Жаба Джин Грейнджер

Гермиона не могла не обрадоваться, когда третья попытка трансгрессировать оказалась наконец успешной. По-видимому, неудачное превращение сыграло и с этой способностью злую шутку: магия становилась неустойчивой. Быстро оглядевшись — «спасибо» природному зрению* — и подавив весьма мерзкие ощущения после аппарации в образе лягушки, Гермиона почти неподвижно смотрела на Малфоя и, оставаясь благодаря зелью в меру невозмутимой, ждала от него хоть каких-нибудь слов в ответ. Застывшая маска неверия в происходящее на лице Драко при других обстоятельствах могла бы показаться забавной, но сейчас было явно не до улыбок. На пару минут воцарилась полная тишина. Даже стук ходиков как будто стал неслышным. Ещё бы нет!.. Говорящие лягушки и в волшебном мире явление не просто редкое, а, возможно, единственное в своём роде. Гермиона всё-таки отдала Малфою должное, когда он достаточно быстро пришёл в себя, потому что — если честно — ожидала худшего. Но в какой-то момент отрицание и изумление на лице Драко сменилось кое-чем иным, и он уже с интересом стал разглядывать её, словно диковину. Гермиона приготовилась к повторной трансгрессии на случай, если Малфой решит пальнуть каким-нибудь заклинанием, но он даже не потянулся за палочкой. И это было разумно: вряд ли тот, кто просит о помощи, вздумает напасть в образе земноводного. Рука Драко медленно поползла вверх, пока он, также не спеша, делал шаг навстречу незваной гостье, собираясь, к ужасу последней, прикоснуться к ней. Причина была понятной: Малфоем двигало безотчётное любопытство. Может, это и казалось странным поведением, но чего не сделаешь, подчиняясь слепой жажде открытий? Однако как бы несчастная жертва трансфигурации ни нуждалась в помощи, первым желанием было не допустить эдакой вольности, и Грейнджер тут же выпалила первое, что пришло в голову: — Стойте!.. Я — ядовитая, — солгала Гермиона и испугалась, что отчасти выдала себя, а потому не преминула добавить: — Лягушка. Не смертельно, но ядовитая. Зрительные галлюцинации вам ведь не понравятся? — Уверен, что нет, — Драко отдёрнул руку, но не отступил. Даже без подобных предупреждений осознавая, что чуть не произошло, он съехидничал: — Да уж, магия меняет человека… до неузнаваемости. Малфой усмехнулся, и Гермиона поняла, что забыла, как он это делает. И век бы не вспоминать! — Помогите мне, — повторила она, подавляя естественное желание ответить какой-нибудь колкостью, — я хочу всё исправить. — Как именно? — не удержался Драко. — Может, приклеить ваш лягушачий язык? — У Вселенной, как и у вас, неистощимое чувство юмора, — неосторожно польстила она. — И я не прочь с вами посмеяться... Правда, уже человеком, — уточнила Гермиона. Но Малфою идти навстречу какой-то лягушке абсолютно не хотелось. По его собственному авторитетному мнению, в жизни часто происходит так, что оказывающий помощь получает за неё прямо пропорциональное возмездие. И с чего вдруг опускаться до щедрости? Обед, очевидно, испорчен. Настроение — тоже. А пребывание мерзких земноводных в квартире не входило в планы Малфоя. Точно не входило. Определённо! — Ни о какой помощи и речи быть не может! — жёстко произнёс он, лёгким движением руки придвигая стул поближе к столу и давая понять необычному собеседнику, что продолжать трапезу в его присутствии не намерен. — Что-то я не припомню, когда заявлял, что не прочь заняться благотворительностью... Смотришь на это безобразие перед глазами и понимаешь, что волшебники-недоучки никогда не переведутся. Магия мне их специально подкидывает! — Только это не я ошибся! — не желая отмалчиваться из-за подобных обвинений, заявила Гермиона. Ей было, мягко выражаясь, непривычно выдавать себя за парня, но она уже решила, что лишний раз сбить Драко с толку не помешает. — Позвольте заметить, что я не анимаг-неудачник, а жертва вашей статьи и чужого непрофессионализма. — Позвольте, я угадаю?.. — соблюдая притворную вежливость, поддразнивал он. — Вы вменяете мне злой умысел? А я-то по наивности подумал, что всему виной обычная глупость! — Малфой явно наслаждался самым приятным для него чужим положением, а именно — дурацким. — Не подскажете, с каких пор Министерство выдаёт лицензию на трансфигурацию всяким невеждам? Хотя чему я удивляюсь! — Тогда вам стоить проверить и свою лицензию! — Гермиона сказала это в сердцах и поняла, что вот теперь действительно сделала глупость. Похоже, действие зелья заканчивалось. «Дыши глубже…» — так от Малфоя помощи не добиться. Нужно искать его слабые места, а не поддаваться эмоциям. Драко отреагировал не слишком возмущённо. Он просто откровенно съязвил: — Нет, ну надо же!.. Пытаться уколоть вероятного спасителя — это ведь так умно. Видеть вас, несомненно, было удовольствием, но не видеть впредь... будет ещё большим! В больнице Святого Мунго я вам обещаю фурор, хотя что-то мне подсказывает, вы там уже были. Уходите по-английски, не дожидайтесь, когда вас невежливо пошлют. Малфой мельком взглянул на часы. Он ждал гостью, и испортить недвусмысленное свидание такой компанией… Ни за что! Нет уж. Или он самолично трансфигурирует противное земноводное в более мерзкое существо. Драко попытался представить, в кого, однако навскидку не смог. Да, он недолюбливал и жаб, и лягушек, но именно подобные превращения были из разряда наиболее сложных, а магические формулы ещё совсем недавно считались утерянными. И если бы не желание ускорить получение лицензии и подспудная мечта когда-нибудь — ради необыкновенно «вкусной» забавы — использовать такую магию на некоторых волшебниках, то научные статьи в журнале ещё не скоро стали бы скрашивать досуг. Лягушка с откровенным вызовом смотрела на Драко. Или ему только так казалось? Чувствовалось, что с ней будет нескучно. Сложно, да, но — что за чёрт?! — интересно. Только ему сегодня нужно не это. А, безусловно, что-то более нежное и прекрасное. Он потянулся за палочкой, но Гермиона, не забыв о трансгрессии, не сдавалась: — Мистер Малфой, подумайте ещё раз. На своих ошибках учатся, а на чужих — делают карьеру, — Грейнджер пыталась достучаться до его честолюбия. (Он же слизеринец!) — Ещё одна блестящая статья сделает вас непревзойдённым экспертом в весьма щекотливых, даже исключительных ситуациях. А такие случаются не часто, верно? «Скользкая зараза!.. Легилимент?» — Драко отогнал эту мысль как маловероятную. С ним подобные фокусы так просто не проходят. И хотя внутренне он с ней согласился, желания возиться с болванами не прибавилось. — А если мне всё равно? Отнимете у меня лицензию? — он хохотнул и с ожиданием уставился на лягушку. — Прыгали б вы отсюда... Но та и не собиралась исчезать. Такое упорство и возмущало, и нравилось. Это, конечно, был любопытный случай. И весьма!.. Но где написано, что он должен расхлёбывать чужие ошибки? Нет, нет и нет. Сегодня у него в планах — отдохнуть во всех мыслимых и немыслимых позах, а не подвиги с земноводным. Помочь, конечно, не преступление, но вот приятно нагрешить намного заманчивее. Гермиона решила сделать над собой усилие и попросить ещё раз, ведь предложить не просто денег, а, не исключено, целое состояние, она не могла: — Мистер Малфой, пожалуйста, сделайте доброе дело... Но тот явно не показывал должного воспитания: — Пришла пора перейти к более доходчивым выражениям. Убирайтесь вон! — Драко направил на настойчивую собеседницу палочку. Лягушка уже начинала ему надоедать. Нет, она подозревала, что это бесполезно, но услышать в ответ грубость… Гермиона разозлилась. Заметно разозлилась!.. Малфой порядком опешил, когда внезапная гостья изменила цвет: она стала ярко-оранжевой. — Хорёк... — совсем тихо, но по-настоящему ядовито проскрипела Гермиона и приготовилась трансгрессировать домой. И тут голос Драко сбил её: — Что ты сказала, мерзкая жаба? Неужели… Хогвартс? Судя по тону, вероятный спаситель заинтересовался этим фактом гораздо серьёзнее, чем оскорблением в свой адрес. Кроме того, решил перейти на «ты». Хватит уже церемоний по отношению к идиотам! — Факультет? — громко спросил Малфой и усмехнулся ещё раз. Гермиона никак не ожидала, что он расслышит её, но отвечать на вопросы не собиралась. — Я не жаба, а лягушка! — с вызовом поправила она, вновь приобретая прежнюю окраску. — Хоть квакша, мне всё равно! Пару взмахов палочки — и я добавлю тебе пупырышек. Для красоты! — вызывающе прибавил он. — Факультет… Я жду, — хищное любопытство просто одолевало. «Я знаю его? Вот чёрт!..» — Расколдуй — узнаешь. Ну что, Малфой? Идёт?.. — отбросив былой этикет, Грейнджер ухватилась за промелькнувший в глазах несговорчивого собеседника азарт. — Сам не скажу. — Та-а-ак… Если судить по противному упрямству — Слизерин. Но по наглости — Гриффиндор. Кто? — Что, кто? — Гермиона неосознанно отползла назад. — А по идиотизму — Пуффендуй. Имя твоё… И не ври! Я в состоянии проверить. — Повторяю: не скажу. Только не это! Гермиона заметила, что Драко бросил взгляд на зажатую в лапке волшебную палочку, и поспешила потереться о неё своим брюхом: — Напоминаю, я — ядовитая. И у меня есть хоть и лягушачьи, но зубы… Нет, не может Малфой опознать её палочку! Делать ему больше нечего, чем запоминать подобные факты о какой-то там грязнокровке. — Слизерин, — выдвинул очередную версию Драко. — Не скажешь имя — разговора не будет. Даю тебе минуту. Гермиона колебалась. Ну почему так сложно в кризисных обстоятельствах присвоить себе чужое имя?! Но ведь это всё равно не спасёт. И тут она почувствовала, что Гарри хочет её видеть: сработала магия. Он уже дважды повторил заколдованное слово, давая понять, что дело срочное. Гермиона сосредоточилась, к своему удивлению, квакнула и трансгрессировала прямо к себе домой. Так было условлено. — Прекрасно! — воскликнул Драко, выходя из столовой. — Нет, точно Слизерин. Стоит надавить — и сбежал, — Малфой оглянулся и посмотрел на часы. «Один час на душ и прочее…» И у него будет шанс почувствовать наконец, что девушки гораздо приятнее нахальных лягушек.

* * *

— Гарри, спасибо, что прихватил из дома фруктов. Ты был прав, я немного проголодалась. Но до завтра мне этого вполне хватит! — предупредила она. — У лягушек замедленный метаболизм. Даже теперь Грейнджер не могла без маленьких лекций. — Только ты ж меня не ради ужина звал, — не сомневалась она. — И не ради купаний... — Всё равно кто-то должен тебя кормить, — Поттер поднял её волшебную палочку и от мыслей его передёрнуло. Он, бесспорно, нервничал. И дело было не в лягушке, сидящей в ванной комнате в белоснежной раковине, до половины наполненной водой, — а в новых сведениях. — Достань полотенце, — попросила Гермиона чисто на автомате, забыв о том, кто она. — Знаешь, тебе придётся отказаться от своего плана, — Гарри выхватил из шкафчика первое попавшееся под руку полотенце и продолжил: — И немедленно! — Но почему? Мы же вроде договорились… Гермиона не подозревала, что вода может доставлять столько удовольствия, и внезапно квакнула, заставив друга вздрогнуть и бросить на подругу очередной извиняющийся взгляд. — Не желаю ничего слышать, — она поспешила остановить сеанс самобичевания в исполнении Главного аврора. — Да, я такая… не такая! И насчёт полотенца... верни на место, — она спустилась на тон, словно пряча неловкость, — от воды я не растаю. Гарри поневоле подметил, что когда она говорит так тихо, голос не кажется неприятным. Или это уже привычка? В конце концов, Гермиона — лучшая подруга, и он видит перед собой не только досадную проблему. — Потому что Рон узнал, что за твою жизнь объявлена награда. А при данных обстоятельствах общение с бывшим Пожирателем — это перебор! Гарри взял Гермиону на руки и отнёс в небольшую гостиную. Устроившись на диване, он бережно усадил лягушку на низкий стеклянный столик: — Не время для подвигов, ты сейчас слишком уязвима. И поскольку все мои авроры заняты, я буду охранять тебя лично. Может, Заклятие доверия? Только как вложить в сердце тайну, когда ты не ты, ума не приложу. А если Протего?.. — Нет, — перебила его Гермиона. — Прости, но я не хочу прятаться. Неизвестно, что будет завтра, а моя магия уже даёт сбои. Да и пребывание в образе земноводного не очень приятно, между прочим. — Главное, это поправимо, — напомнил Гарри. — Не завтра, так потом. — Пока колдомедики со всем разберутся, я с ума сойду! Гарри, я не люблю чувствовать себя беспомощной. Не могу ждать и ничего не делать! А потому я готова рискнуть... — Ты — да. Я — нет. Гермиона, вот что бы ты делала на моём месте? — он откинулся на мягкую спинку и уставился на подругу с укором. — То же самое. Наверное… — лягушка запрыгнула на диван рядом с Гарри и прикоснулась лапкой к руке. Тот снова удивился, что её кожа не холодная и склизкая, как казалось со стороны, а тёплая и нежная. Очевидно, Шанпайк ошибся не единожды. — Вот видишь, — тихо сказал Поттер, — другого выхода нет. — Но… — Никаких «но»! — Гарри, я понимаю, ты волнуешься, но всё закончится, если охотиться на меня будет некому. Они Пожиратели, а не гении сыска! И в таком виде точно меня не узнают. — Я не могу не учитывать все варианты, в том числе и утечку информации. Мало ли!.. Говорящая лягушка — это что, обычное дело?! — Я лягушка, а не болтушка! — спорила она. — Гермиона, Рон говорил, что ты во сне разговариваешь, — Поттер смутился, потому что ему показалось, он сам сболтнул лишнее. Теперь ещё подумает, что они с другом обсуждают его прошлые отношения. — Надеюсь, это единственное, что он тебе рассказал? — сердито поинтересовалась Гермиона. Теперь она чётко была намерена поступить по-своему. — Не пойми меня неправильно, но про план с Малфоем Рону лучше не говорить. Он же его лицензию назло отзовёт! Рон часто ворчал, что Сью, похоже, мысли его читает. А особой рассудительностью она не отличалась, продолжая по-прежнему ревновать мужа к бывшей подружке — причём под страхом телесных наказаний. Он, конечно, мастер преувеличивать, но получить от жены скалкой за песни-пляски вокруг Гермионы — сомнительное удовольствие. — А тебе не кажется, — сказала она, — что искать меня в квартире бывшего Пожирателя однозначно не станут? Даже если раскопают, кто я теперь. Шанпайк ещё в больнице? — Да, но можно стереть ему память. И колдомедику тоже. — Что ж не половине магического мира! — с сарказмом произнесла Грейнджер и, выхватив свою палочку из рук друга, спрыгнула с дивана на пол. — Нет, Гарри, если Малфой не согласится, воспоминания Шанпайка могут помочь колдомедикам. Дай мне время до завтра, прошу тебя. И если я не договорюсь с Малфоем — придумаем новый план. Хорошо? Гарри неохотно, но кивнул. — Спасибо, — прошептала Гермиона и приготовилась трансгрессировать. — Послушай... Я не сомневаюсь, что ты волшебница хоть куда, но можно совет? — Гарри было явно не по себе, только он испытывал потребность высказаться. Его совет прозвучал как намёк: — Помнишь, что повторял Малфой весь седьмой курс? — Ещё бы!.. Грейнджер — это не фамилия, это — диагноз! — Учти, ты мне нравишься и такой, но постарайся вести себя… хм... непривычно. Ты меня понимаешь? — Ох, Гарри… Хорошо, я учту, — и Гермиона исчезла. В этот раз — с первой попытки.

* * *

Снова очутившись на столе в квартире Малфоя, Грейнджер, как и предполагала, не обнаружила его перед глазами. Но он был дома. Это она поняла практически сразу. «Вот не везёт!..» — ведь Малфой далеко не один. Только два голоса — это две проблемы. А чего она ждала? Что он бросит все дела ради говорящей лягушки? «Очень умно, Гермиона!» — последнее время болтать с самой собой стало привычным делом. В раздумьях она допрыгала до кухни. Осмотрелась. Так чисто… До неприличия. Гермиона уже решила вернуться домой или к Гарри, но вдруг… ...передумала. «Ничего, я большая девочка. Та-ак... Не вести себя как Грейнджер... Лучше бесцеремонно. Глупо! Самоуверенно. Доставать Малфоя — так доставать!» Это было рискованно. Несомненно! Но пришлось действовать наудачу, и Гермиона... ...квакнула. Громко. Противно. Протяжно. Ещё раз. И ещё. В спальне раздался грохот, и Гермиона про себя хихикнула. Похоже, кто-то упал, приложившись бренным телом об пол. В спешке или от испуга — не имело значения, и нахалка вновь затянула лягушачью песню... Прекрасная гостья Малфоя очень удивилась, когда тот подскочил на кровати со странным выражением лица. Перекатился, брякнулся и... исчез, вероятно, чтобы усмирить то ли шутника, то ли противного домашнего питомца. «Пусть думает, что хочет! Лишь бы дала», — решил Драко про себя. Приказав своей подружке оставаться на месте и плотно прикрыв за собой дверь, он, взъерошенный, пулей влетел на кухню в одних наспех застёгнутых брюках и с палочкой в руке. Один взмах… Лишние уши ему сейчас ни к чему! — Ты-ы?.. — свирепел Малфой, сверля Грейнджер глазами. — Опять?! Пошла вон, жаба! — Не-а-а, — растягивая звуки, открестилась она. Её взгляд блуждал по фигуре Драко, и вдруг Гермиона почувствовала, что ей это нравится. Нравится вот так бессовестно рассматривать его! Видеть злость. Полуобнажённое тело. Алые, очевидно, от поцелуев губы… «Стоп!.. Что за бред?!.. Сейчас что, сезон брачных игр?» — растерянная Гермиона поспешно списала подобные ощущения на чужую природу, но, движимая инстинктом, квакнула ещё громче. Ещё протяжнее… — Заткнись! — Малфой был в гневе. — Согласись мне помочь, тогда замолчу. Как и перестану подслушивать. Малфой колебался. Это необыкновенно наглое земноводное терзало не только слух, но и разум. А секс был прекрасным способом отвлечься. «Чёрт, ведь уже завёлся!» — Убирайся. Или я тебя раздавлю! — Драко в очередной раз пожалел, что запрет на трансгрессию по-прежнему недоступен. Но угрозы Гермиона терпеть была не намерена: — Не пугай, ради Мерлина... Ты прекрасно знаешь, что я не просто ля-гуш-ка. И это будет уже убийство! С моей смертью магия исчерпает себя, и тебе не избежать Азкабана. — Шантаж? Определённо, Слизерин. Если они с одного факультета и хорошо знакомы, зачем скрывать? «Бесплатно хочет отделаться? Или всё-таки Гриффиндор? Когтевран?..» — Драко разрывался. — Наплевать! На всё. Я и спальню заглушу, квакай сколько влезет, — он махнул рукой. — И надолго? Я тоже волшебник, не забывай. А ещё я умею петь чу-удные песни. Болотно-романтические… Думаю, твоей гостье понравится. — Иди ты!.. Жаба! — крикнул Драко и вышел. — Напоминаю, я лягушка! — поправила Гермиона вслед, но он уже не услышал, потому что вернулся в спальню, набросив плотные чары. Полураздетая девушка ждала его, прислонившись к прикроватному столбику. На несколько минут она и Малфой забылись, вернувшись не к болтовне — к поцелуям: нескромным и жадным, жалея, что их безобразно прервали. Драко медленно, но верно подталкивал её к кровати. И тут… Девушка вскрикнула, отскочив к стене. На покрывале сидела огромная лягушка с волшебной палочкой и таращилась на них своими круглыми глазами. Показательно-дотошное кваканье тут же затопило комнату. — Твою мать! — воскликнул Малфой и обратился к испуганной гостье: — Пробралась всё-таки… Ревнует, наверное. Извини, Селина, я разберусь, уж поверь! Драко был в ярости. Он чертыхнулся, рывком набросил плотную ткань на якобы ядовитое земноводное, сгрёб покрывало в охапку и бросился в прихожую. Там он грубо вытряхнул невозможно надоедливую лягушку, наблюдая, как та перевернулась в воздухе и неживописно плюхнулась на пол, едва не сломав палочку. — А поосторожней нельзя? — язвительно поинтересовалась Гермиона. Да, проделать подобное было нелегко, но в целом она осталась довольна своей выходкой. — Какого… р-р-р… — Драко почти рычал, — фаллического символа тебе от меня надо? — Нет, этого не надо. Только — помощь. Или я могу снова вернуться, но уже с хлёсткими замечаниями. Твоя подруга решит, что ты ей что-то подмешал или... что она свихнулась. Думаешь, тебе и потом повезёт? — Если двое не понимают друг друга, то один из них дура! Наверное, Пуффендуй. Так ты девушка? Хотя так беспардонно вломиться в спальню... Девушке? — Хватит гадать, Малфой! Так что, мы договорились? — Возможно, — зло и нетвёрдо сказал он. — Скажешь, кто ты? — Нет, и ты это знаешь. И да, я настроен пожить у тебя. Ква-ква-ква... — Ни за что! Ненавижу жаб, — сквозь зубы процедил Драко и бросил взгляд в сторону собственной спальни. Его прекрасная гостья уходить вроде не собиралась. Пока… — А я хорьков! — с вызовом заявила Гермиона. — Зато я был белый и пушистый, а ты — мерзкая и зелёная. — И зачем тогда изучать такую трансфигурацию? — А вот как раз ради удовольствия превратить некоторых в прыгучих гадов. Спасибо тому, кто проделал это с тобой! Я бы тоже не отказался… — Малфой мечтательно задумался, — кое с кем. Трансгрессируй отсюда, живо! Ты меня уже достала!.. Жаба… И Гермиона вдруг поняла, что ему можно предложить помимо карьерной статьи и удовлетворения собственного любопытства. — Я вернусь утром, — удивив саму себя, Грейнджер усмехнулась. Похоже, эту ночь ей придётся провести дома. И лучше без Гарри, Джинни он нужнее. Гермиона протяжно квакнула, вспомнив своё нежданное появление в углу спальни, полумрак, целующегося Малфоя и... исчезла. Хлоп!.. _______________________________ От автора: Лягушки способны видеть сразу впереди, сбоку и сверху от себя. Лучше всего — движущиеся объекты, но ради Гермионы этот факт я отбросила. Всё же она необычная лягушка.