Дар Кутха, или Кому как больше нравится

– Мамой клянусь! – истово сказал Вадик. Алтан смотрел на него со змеиным прищуром и убежденным не выглядел. – У тебя она есть хоть, мама-то? – скептически спросил он. У Вадика мама была – дай ей боженька здоровья и отними желание нагрянуть в гости без предупреждения, как в прошлый раз, а то Вадик, пока гранаты в пленку заматывал и рассовывал по банкам с соленьями в кладовке, думал свихнется, тем более к гранатам недавно прибавились два «Вала», а ставить в кладовку бочку под предлогом засолки капусты было бы старомодно, подозрительно и неудобно. В общем, у Вадика мама была, и Алтан это прекрасно знал. Просто вредничал, Змейшество, как обычно. Вадик демонстративно извлек из бумажника красненькую купюру, шлепнул ее на стол и громко хлопнул сверху ладонь. – Я, Вадим Дракон, понимая значение моих показаний для установления истины и учитывая ответственность перед законом, клянусь правдиво сообщить суду о всех известных мне фактах по делу… – Вадим, – весомо проговорил Алтан, и Вадик понял, что шутки кончились. Ну или хотя бы иссякли до тоненькой прерывистой струйки, как у песеля после десятого дерева. – Я вас уверяю, босс, девчонку я швырнул через перила на железные ступеньки, если и жива осталась, то вся переломанная, а не переломанная, так синенького цвета. А Пова… Волкова вы сами видели. – Видел, – с сомнением кивнул Алтан. – А еще не далее как вчера я видел обоих на улице бодрых, веселых, и синенького цвета был только спортивный костюм на Волкове. Они час паркурили по району, потом наваляли банде гопников и чувствовали себя при этом превосходно. – Вы за ними лично следили, что ли? – удивился Вадик. – Такое сокровище и без охраны? – Мне не спалось, – Алтан сложил губы куриной жопкой и сменил тему: – А ты увиливаешь от ответа! – Да вы же сами ви… – снова завел пластинку Вадик. – В общем, вот тебе задание. Если они в самом деле выздоровели в такие короткие сроки, узнай, каким образом, – Алтан явно бессознательно потер голень пяткой и слегка поморщился. – Вали выполняй. Вадик, что делать, был человек подневольный, хоть и за большие бабки, – повалил выполнять. * Первым делом он встретился с Поварешкиным и Лерочкой – по отдельности, ясен пень. Повторить судьбу банды гопников не хотелось, вдруг они в самом деле каким-нибудь взбодрином-озверином закинулись, подпольная фармакология не дремлет. С Поварешкиным состыковались в спортзале и – без отрыва, так сказать, от беседы – поспаринговали. Заодно Вадик с изумлением убедился, что А) у Поварешкина ни осталось ни синяков, ни ссадин, ни кровоизлияния в глаз Б) о порезах на спине напоминали только ниточки шрамов, причем настолько тоненькие, что разглядывать их пришлось под предлогом особо хитровыебанного болевого захвата В) Поварешкин спокойно орудовал подгадившей ему в тот роковой день рукой и больше не хрипел, как кура с синуситом. Поразительно! Вадик, когда задал вопрос напрямую, ждал какого-нибудь сказочного рецепта, буквально сказочного, типа искупаться в кипятке и молоке – он бы сам так отбрехался, но Поварешкин, намываясь в душе и прицельно отбивая его загребущие по старой армейской привычке ручки, очень серьезно ответил: – Цэ-ха, Вад. Волшебное средство. Вслед за чем задрапировался полотенцем и стремительно исчез, запамятовав пояснить, что это за «цэха» такая. Лерочка благосклонно приняла цветы, извинения и обед в кафе. Она была явно не из тех, кто носит минимум одежды, но по легкости и непринужденности движений было ясно, что никакими переломами или хотя бы ушибами здесь и не пахнет. – Цэ-ха, – охотно ответила она. – Волшебное средство! – после чего заплатила за свой кофе и упорхнула. Короче, дело ясное, что дело темное. Понятно было одно: не озверин, скорее наоборот, и Поварешкин, и Лерочка были в каком-то подозрительно хорошем настроении, чуть ли не благостном. Наркота все же? Вадик попытал знакомых дилеров, но о дури под названием «цэ-ха» никто не слышал. – Это, наверное, аббревиатура, – предположил Алтан, выслушав доклад. – Не цэха, а ЦХ. И они устроили мозговой штурм. Целебная Хина? Цианистый Хлор? Цейлонский Халцедон? Церебральная Химиотерапия? Циркониевая Хемосорбция? Цинкографический Хлорацетофенон? Все было не то. Потом Вадика осенило, что это может быть не ЦХ, а CH, то бишь «си-эйч», а у Поварешкина и Лерочки повальные проблемы с английским, однако Китай, Швейцария, центральное отопление и синдром Чедиака-Хигаси явно были мимо кассы. – Подними связи, – приказал Алтан. – Найди тех, кто волшебным образом вылечился. Носом рой, понял? И Вадик отправился рыть. Самое интересное, что, отсеяв пару десятков достойных РЕН-ТВ кулстори и рекламную газетенку «Целитель», реальные случаи он нашел и даже сумел лично встретиться со счастливцами, многие из которых оказались известны и/или в разной степени ему знакомы. Август ван дер Хольт (владелец «HOLT International» собственной персоной!) избавился от шрамов по всему телу и больше не нуждался в напиханном в спину железе. Джесси Родригез (ну приветики, Джесс!) вылечилась от неприятных последствий давней черепно-мозговой. От нимфомании, впрочем, она не вылечилась – наверное, это была не болезнь, а состояние души – поэтому беседа немного затянулась по причине перехода в горизонтальную плоскость. А потом во фронтальную. А потом еще разок в горизонтальную и немножечко в профильную. Дима Дубин окончательно распрощался с отголосками комы, вызванной близким знакомством с арматурой Поварешкина. У Игоря Грома выпрямились брови. Ладно, шутка! Брови, конечно, остались идиотскими, но подорванное бурной работой здоровье улучшилось в общем и целом – тут пришлось поверить на слово. Володя Кризалис (кличка, а не фамилия) избавился от шрамов на лице, а Огнепоклонник (он же Огонек, потому что даже у клички должна быть кличка) – от жутких ожогов по всему телу. Ника Чайкина отрастила ноги – ни больше, ни меньше. И так далее, и тому подобное. Все опрошенные Вадиком охотно рассказывали об исцелении и нахваливали таинственный ЦХ, но ни один (бывший) инвалид не удосужился, бля, объяснить, что это, собственно, за ЦХ такое!!! И только Данила Бесобой, который махался с демонами уже не по зову «часов жизни», а по привычке и из спортивного интереса, когда Вадик на чистейшем матерном поинтересовался, где хотя бы это ЦХ, чем бы оно ни было, берут, небрежно отмахнулся вилкой с наколотой на нее пельмешкой и прочавкал: – Так у Разумовского. Фейспалмом Вадик едва не отправил себя в нокаут. Твою дивизию! Отгадка с самого начала была под носом. Ясен пень: если творится какая-то непонятная хрень, ищи Разумовского – не ошибешься. * Они встретились в гостиничном номере, который был бы даже уютным, если бы не был отвратительно фиолетовым. Пальто на Разумовском тоже было фиолетовым да еще в леопардовое пятнышко. И очки были фиолетовые. Или сиреневые, Вадик особо не сек в оттенках, только подумал, что ЦХ ему, вероятно, пригодится – возвращать на место вытекшие глаза. Небрежно бросив пальто на кровать, Разумовский налил себе шампанского из мини-бара и присел на краешек постели. – Ты ищешь ЦХ, – сказал он пузырькам в бокале. – Это утверждение или вопросительный знак утоп в шампуне? – подколол Вадик, но, помня о том, что Алтан ждет ответ, серьезно добавил: – Именно. Расскажи, что это. – Рассказать не расскажу, а дать попробовать могу. Вадик заколебался. С одной стороны, многие пробовали и никто не жаловался, а очень даже наоборот, с другой стороны, травить себя любимого незнакомыми препаратами (к этому моменту Вадик был на девяносто девять и девять уверен, что речь о лекарстве) не хотелось. Да и нужды особой не было: все конечности он сохранил, протезами не обзавелся, шрамы его украшали. Особенности профессии и возраст, конечно, аукались, но не критично. – Как его принимать хоть? – спросил Вадик, чтобы собрать информацию и выиграть время для размышлений. – Ой да по-разному можно, кому как больше нравится, – небрежно бросил Разумовский. – Хоть перорально, хоть суперлингвально, хоть трансбуккально, хоть ректально, хоть трансвагинально. Ну гаденыш рыжий, от Лерочки ученых слов нахватался и думает, что здесь самый умный! Вадик не смутился: на его стороне были интеллект, хладнокровие и быстрый интернет. Перевод с медицинского на человеческий показал, что таинственную панацею можно с пользой для организма засунуть во все отверстия человеческого тела, кроме ноздрей и ушей. Только второй термин немного смутил: интернеты предлагали сублингвальный способ введения, однако Вадик догадался, что если sub – это «под», то super – «на». Логично. – Что, и по вене можно? – для порядка поинтересовался он. Вид у Разумовского сделался задумчивый. – Нет, – наконец решительно сказал он. – Не влезет. Ага, значит оно не жидкое. Что ж, Вадику все еще не очень хотелось экспериментировать, но приказ есть приказ. – Окей, – сдался он. – Давай свою «цэ-ху». Разумовский отставил бокал на столик, поднялся и одним не лишенным изящества движением спустил штаны вместе с бельем. – Что, – проговорил Вадик. – Это утверждение или вопросительный знак утоп в шампуне? – передразнил сволочь Разумовский и поторопил: – Ну? С какого конца препарат вводить будем? – Это не препарат, – с трудом обрел дар речи Вадик. – Это член. – О, я не зря был аватаром бога! – Разумовский перешагнул через кучку одежды и принялся вдохновенно расхаживать по номеру, сверкая глазами и голой жопой. – За все пережитые горести Кутх меня щедро вознаградил! – Ну, не так уж и щедро, – для порядка возразил Вадик. – У меня больше. – Не в размере дело, дебил! – окрысился Разумовский. – Ну-ну, не комплексуй… – Да бля… Буквально! Я не про размер, а про свойства! – Какие такие свойства? – заинтересовался Вадик. – Магические! Вот сейчас и продемонстрирую! И он продемонстрировал – с обоих концов, чтоб наверняка. Вадик, надо сказать, не жаловался, он по-всякому любил, тем более, что малек подустал после Джесс. Но усталость вскоре ушла, прихватив с собой легкую головную боль, небольшую ломоту в хребте, едва ощутимое нытье в пояснице и прочие мелкие недуги, которые Вадик даже не замечал, пока они не исчезли. – Ого, – восхитился он, когда они с Разумовским валялись на фиолетовом покрывале и охлаждались соком. – Работает! – А то! – довольно отозвался Разумовский. – Дар Кутха – это тебе не БАДы из рекламной газетенки. Вадик уже стоял за порогом, когда шлепнул себя по лбу, поймал дверь и спросил: – Слушай, а почему «цэ-ха»? Разумовский смутился и принялся разглядывать пятна на фиолетово-леопардовом пальто. – Это все Олег. Он был первым… хм, добровольцем и на этом основании вытребовал себе право придумать… э-э-э… название. И нет чтоб какой-нибудь красивый эвфемизм выдумал, дикарь эдакий. А потом оно как-то прижилось. – Ну??? – сгорая от любопытства, поторопил Вадик. – Целительный хуй, – с кислой миной сообщил Разумовский и захлопнул дверь прямо ему в ржущую физиономию. * – Не понял, – нахмурился Алтан. – Ты вместо выполнения задания на пластику лег, что ли? Где твой шрам? – Там же, где больная спина, – с наслаждением отозвался Вадик. Алтан захлопал ресницами так, что сквозняк по комнате пошел. – Я выяснил, что такое ЦХ, Вашество. Лекарство. – Я как бы догадался. В деталях рассказывай. – О нет, Золотейшество, про это не расскажешь, это можно только попробовать самому. У вас, к слову, кажется, ноженьки побаливают? Алтан нахмурился, машинально потер щиколотку и осторожно спросил: – Это какие-то таблетки? Как их принимают? В мыслях Вадика продефилировал Разумовский в фиолетово-леопардовом пальто на голое тело. – Ой да по-разному можно… Кому как больше нравится!