Наше прошлое

Ленинград. От одного звучания этого слова по телу проходит дрожь, хоть мы и не видели в живую все ужасы войны, но мы не осознанно пытаемся возложить эту ношу на себя. Александру же не нужно представлять, он все испытал на себе. Сейчас, сидя в удобном кресле, который чуть поскрипывал от резких движений, Романов невольно погрузился в воспоминания, это была его традиция. Каждый вечер он открывал первую попавшуюся книгу и проживал свою жизнь заново, вспоминая все события, произошедшие с ним, тот белый снег, что равнодушно хрустел под ногами и ветер, что позволял холоду проникнуть в и так не отапливаемые, промёрзшие дома, окна которых были завешены одеялами, в попытке сохранить хоть каплю тепла. Голодные, изнеможённые люди шли на встречу с ведрами, кастрюлями, с любой ёмкостью, в которой можно было унести воду из Невы. Ровный стук метронома, звучащий по радио... Падающие замертво ленинградцы, звук авиации, режущий слух и жизнь... Они жили, выживали, помогали и работали на благо родины. Ради победы, ради выживания и безопасности, ради мира и спокойствия для своих детей. Никто не сдался. Работали театры и кино, работали все, вне зависимости от пола, профессии и возраста. Никто не забыт и ничто не забыто, все осталось в памяти. – Саш? – Лёгкий стук вырвал Александра из мыслей, в дверном проёме показался знакомый блонд, чуть потемневший от воды. Московский поднял бровь – Не помешал? – и нежная улыбка коснулась губ Романова – Нет, вовсе нет. – книга в твердом переплете с лёгким стуком легла на небольшой столик возле кресла. Желтоватый свет торшера освещал только Александра, поэтому Михаил, высунувшийся из-за двери был практически не виден, серые глаза замечали лишь волосы, которые контрастировали окружающим сумраком и голубые глаза, смотрящие на него. Уже сонный голос позвал: «Пошли...» – Идём. – коротко отозвался Романов, вставая с уже теплого кресла. Сейчас стойкий и мужественный город был до необыкновения домашним и уютным. Гостиная погрузилась во тьму, робкий скрип половиц, тихий шепот влюбленных и закрытая дверь... Они прошли многое, многое ещё суждено пройти. Жить прошлым нельзя, но и забывать его непозволительно, память вечна, покуда есть хотя бы один человек, что не забыл о тех тяжёлых годах. Не важно кто ты, просто помни: «Никто не забыт и ничто не забыто»...