атаку. Они вступили в смертельную схватку. Альбедо орудовал клинком и уклонялся, руки противника едва не задевали его. Однако Альбедо продолжал набрасываться, нанося удар за ударом и делая выпады. После удара с левой руки меч рассеялся в дожде золотых искр и снова появился в правой. Плавно пройдя по дуге, он оставил большой разрез в плече человека со шрамом. Альбедо слегка поморщился и поспешно исправил осечку, на мгновение отскочив назад, оценивая свое состояние. Перед ним был не лавачурл и даже не митачурл. Широкие атаки тех монстров и предсказуемые движения позволяли легко уклоняться и контратаковать. Со Шрамом в качестве противника не было времени на обдумывание сложных стратегий. Здесь действовало правило «двигайся или прими поражение», и Альбедо не был уверен, какой вред ему нанесет атака мужчины рукой. Но он не собирался рисковать ради удовлетворения любопытства. Эд не мог позволить Альбедо опередить себя. Он преобразовал автоброню в лезвие и тоже бросился в атаку, обеспечивая Альбедо кратковременную передышку. Уклонившись от вытянутой руки мужчины, Эд едва не наступил на каменный цветок на земле. Он поспешно увернулся от паривших светящихся камней, которые внезапно взорвались, образовывая в воздухе цветочные узоры. По крайней мере, они оттеснили человека со шрамом назад. Эд был готов воспользоваться любым возможным преимуществом. Альбедо снова бросился в бой. — В сторону! — крикнул он, замахнувшись лезвием на мужчину, который с легкостью ушел из зоны поражения. Альбедо и Эд поменялись местами. Первый взял на себя атаку, а второй кружил вокруг, пытаясь застать мужчину врасплох. Эд задался вопросом, где они научились так сражаться. Альбедо был быстрее Эда и, казалось, держался на равных с этим человеком. Однако времени на раздумья не было, противник снова бросился в их сторону. Альбедо занес меч для удара, но мужчина поймал его, зажав в ладони. По лезвию прошли голубые разряды молнии, и Эд впервые увидел широко распахнутые в удивлении глаза Альбедо, когда меч разлетелся на куски перед ними. Словно разорвавшая шрапнель, кусочки металла разлетелись во все стороны, заставив их прикрыть глаза руками. Человек со шрамом, не упуская шанса, без особых усилий схватил Эда за автоброню. Его большая ладонь снова заискрилась синим, подтверждая использование алхимии. Одежда разорвалась, открывая вид на металлическую руку, скрытую под тканью. Оба юноши изо всех сил отпрыгнули назад, наконец-то увеличив дистанцию между собой и мужчиной. При первой же возможности Эд хлопнул в ладоши и преобразовал еще одну клетку. Эд задыхался, захваченный адреналином битвы. Его легкие полыхали. Он посмотрел на Альбедо и осознал один основополагающий факт. Он был в невыгодном положении. Не прошло и нескольких минут, а он уже был уставшим и измученным, запыхавшимся. Альбедо после всех этих уклонений не казался уставшим ни в малейшей степени, да и их противник чувствовал себя так же хорошо. Здесь Эд был бессилен. И все же. И все же Альбедо был прав, когда предупредил Эда. Он не собирался отступать. Его глаза загорелись почти маниакальным блеском, сопровождаемые ухмылкой. — Ал, уведи Нину отсюда! — крикнул Эд. — Мы все можем убежать, — сказал Альбедо с почти завидным спокойствием, вытирая пыль с подбородка. — А? — Это наилучшая альтернатива. Похоже, его целью являются Государственные алхимики, — торопливо рассуждал Альбедо. — Ал, если ты сможешь доставить Нину в безопасное место… В нескольких метрах от них каменная клетка вновь разрушилась с грохотом, от которого задрожала земля. Ноги Эда машинально последовали за Альбедо, рванувшем прочь. Они побежали. Эд петлял по узкому переулку, пытаясь добраться до противоположной улицы. Ал, следуя позади, нес Нину. Альбедо оглянулся. Мужчина был все еще достаточно далеко, что давало Альбедо преимущество. Он хлопнул ладонью по земле и воздвигнул каменную стену за братьями, как только они покинули переулок. — Альбедо! — крикнул Эд, когда гравий заскрежетал, смещаясь у них под ногами и поднимаясь ввысь. Альбедо знал, что стены не имели никакого эффекта на этого человека. Но если это поможет выиграть драгоценное время, чтобы увести Нину, тогда он был готов рискнуть. Он попытался снова вытянуть меч из карманного измерения. Что-то оборвалось в глубине его души, стоило руке сомкнуться вокруг пустоты. Никакого меча. Впервые он позволил себе выразить разочарование, выругавшись вслух, пока вокруг никого не было. Его алхимия больше всего подходила для поддержки, хотя и с натяжкой для этого мира в связи с потерей связи с Селестией. Он мог продолжить убегать и уворачиваться, оттягивая время, чтобы братья увели Нину в безопасное место и привели на помощь Мустанга, но даже у него был предел выносливости. Альбедо не позволил ничему отразиться на лице, но он был уверен, человек со шрамом знал, что загнал его в угол. У Альбедо не было оружия, выносливость истощилась, а переулок заканчивался тупиком. — Ответь мне, алхимик, — заговорил человек. И разве это не оказалось сюрпризом? Убив Такера без единого слова, Альбедо ожидал, что тот попытается оборвать его жизнь так же безмолвно. — Почему ты защищаешь это существо? Сразу догадавшись, что тот говорит о Нине, Альбедо стиснул зубы в редком проявлении ярости: — Чего бы ты хотел от меня? Чтобы я убил ее? — В ее жизни осталось хоть что-нибудь, ради чего ей следует жить? Ее будут посылать из лаборатории в лабораторию и единственная судьба, которая ее ожидает — быть изученной и препарированной учеными. Алхимиками. Тебе подобными. Альбедо не мог с этим поспорить. Мужчина не ошибался. Вернее, он был бы прав, не будь здесь Альбедо. Его присутствие опровергало судьбу, предсказанную для Нины этим человеком. Однако он не мог распространяться об этом перед кровожадным незнакомцем. Альбедо опустил глаза и позволил мужчине думать, что он хотел. Собрав оставшиеся силы, Альбедо повернулся и побежал, пытаясь оторваться как можно дальше. — Слишком медленно, — мужской голос раздался у него за спиной, над самым ухом. Сердцебиение Альбедо участилось от испуга, стоило почувствовать очень горячую и большую ладонь, прижатую к его голове. Знакомый и одновременно чуждый жар от попытки атаковать его с помощью алхимии сменился шипящим дымом, характерным для неудавшейся реакции. Альбедо почти усмехнулся. Конечно. Гипотеза оказалась верной. Его природа не являлась человеческой. С этими знаниями игра в пятнашки превращалась в настоящее сражение. По правде говоря, Альбедо предпочитал иметь под рукой клинок, но он был бы помехой в битве с человеком, способным уничтожить его одним касанием. Впрочем, он не без причины состоял в Ордо Фавониус. Человек со шрамом имел физическое преимущество. Он был крупнее и сильнее, но до тех пор, пока Альбедо мог увернуться от удара, который лишил бы его сознания, все должно было быть в порядке. Однако прежде чем Альбедо успел среагировать, мужчина уже приблизился. Альбедо смутно осознал, что его ударили по затылку. — Ты не сможешь спасти девочку, — серьезно объявил тот, словно предрекая. Альбедо устал от судьбы. Очень устал. — Смогу, — произнес он из последних сил. Мир закружился, любой звук казался слишком громким. Тьма окутала его поле зрения. Он далеко не в первый раз испытывал головокружение, но он не мог позволить себе потерять сознание. По крайней мере, Нина была в безопасности. Глаза закрылись вопреки его воле.

__________________________________

Голубая молния сверкнула вокруг мальчика. Как? Очередная вспышка синего. Почему? Почему разрушение не сработало? Вновь вспышка синего. После первых двух попыток он предположил, что неправильно вспомнил компоненты человеческого тела, поэтому полутрансмутация провалилась. Но в данный момент, после стольких попыток, он понял, что не ошибся. Мальчик определенно не был человеком. Тогда чем? Он выглядел, двигался и действовал как любой другой человек. И все же… — Что ты сделал?! — крикнул крошечный Стальной алхимик за его спиной. Значит, он вернулся за своим другом. Как удобно. — Я обрушил на него кару Ишвара и сделаю то же самое со всеми Государственными алхимиками, — ответил он, поднявшись и оставив неподвижное тело мальчика. Мальчик не был мертв. Будучи сбитым с толку неестественным составом его тела, ему не хватило времени убить его. Для вида он прощупал пульс на шее мальчика рядом со странной татуировкой в виде четырехконечной звезды, чтобы разозлить Стального алхимика. Гнев часто брал верх над аместрийцами, делая их действия более предсказуемыми. Как и ожидалось, глаза мальчика расширились от ужаса. В золотистых радужках полыхнула ярость. — Ты, ублюдок! — грубый крик вырвался из горла алхимика, когда он бросился вперед, вновь преобразовав автоброню. Несколько криков раздалось одновременно из черного автомобиля, который только что подъехал. Не имеет значения. Шрам выступил вперед и с легкостью схватил металлическую руку мальчика: — Слишком медленно. Его вспыльчивость и медленные движения стоили ему металлической руки, а вскоре будут стоить и жизни.

__________________________________

Раздался хлопок, а после тошнотворный лязг. Творение Уинри треснуло, разлетевшись металлическими осколками во все стороны. Для Эдварда это означало только одно. Неминуемая смерть. Никакой алхимии. Он слабо отшатнулся на тротуар, когда мужчина со шрамом уверенно сделал шаг вперед, сгибая руку. Три резких выстрела прозвенели в воздухе. Точно рассчитать время и метко попасть в плечо быстро движущегося человека могла только Хоукай. Эд сдержал желание вздохнуть с облегчением, когда мужчина схватился за окровавленное плечо. Раздался низкий раскатистый голос майора Армстронга, и Эдвард, наконец, смог расслабиться. Кавалерия прибыла. Каким бы сильным ни был Шрам, он оставался всего лишь человеком.

__________________________________

— Он просыпается! Брат, поторопись! Альбедо открыл глаза, вперившись в белые лампы на потолке, светящиеся искусственным светом. В воздухе стоял странный запах лимона, слишком похожий на чистящее средство, которое Барбара предпочитала использовать в соборе. Альбедо подавил желание сморщить нос. Кровать была необычайно мягкой. Альбедо с трудом принял сидячее положение. — Альбедо! — его приветствовал Ал. — Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь? Альбедо еще не совсем пришел в себя. — Словно по мне пробежалось стадо митачурлов, — честно ответил он. Слишком честно. Он сделал вид, что не произносил этого. — Прекрасно, Альфонс, — поправился он. Ал, казалось, потерял дар речи. — Где Нина? Ал оживился: — Она сейчас в штабе, под присмотром лейтенанта Хоукай. Альбедо выпустил глубокий вздох облегчения. Нина была в безопасности. Это хорошо. — Эй, Альбедо! — раздался голос другого Элрика. Громкий, с характерной хрипотцой, присущей гневным выкрикам Эдварда. Он был зол, да? — Что такое, Эдвард? — Альбедо повернулся к нему, словно услышав вопрос от ученого из Сумеру. Иначе говоря, скрывшись за отработанной вежливостью и тоном голоса, который он обычно использовал в таких случаях. Он ответил так, словно ничего не произошло. Эд кипел от злости: — «Что такое, Эдвард?», говорит он! Да ты… Теперь, когда часть этой безудержной ярости рассеялась, Альбедо не мог разобрать выражение лица Эда. Оно было печальным? Нет, не совсем. Немного напоминало выражения, которые появлялись на лицах Сахарозы или Тимея, стоило Альбедо решить поспать за столом для максимизации эффективности работы. Или лицо Алисы, когда та думает, что Альбедо не смотрит. Это было беспокойство. — Я думал, ты умер, — наконец проговорил Эд. — Я не… — Альбедо не знал, что сказать. — Ты отгородился от нас стеной! Я вернулся и увидел тебя на земле. Что я должен был подумать?! Его голос сочился яростью. Альбедо опустил голову. — Мы думали, у тебя остановилось дыхание… ты… почему твой пульс бился ровно, когда ты не дышал? Мог ли он избежать ответа на этот вопрос? Ему не слишком хотелось отвечать, хотя он и предполагал, что люди неизбежно потребуют правды. Он не мог поддерживать дыхание, будучи без сознания, а его тело продолжало функционировать без необходимости потребления кислорода. Но обычные люди дышали. Поэтому он не любил подобные социальные ситуации. Люди вокруг жаждали ответов, что обязывало его рискнуть и прояснить ситуацию. В комнате повисло сильное напряжение. Все настороженно молчали, ожидая ответа Альбедо. — Альбедо, ты проснулся, — спасительный голос Ризы донесся из дверного проема. — Нина скулила. Хотела навестить тебя, поэтому я привела ее. — Брат, — произнесла Нина. Возможно, уши Альбедо обманывали его, но голос Нины казался чуть ярче, чуть быстрее, чуть человечнее. Бирюзовые глаза смягчились: — Привет, Нина. Я рад, что ты в безопасности. — Цела. Брат ранен? — Сейчас я в порядке, — Альбедо ободряюще улыбнулся. — Ты бы не хотела выйти на улицу и поиграть? Ему было достаточно кивка Нины, чтобы сбежать из комнаты. Он с радостью воспользовался возможностью, откинул простыни и вывел химеру за дверь. — Альбедо, ты ранен! — крикнул Ал. — И я еще не закончил! — последовал ответ Эда. Альбедо беззастенчиво махнул им рукой, ведя Нину по указателям в коридоре во внутренний двор больницы. Будучи уверенным, что они не увидят легкой хмурости на его лице, стоит ему отвернуться. Тепло в груди, которое он почувствовал в тот раз, когда Эдвард предложил ему место для ночлега… Оно стало сильнее.

__________________________________

Эд зарычал: — Этот идиот! Я еще не закончил! — Ну, брат, все хорошо, что хорошо кончается, тебе так не кажется? — Ал умиротворяюще поднял руки, зная о бесполезности этого жеста. Иногда Эд был похож на огненный шар. Он вздохнул. — Точно, я забыла сказать ему, — спохватилась Риза. — Я полагаю, это может подождать. — Хм? — Мустанг подал запрос Альбедо, и верхушка одобрила его. Глаза Эда заволокла красная пелена: — Что?

__________________________________

Альбедо улыбнулся Нине, когда та села рядом. Она стала гораздо активнее, к великому облегчению Альбедо. В конце концов, тело химеры не было ее настоящим, и любые признаки разрыва между душой и телом усложнили бы задачу Альбедо. На какое-то время он мог в спокойствии пересчитать, проанализировать и предусмотреть необходимые алхимические круги. Решение дилеммы, шаги по обращению реакции вспять, должны будут стать апогеем его работы. Даже величайшие алхимики не смогли бы создать жизнь с нуля без огромного количества жертв. Но если это был Альбедо… Альбедо противоречил всем законам природы, будучи воплощением невозможного. И, конечно, ради Нины он мог бы воплотить невозможное в жизнь еще раз. Если способа вернуть тела Нины и Александра не было, тогда единственный путь состоял в том, чтобы создать новое. К этому осознанию он пришел до того, как человек со шрамом прервал его. Если бы он мог создать сосуд для ее души, который бы рос и во всех отношениях походил на тело нормального человека, тогда она могла бы вновь жить как человек. Ему придется набросать круги, рассмотреть проблему со всех сторон. Нет права на ошибку, только не с Ниной. Об экспериментах не могло быть и речи. Голая теория прослужила ему достаточно хорошо, но человеческое тело отличалось от крыльев хрустальной бабочки или чистой элементарной энергии, наполняющей вишапов. Если бы он только взял с собой альбом для рисования. Но в данный момент он не хотел возвращаться в напряженную комнату, уверенный в желании Альфонса и Эдварда продолжить допрос. — Брат? — Солнце довольно приятное, правда? — Альбедо улыбнулся.

__________________________________

— Увидев, каким взглядом он смотрит на Нину, ты действительно думаешь, что у него есть злые намерения по отношению к ней, Эдвард? Эдварду пришлось признать, что он поспешил с выводами. Мысль, что с Ниной будут обращаться как с экспериментом, не укладывалась у него в голове, заставляя кровь кипеть у него в жилах. Нина не заслуживала случившегося. И будь он проклят, если допустит новую угрозу. В конце концов, он не мог вернуть ее. Он не мог спасти ее. Они с Алом оба были бессильны. После признания этого факта что-то внутри него разбилось вдребезги. Быть может, его высокомерие? Если он не был способен спасти маленькую девочку своими руками, своей алхимией, тогда какой от него прок? Что он сделал? Просто убежал, оставив Нину на произвол судьбы. Если бы Альбедо не остался присмотреть за ней и защитить… Эд содрогнулся при этой мысли. Шрам был самым страшным человеком, с которым он когда-либо сталкивался, не считая учителя. Эд сомневался, что сможет защитить Нину от Шрама подобно Альбедо, и, честно говоря, ужасался этому. Он оказался на волосок от смерти, но ему повезло. Как Альбедо выжил? Вопрос горел маяком в его сознании, и Эд не мог перестать возвращаться к нему. Предупреждающая сирена Красный флаг. Было что-то странное в Альбедо. Многое, на самом деле. Во-первых, его неестественная алхимия, столь тесно переплетающаяся с жизнью. Это не было чем-то неслыханным… Тьфу, Эд не хотел думать о Шу Такере. Но даже навыки Такера бледнели на фоне навыков Альбедо, сумевшим преобразовать бумагу в бабочку. Это не было случайностью. Жизнь слишком сложна, чтобы сформировать ее без должной осторожности и расчета, но Альбедо выполнил этот трюк так легко. Он использовал какую-то странную алхимию, когда играл с Ниной, и снова применил ее в разгар битвы. Каменный цветок, проросший из земли. Эд знал, что с легкостью смог бы его воссоздать, но конкретный дизайн четырехконечного цветка… В любом случае, Эд принял это во внимание. Помимо этого, Альбедо казался оторванным от реальности. Эд сомневался, что когда-либо видел наряд подобный его, каким бы повседневным он не казался. Столь странно выполненный, с кожаными и металлическими вставками, которые, казалось, не служили никакой конкретной цели. Обычно Эд не придирался к чужому гардеробу, учитывая его собственный, но он не видел ничего похожего в этом мире. Хотя, Эд должен признать, он довольно крутой. Возможно, он мог бы спросить Альбедо, где он его достал. Дело было не только в одежде. Еще и в мече. Он светился золотом, появлялся и исчезал в бою. Если бы это была алхимия, Эд, будучи экспертом, определенно узнал бы. Но это не было алхимией. Откуда взялся меч? Появление из воздуха нарушало законы алхимии, не было даже характерной для философского камня красной молнии. Это просто не имело смысла. К тому же, кто использует меч в наше время? Возможно, фюрер, но только из-за несравненной силы и скорости, почти нечеловеческой. Альбедо определенно хорошо владел им. Его плавные движения мечом такой длины сильно отличались от диких, неопытных взмахов Эдварда. С учетом вышесказанного, меч не был любимым оружием Эда. И, наконец, дыхание. Эд был уверен, Альбедо не дышал. Он не мог почувствовать даже малейшее движение его груди, когда тот был без сознания. Ни вздоха, указывающего на то, что в его теле теплилась жизнь. И все же пульс Альбедо был ровным. Эд абсолютно точно видел алхимическую молнию, когда Шрам склонился над неподвижным телом Альбедо. Но Альбедо был жив. Шрам убийца, причем быстрый. Эд сомневался, что Шрам оставил бы Альбедо в живых при возможности, учитывая сказанное про него полковником. Не поймите неправильно, Эд радовался, что Альбедо выжил, но был растерян. Крайне растерян. Он плюхнулся обратно на подушки кровати, голова кипела. Альбедо действительно был загадкой.

__________________________________

— Ну, что теперь будешь делать? — спросил Эд. Шторм прошел, открывая практически безоблачное необъятное голубое небо. — Путешествовать, я полагаю, — хмыкнул Альбедо. Конечно, в приоритете было возвращение Нины в прежнее состояние, но он нуждался в сильном катализаторе, не уверенный, как найти его в столь непохожем на Тейват мире. Поэтому он вернулся бы к своей первоначальной цели. Он был здесь ради изучения мира, что невозможно сделать, будучи с ним совершенно незнакомым. Лишь малая часть мира была доступна его глазам, но прогулки и исследования неизведанного вызывали в нем ностальгические чувства из тех времен, когда он наслаждался ими вместе с путешественником. Разве не иронично, снова подумал он. Теперь он был путешественником. — Куда? Истинный житель Мондштадта ответил бы: «Куда ветер направит меня». Потому что ветер Барбатоса не собьет их с пути, по крайней мере, пока не захочет пошалить. Но это был спорный момент для этого мира, где Архонтов, казалось, не существовало. Альбедо погладил Нину по голове. Ее роста не хватало, чтобы положить мордочку на кровать, из-за чего ее попытки вытянуть шею выглядели довольно комично. Он знал, что сначала ему нужно найти способ защитить Нину и себя. Одной алхимии камня будет недостаточно. Ему нужен меч. Не самодельный, созданный из уличных булыжников с помощью алхимии, а настоящий, изготовленный в точности с пожеланиями Альбедо к форме, весу и рукояти. — Есть ли поблизости хорошие кузнецы? — наконец спросил Альбедо. У Эда сложилось ощущение, что они полностью поменяли тему разговора за время пятисекундного молчания Альбедо. Он моргнул, когда Ал ответил за него: — Насколько нам известно, нет. Ты можешь проверить Централ, там есть все, что угодно. Альбедо кивнул: — Понимаю. Спасибо тебе, Альфонс. — Нет проблем! Мы с братом планируем вернуться в Ризенбург, повидаться с его механиком. Альбедо взглянул на правый рукав Эда, он был пуст. — Я понимаю. Как и в любом разговоре с Альбедо, за его заявлением последовало странное молчание. Он привлекал много внимания, когда говорил своим медленным и ровным голосом, и завершил тремя словами весь разговор. — Не хочешь поехать с нами? — невинно спросил Ал. — Хм? Эд бессвязно бормотал: — С чего вдруг? И захочет ли он вообще поехать в Ризенбург? Это довольно далеко… — Ну, полковник Мустанг сказал, поскольку Шрам бродит вокруг, нам нужен, по крайней мере, один охранник ранга майора. И его первым выбором будет майор Армстронг. Эд представил искорки, блестящие грудные мышцы, глубокий и вкрадчивый голос, и вздрогнул. Холодок пробежал у него по спине. — Нет, спасибо.

__________________________________

— Вы уверены, что вам не нужен еще один охранник? — Мустанг приподнял бровь, глядя на трех подростков и одну химеру перед собой. — Стальной, сейчас ты практически беззащитен. И Альбедо, разве тебя не ранили в той битве? — Все в порядке, полковник! — Ал говорил за всех. — Я все еще цел. Я могу защитить их. Мустанг не выглядел особенно убежденным. — Хорошо, если ты так говоришь. Риск столкнуться с опасностью ниже, учитывая, куда вы направляетесь… так что просто будьте начеку.

__________________________________

— Извините, сэр, перевозить домашних животных в поезде запрещено, — проводник протянул руку, преграждая Альбедо путь. У Эда начался нервный тик, и он с трудом подавил желание послать проводника поезда на все четыре стороны. Ал тихо прошептал: «брат» в качестве предупреждения, почти упрекая, и он вздохнул. Конечно, он не станет делать что-то настолько идиотское. Затем он почувствовал холод. Настоящий холод. Эдварду захотелось закутаться поплотнее в свое пальто. Необычайно яркие бирюзовые глаза, казалось, светились. Взгляд Альбедо, яростный, словно буря, замораживал всех вокруг, даже прохожих, которые не имели к происходящему никакого отношения. — Я купил ей пассажирский билет. Голос Альбедо, медленный и ровный, не оставлял места для споров. Проводник поезда сглотнул: — Я приношу извинения, сэр. Правила есть правила. — Понятно, — сказал Альбедо тоном, полностью противоречащим этому умиротворяющему и непритязательному слову. — Она моя собака-поводырь, — без запинки солгал он. Работая с хитрым капитаном кавалерии рыцарей Фавония, он определенно научился нескольким уловкам. По крайней мере, Альбедо знал, как поддерживать долгий зрительный контакт. — А-а, да. Дрожа, проводник отодвинулся в сторону, когда Альбедо и Нина прошли в вагон. Эд усмехнулся, стоило им добраться до купленных мест. С этой стороны они все еще могли помахать из окна Мустангу, смотревшему на них с платформы. — Ты действительно задал ему жару! — Эд чуть не хохотал. — Это было здорово. Альбедо осторожно помог Нине сесть, прежде чем грациозно занять свое собственное место. —Спасибо, — сказала Нина, прислонив голову к его плечу.

__________________________________

Поездка на поезде из Восточного Города в Ризенбург заняла около четырех часов, три из которых Эдвард и Нина проспали. Всю поездку Альфонс в тишине следил за порхающими над страницей альбома руками Альбедо, тот периодически делал записи или рисунки. Альбедо не пытался скрыть то, что он писал или рисовал, и Ал с радостью воспользовался возможностью увидеть манипуляции гениального алхимика на бумаге, даже если дневник был зашифрован и, вероятнее всего, никто кроме Альбедо не мог его прочитать. Однако рисунки можно было понять. Едва уловимые пейзажи, случайные круги, диаграммы и— — Это Нина? — Ал зачарованно выдохнул. Всего несколько быстрых штрихов и он смог различить, кто это. Альбедо утвердительно промычал, не вымолвив больше ни слова. — Удивительно! Очень похоже. Ты потрясающе рисуешь. —Спасибо, — сказал Альбедо. Уютная тишина, разбавленная грохотом поезда и сопением Эда, снова накрыла двух не сомкнувших глаз алхимиков. Ал нервно теребил пальцы. Альбедо перевернул страницу. Ал продолжал ерзать, прежде чем, наконец, нерешительно спросил: — Как думаешь, ты мог бы научить меня рисовать? Альбедо, казалось, на мгновение растерялся. Ал задался вопросом, не зашел ли он слишком далеко. В то время как брат продолжал смотреть на Альбедо как на загадку, которую он хотел решить любой ценой, Ал тоже хотел разгадать тайну, которой был Альбедо. Но он заметил, как Альбедо увернулся от их беспокойства и продолжал держать дистанцию. Такая жизнь казалась одинокой. Возвысившись над всеми остальными в знаниях, он в то же время отталкивал желающих помочь. В неловкой тишине, наступившей после его вопроса, Ал задумался, не переступил ли он черту, видя столь удивленного Альбедо. Но затем лицо Альбедо разгладилось во что-то легкое и нечитаемое, и он ответил: — Хорошо… Чему ты хочешь научиться в первую очередь? Ал физически не мог улыбаться в доспехе, но будь возможность, он бы расплылся в широкой ухмылке.

__________________________________

Сойдя с поезда, Эд потянулся и почувствовал, как затекла шея из-за плохой позы во время сна. Он с удовлетворением хрустнул ей. Ал последовал за ним и, вероятно, выглядел бы задумчивым, если бы не доспех: — Когда мы в последний раз видели Уинри и бабушку? Они повернулись к Альбедо, сошедшему с поезда. Нина не отходила от него ни на шаг. Эд ухмыльнулся, напоминая злого заговорщика, знающего тайны, недоступные Альбедо: — Надеюсь, ты готов к долгой прогулке. Альбедо не выглядел ни в малейшей степени обеспокоенным. — С этим не должно возникнуть проблемы. Сельские пейзажи Ризенбурга раскинулись перед ними, стоило покинуть вокзал. Зеленые холмы и ярко-голубое небо, на пышных полях паслись животные. Альбедо глубоко вдохнул свежий воздух, наполняя легкие теплым весенним ветром. Это напоминало Долину Ветров, но в то же время отличалось от нее. Не было нависающих скал — гор, верхушки которых Барбатос срезал свирепыми ветрами ради своих людей. Исчезли немногочисленные руины, свидетельствовавшие об утраченной древней цивилизации. Но Альбедо испытывал похожее чувство умиротворения, его сердце также замедляло свой ритм, а ветер разносил аромат травы. — Ничего особенного, — начал Эд, хотя ностальгическое выражение на его лице доказывало обратное. — И все же это наш дом, — сказал Ал. — Прекрасно, — тихо произнес Альбедо. У него чесались руки взять карандаш и альбом, чтобы зарисовать открывшийся перед ними живописный вид с дорожкой, ведущей от станции. Однако Эд и Ал снова пустились в путь, и Альбедо последовал за ними, краем глаза следя за Ниной, которая, казалось, тоже любовалась видом. — Симпатично… — заметила Нина, идя в ногу с Альбедо. Альбедо молча согласился.

__________________________________

— Ты уменьшился, да? Ты карлик. — Я не хочу слышать это от тебя, мелкая карга! — Эд сплюнул. — Разве в таких случаях не говорят «ты стал выше»? — Но ты не стал, — Пинако огрызнулась в ответ, не моргнув и глазом, прежде чем повернуться к новичку, — ну, и кто это? Эд снова оживился: — Альбедо? Альбедо сам выступил вперед: — Приятно с вами познакомиться. Меня зовут Альбедо… Крайдепринц. Фамилия, хотя и была его титулом, все еще казалась чуждой на его языке. Он никогда прежде не озвучивал титул Крайдепринца, считая это излишним, будучи известным только под именем «Альбедо» в Мондштадте. Однако он должен привыкнуть к этому. Ничего не поделаешь, здесь люди повсеместно использовали фамилии. — Новоиспеченный государственный алхимик! Альбедо потрясающий, — добавил Ал. Альбедо, который часто слышал подобную похвалу на улицах Мондштадта, обычно не придавал ей значения, считая фактом. Он мог делать множество вещей, которые не удавались другим. Однако он не мог просто кивнуть, пренебрегая искренним комплиментом Ала. Тепло в его груди не позволяло. Альбедо неуверенно почесал затылок, осознавая бессмысленность этого жеста, потому что тот совсем не чесался: — Спасибо. Он выразил благодарность. Вышло неплохо, верно? Альбедо намеренно проигнорировал широко распахнутые глаза Эда, словно он сказал что-то странное. Он знал, что по общественным нормам человек должен благодарить в ответ на полученный комплимент. Поэтому он убедил себя, что не сделал ничего из ряда вон выходящего, прочистил горло и продолжил: — А это Нина, — он указал на химеру. — Приятно… Нина. Альбедо не мог сдержать появившуюся на лице улыбку. — Если умственная деградация, вызванная трансмутацией, была лишь временной, у нее по-прежнему мозг и сообразительность шестилетнего ребенка… — размышлял вслух Альбедо, — конечно. Она все еще способна учиться и развиваться умственно, вероятно, даже расти. На этом моменте его размышления снова смолкли, рассеянное и в то же время яростно-сосредоточенное выражение появилось на лице Альбедо. (Получается, было недостаточно просто воссоздать прежнее тело Нины. Альбедо необходимо убедиться, чтобы тело соответствовало ее текущему умственному росту, который может колебаться в зависимости от того, какой половины в ней больше: человеческой или животной. Ему придется немного подкорректировать алхимические круги). Пинако, казалось, перестала дышать, услышав голос Нины: — Эд, что? Оба брата стыдливо отвернулись с виноватыми лицами. — Это… долгая история. В любом случае. Нина и Альбедо Крайдепринц, алхимик Меловой Пыли, — закончил представлять Эд. — У них свои обстоятельства, но сейчас они временно сопровождают нас. Послышался вздох Уинри, которая, наконец, вышла на балкон. — Еще один фанатик алхимии. Отлично… Эдвард Элрик, что, черт возьми, ты сделал с моей рукой?!

__________________________________

Альбедо безмолвно наблюдал, как Пинако с Уинри суетятся вокруг Эда, уже сбросившего с себя большую часть одежды. Два механика работали быстро и эффективно, что выдавало многолетнюю практику, но были довольно шумными. — Бабушка, где ты оставила тот гаечный ключ на пять и шестнадцать дюймов? — Проверь зеленый ящик с инструментами. Не забудь захватить запчасти! Суета двух человек почему-то напоминала оживленность целого города. Словно кузнец Вагнер и его ученик, на которых лежала ответственность по меньшей мере за четверть шума всего Мондштадта. — Верно. Готов? Один… два! Лицо Эда сморщилось. Он коротко вздрогнул от боли, почти замаскировав это. — Спасибо за предупреждение, — Эд сделал несколько дополнительных вдохов. — Что случилось, Альбедо? Неужели у него что-то отразилось на лице? — Похоже, внезапное разъединение нервов причиняет тебе некоторую боль. Эд почесал щеку, что Альбедо истолковал как застенчивость, прежде чем расплыться в улыбке: — Вовсе нет! — Три! — крикнула Уинри с каплей озорства в голосе, быстрым движением повернув гаечный ключ где-то рядом с коленом Эда. Эд подавился воздухом. — Мне казалось, я просил предупреждать! — он кипел от злости. Уинри задрала нос кверху. — Перестань грубить! К тому же, — она хмыкнула, — это как отдирание пластыря. Лучше покончить с этим быстро. Эдвард закатил глаза и опустил штанину. — Да, да. Эй, цветочный магазин открыт? Уинри подняла глаза от ящика с инструментами, которые приводила в порядок. — Да… открыт. Не говоря ни слова, она собрала оставшиеся вещи и в мрачной тишине покинула комнату. Альбедо не знал, как поступить. Пускай ситуация ему не нравилась, здесь он был бессилен. — Чувствуй себя как дома, — обратился Эд к Альбедо, надевая пальто. — Ты идешь, Ал? Ал, непривычно молчаливый, последовал за Эдом на улицу. Альбедо задумался. Уголки губ Эда были приподняты, но брови нахмурены. Создавалось впечатление, что он из последних сил пытается скрыть грусть за улыбкой. Итак, перемена произошла между двумя событиями: когда Эд спросил о цветочном магазине и когда оба брата ушли. Зачем ему понадобились цветы, приносящие грусть? Цветы, которые превращали его в подавленного Эда, такого непохожего на себя. Могила. Кто-то из их прошлого? — Они собираются навестить могилу своей матери, — сказала Пинако. Альбедо бы вздрогнул, но он оставался бдительным, не позволяя пожилой женщине застать его врасплох. Он слышал звук ее шагов, смягченный домашними тапочками. — Понимаю, — ответил Альбедо. — Мои соболезнования. Пинако дважды постучала трубкой по пепельнице. Альбедо моргнул. — Не собираешься расспрашивать дальше? — Пинако затянулась трубкой. — Разве не все вы, алхимики, слишком любопытны для вашего же блага? Альбедо показалось, что он уловил тонкий намек на враждебность, хотя он мог и ошибиться, потому что моргнул в этот момент. — Возможно, — сказал Альбедо, потому что в словах женщины, безусловно, был смысл. Любопытство алхимиков приводило к рассвету и падению целые нации. Альбедо знал об этом лучше, чем кто-либо другой. — Но это не мое дело и оно не имеет никакого отношения к моим исследованиям. — Ты отвернулся, ты ужасный лжец, — Пинако указала без промедления. Никто не был проницательнее старой женщины. — Тем не менее, спасибо за проявленную чуткость, — улыбнулась она, — я уверена, что мальчики ценят это. Альбедо кивнул. Люди не любили любопытных. Сам Альбедо испытывал неприязнь к нежелательным вопросам. Для него не имело бы смысла лезть в чужие дела. — Ответь мне вот на что, — Пинако посмотрела на Альбедо со знакомым выражением, — почему у Эда сломана рука? Во что ввязались мальчики? Она посмотрела вниз, и Альбедо осознал, что хмурость и отсутствующий взгляд были вызваны беспокойством. То же выражение появлялось на лице действующего магистра Ордо Фавониус всякий раз, когда дело касалось ее младшей сестры. Или те взгляды, замеченные Альбедо, которые мастер Дилюк украдкой бросал на своего приемного брата. Выражение, которое когда-то давным-давно он заметил на лице своего мастера, падая лицом в ледяную глыбу. — Они не посылают писем, — продолжила Пинако. — А потом просто внезапно возвращаются домой и один из них без руки. — Они попали в драку, — неожиданно для себя произнес Альбедо. Признался. Нет, признание означало бы, что он скрывал это от нее, а он не имел подобных намерений. — Недавно появился опасный человек, нацелившийся на известных государственных алхимиков. Пинако с тяжелым вздохом рухнула в кресло, будто от усталости. Альбедо задумался, не следовало ли ему просто молчать.

__________________________________

Нина не могла уснуть. Когда она только проснулась, они все еще были в Восточном Городе. Тогда она всем сердцем почувствовала, что что-то не так. Почему она была там? Почему она… Куда делся Александр? Ей казалось, что она все еще спит. Словно все это было нереально. Но она больше не могла находить отговорки, когда движения стали даваться легче, и она смогла формировать цельные ясные мысли. Она не хотела возвращаться к той путанице и бессвязным обрывкам картинок, проносившимся у нее в голове. Она не хотела спать. Она знала. Она знала, что отец предал ее. Она знала, что была бы мертва, если бы Альбедо не вынес ее из комнаты, когда появился тот большой мужчина. Она знала, что ее отец умер. Так почему же, почему ей было так грустно? Так тяжело на сердце? Ее отец ничего для нее не сделал. Хотя он улыбался и играл с ней, познакомил ее с Александром и алхимиками, которые спасли ее. Но потом он отнял у нее все, и Нина больше ни в чем не была уверена. Теперь, в этом прекрасном маленьком городке, где ее встретили холмы, животные на пастбищах и ослепительный закат, она осталась наедине со своими мыслями. — Нина? Тебя же так зовут? Нина подняла глаза. Перед ней стояла симпатичная девушка с глазами голубее всех океанов, которые Нина когда-либо видела на фотографиях. Нина не доверяла своему голосу. Ей не нравилось, каким глубоким он был. Что-то шевелилось у нее внутри всякий раз, стоило его услышать. Она просто кивнула. — Эд и Ал ничего не рассказали, — фыркнула Уинри, — как бестактно. Я должна была услышать о тебе от Альбедо. Альбедо. Альбедо, Альбедо, Альбедо. Почему Альбедо делал все это ради нее? Нина знала его всего несколько дней. — Я пойму, если ты не захочешь говорить, — мягко сказала Уинри. — Рада, что с тобой все в порядке. С ней все было в порядке? Нина в порядке? — Я… нет, — выдавила Нина. — Грустно… Злюсь. Каждое слово ощущалось леденцом от кашля, застрявшим у нее в горле. Слишком неестественно. Словно она не могла дышать. Но как еще она могла объяснить, что все еще любила и оплакивала отца, предавшего ее? Она издала нечто среднее между всхлипом и поскуливанием. И возненавидела это. Она попыталась поднять руку, чтобы вытереть льющиеся из глаз слезы, и обнаружила, что ее локоть сгибался неправильно. И возненавидела это. — Все в порядке, — Уинри обняла ее, — все в порядке, все в порядке, — успокаивала она мягко, с добротой в голосе. Нине хотелось в это верить. Она поддалась успокаивающим словам. Разве не удивительно? Первый раз ее обняли с тех пор, как… Нина прильнула в теплые объятия Уинри. — Я… — Все в порядке, — снова сказала Уинри. — Ты не обязана говорить. Я не могу утверждать, будто понимаю, через что ты проходишь, но я знаю, у тебя сейчас тяжелые времена. Нина кивнула, шмыгая носом. Она надеялась, что не испачкала рубашку Уинри. — Просто знай, что я здесь, хорошо? Мальчики не очень хороши в разговорах или, не дай бог, в объятиях, — Уинри хихикнула, смахнув собственные слезы, — но я здесь. Нина снова кивнула.