Strawberries in chocolate

Чонгук сидит на диване в квартире своего брата и смотрит на того изумлённым взглядом. — Скажи, ты давно такой ушибленный? Мы с тобой неделю только не виделись. В ту же секунду в него летит какая-то папка, которую Чонгук спасает своей реакцией. — Я хён тебе! Хён! — кричит Сокджин, глазами бегло рассматривая папку, что нещадно полетела в порыве гнева. — И сколько раз я тебя просил следить за своим языком в моем доме? — чуть тише добавляет. — Хён, прости, но это самое глупое, о чем ты меня когда-либо просил, клянусь. Да к тому же, Лиену явно не до нас, и он сейчас активно изучает свой новый гаджет. Чонгук смотрит в коридор, куда убежал его племянник, когда получил свой подарок от дядюшки «Скруджа», так он назвал Чона, после просмотра диснеевского мультфильма, промычав задумчивое: «Чонгук, а у тебя же тоже монеток очень-очень много, значит ты Скрудж Макдак?». Монеток у Чона хватает, но племяннику необязательно знать, что до знаменитого утёнка ему ещё как до соседней планеты. — Чонгук, я серьезно. Мне очень нужна твоя помощь. И вообще, когда я тебя о чём-то просил? — наблюдая за тем, как брови Чона летят вверх, Джин добавляет: — посидеть с Лиеном не считается. Сокджин откладывает свои бумаги в сторону и смотрит на своего младшего брата со всей строгостью, которую может выдать мягкая омежья сущность. — Этот профессор Ли…кто же знал, что он с алкоголем на «Вы» и крышу его снесет с первого же бокала? — Сокджин прикрывает глаза, вспоминая их крайний корпоратив. — Лежит теперь, готовится к операции. Кошмар! Как можно было скинуться со второго этажа, думая, что это первый? Человеку пятьдесят лет, кандидат наук, великий художник, в голове не укладывается! Чонгук прыскает от смеха, слушая своего брата и решает не говорить про свои приключения на «трезвую» голову. — Хорошо, что он успел выпить этот бокал, не то неизвестно, что бы с ним случилось в момент поцелуя с землей. — Тебе смешно, а у меня два старших курса остались без преподавателя по дизайну! Я как ректор университета жопу рву уже третий день в поисках замены! — Сокджин тяжело вздыхает, протирая переносицу, он уже порядком устал слушать отказы за эти три дня. Было бы проще, если бы он искал преподавателя на постоянную основу, но ему нужно лишь на три месяца. Никто не хочет тратить своё время. — Я уже нашёл одного кандидата, но он согласился лишь на преподавание одного курса. Чонгук, прошу тебя, ты же художник! Ты прекрасно владеешь кистью, карандашом и что там у вас ещё? Я тебе дам последний курс, с ними не нужно нянчиться, просто покажешь им свои навыки. Прошу тебя… — Ничего, что я ноль в преподавании? Ничего, что это дизайн? А рисую я далеко не комнатки, знаешь. В конце концов, ничего, что я после пар буду уезжать в свой клуб и бухать как черт? — Ты не бухаешь, как черт. — Попытка не пытка. — Можешь просить у меня, что хочешь. Просто порисуй с моими студентами три месяца. Можешь по ночам крутить в своём клубе что хочешь. Просто приходи на пары в соответствующем виде. — При одном условии. — Что угодно, у меня, знаешь, уже сил нет. — Я в любой момент могу попросить тебя об одном желании, — Чонгук готов был согласиться уже тогда, когда увидел глаза брата, полные печали и безысходности. Последние семь лет они только такие, лишь маленький Лиен, его сын-омега, может проявить в этих глазах блеск и оттенки счастья. И Чон готов сделать все, чтобы брат был снова счастлив. Счастлив как омега. Только это не в его силах. Поэтому согласиться на это безумство в роли преподавателя ради своего брата – пустяки. Но должен же он показать свою неприступность. — Я думал, ты скажешь что-то типа: «могу замутить с любым омегой», — Сокджин смотрит неверяще и пытается понять, шутит младший или нет, но тот лишь смотрит в ответ, дергая бровью. — Это лучше, чем прикрывать твои шуры-муры. — Мне омег хватает, думаю, твой универ меня не удивит. Когда приходить? — Завтра. Да, завтра утром, к девяти подойди пожалуйста, — Джин устало откидывается на спинку кресла, прикрывая глаза. — Спасибо. Оба встают, и Чонгук обнимает своего брата, втягивая родной запах лаванды. У них с Сокджином разные отцы и тот своего совсем не помнит, ведь он ушёл из жизни задолго до того, как их папа встретил отца Чонгука. Жили они бедно. И когда Чонгуку было тринадцать лет, а Сокджину двадцать один, их родители, как часто это бывает в неблагополучных семьях, налегли на алкоголь. Джину пришлось параллельно работать на двух работах и при этом получать образование, чтобы обеспечить Чонгуку хоть какое-то будущее. Но младший не был тем, кто бы сидел и ждал, пока брат принесёт что-то покушать. Поэтому они со своим другом Чимином, который тоже не был мажором, после школы подрабатывали как могли, ввиду своего возраста. Забор подкрасить, машину помыть, кому-то что-то доставить, с собакой погулять. Не отказывались ни от одной работы. Даже было такое, что им пришлось мыть полы в общественном туалете. Они знали, что все всегда начинают с низов, и нужно надеяться только на себя. С годами подработки стали солиднее, и к двадцати пяти годам они вместе накопили немалую сумму. Долго думали что делать. И в один день, попивая что-то алкогольное в одном из баров Сеула, Чимин сказал: «Хочу свой бар. Думаю это пиздец круто». Чонгук тогда опустошил свой стакан и посмотрел на друга: «Да. А чё бы нет?». Так и порешали. Бар у них есть. Бизнес цветёт, деньги приносит немалые. Но не останавливаться же на достигнутом. В двадцать семь лет, попивая что-то алкогольное уже в своём баре и наблюдая за подвыпившими посетителями, которые группами выплывали из их бара, Чонгук спросил: «Знаешь куда они сейчас пойдут?». Чимин дернул подбородком в немом вопросе. Чон усмехнулся, смотря им вслед и сказал: «В клуб, друг мой, в клуб». И вот им по двадцать восемь лет. У них свой бар и клуб. И сейчас Чонгук, подъезжая на парковку клуба на своём новом мерсе, в который раз наслаждается количеством людей у входа. Сегодня воскресенье и народу меньше, чем в другие выходные дни. Чонгук на входе здоровается с охраной и идёт сквозь толпу к лестницам, которые ведут к VIP-посадкам. Их всего пять, каждая на определённое количество людей и одна специальная для хозяев, где стоит стол, по трём сторонам небольшие диваны и с одной стороны выступ с балконом, откуда виден весь клуб. — Чон! Мой ненаглядный! Ты где, блять, ходишь? — Чимин в своём репертуаре и уже окружён двумя омегами. Он идеальный друг: всегда знает, какой дать совет, а где лучше промолчать, он всегда на твоей стороне, даже разбираться не будет, прав ты или нет, просто поддержит. И Чон это ценит. — И тебе привет, — Чонгук садится на отдельный диванчик по центру, — дела были. — Воу, у тебя какие-то дела и без меня? — Чимин щурится. — Хочу отжать все. Надоело делить прибыль пополам, — Чонгук откидывается на диван и смотрит серьезно. — Хорошая идея, только потом смотри, оглядывайся, — Чимин отпивает свой напиток и смотрит в ответ. Омеги напряглись от серьёзного тона хозяев клуба. Друзья пугающе прожигают друг друга взглядом, и в следующую секунду взрываются от смеха. — Ещё в форме, я думал, ты уже выпил достаточно, чтобы потерять чувство юмора, — они протягивают руки для «примирительного» пожатия. — Ты же знаешь, что до этой точки я дохожу крайне редко, — Пак говорит это с невозмутимым лицом и опустошает стакан. — Твоё «крайне редко» случается с завидной регулярностью раз в месяц, — смеётся Чон, и оглядывается по сторонам. Даже несмотря на то, что в воскресенье людей меньше, все вип-зоны заполнены. Это радует. — Хватит меня перед омегами выставлять в дурном свете, — Пак обнимает за талию обоих и один из них говорит ему: — Чимин~и, — слащаво тянет один из омег, — ты прекрасный человек, и мне наоборот нравится, когда ты выпиваешь, — он ведёт указательным пальцем по плечу друга и добавляет: — ты становишься таким страстным, да к тому же очень щедрым, — Чимин на это просто хмыкает. Второй омега пересаживается к Чону. На самом деле он их знает, каждый раз вьются вокруг них. Да, доступны. Секс нужен всем. Почему нет? Чон с Паком сами звали их когда хочется к себе в вип-зону. И если тогда они вели себя вполне прилично (хотя вряд ли это описание подходит под ситуацию): без лишних рук и только по делу. То после того, как им разрешили вход в вип-зону, после пары ночей в отеле, они стали вести себя достаточно раскованно. Подниматься в вип раньше хозяев, хамить всем, если им не угождают. И это совсем не нравилось Чону. Насчёт Пака сказать сложно. Если Чон спал только с одним, то Чимин развлекался по очереди, кто знает, может, и с двумя сразу. И вот сейчас снова, Сунхи позволяет себе слишком многое. Ведёт руками по груди, спускается ниже. Сам тянется ближе, пытается втянуть горький шоколад прямо на изгибе шеи. И прежде чем он это сделает, прежде чем рука ляжет на пах и тем более перед тем как он приблизится к шее, Чонгук резко встаёт и подходит к ограждению. В шумном клубе не слышен обидный вздох омеги. Не то чтобы Чонгук какой-то надменный альфа, нет. Просто шея это очень интимно. Это больше чем секс. Самое уязвимое место человека. И подпустить к шее кого-то – значит без конца доверять этому человеку. Безумно хочется почувствовать, как кто-то втягивает твой аромат и с ума от него сходит. Но этот кто-то должен быть особенным, тот, кто займёт место в сердце. А в сердце Чона ещё не поселялся другой человек. Он очень добрый, на самом деле иногда даже чересчур. Прощает тех, кого бы, например, Чимин никогда не простил. Всегда подкидывает купюры уличным музыкантам или совсем безнадежным попрошайкам. Нет, он не сорит деньгами, ни в коем случае нет. Просто знает, как это - находиться на дне. Но несмотря на всю свою доброту, он очень справедливый и строгий человек. И весь персонал их заведений знает: если с Чимином можно позволить себе вольности на работе, но он не простит им серьёзных нарушений, то Чонгук не прощает отклонения от правил и норм, но он всегда выслушает и только потом примет решение. Чонгук поворачивается в тот момент, когда к столику подходит их третий друг. — Здарова, — он протягивает руку для пожатия обоим альфам и садится на диван. — Здравствуй. Ты один или Джихо потерялся на танцполе? — Чонгук еще стоит у ограждения, опираясь на него поясницей. С Хосоком они дружат с университета, он старше их на четыре года. Единственный, кто имеет серьёзные отношения и работает в компании своего отца, готовясь перенять бразды правления. — Он решил остаться дома, завтра понедельник, если вы не в курсе, — Хосок берет со стола один напиток и прежде чем попробовать, решает вставить комментарий: — понедельник – это начало рабочей недели, день, когда все нормальные люди идут на работу и учебу. — Видимо, теперь я тоже «нормальный», — усмехается Чонгук, а Хосок так и не пробует напиток, застывая со стаканом у приоткрытых губ. — Чего, блять? — Чимин поддаётся вперёд и смотрит на своего друга. — Идите потанцуйте, — обращается Чонгук к омегам, те сначала, не уверенные в словах, переглядываются. Но когда встречают равнодушный взгляд Чона, встают. — И больше не поднимайтесь сюда, — кидает вслед ошеломлённым парням, сам проходит и садится на диван по центру. — Так, — Чимин откидывается обратно на спинку, — что это значит? Неужели решил все оставить мне и пойти работать на дядю? — Ага, на брата. Я теперь препод, — Хосок все же делает большой глоток напитка. На несколько минут в компании друзей воцаряется тишина. Слышны только громкая музыка, подпевание и крики с танцпола. — Эммм, — начинает Хосок, — что будешь преподавать? Корейский? Танцы? Может вождение? Что ты, блять, ещё умеешь? — Пиздец, это по-твоему все, что я умею? — возмущается Чонгук. — Окей, корейский минус, все же сквернословие это не круто. — Я буду преподавать дизайн. Рисовать буду их учить. — Ты все ещё рисуешь? — интересуется Чимин. — Ты рисуешь? — Хосок откладывает напиток и проводит рукой по волосам. — Ты кто такой вообще? Почему я об этом не знаю? — Я помню, ты рисовал в школе, очень красиво, хочу заметить. Но в универе ты этого не делал, и я подумал, что увлечение надоело, — Пак смотрит на друга каким-то теплом от воспоминания и Чон невольно вспоминает, как рисовал на уроках учителей или одноклассников. В универе он начал рисовать на заказ и на парах просто отдыхал от этого. Он очень любит рисовать, порой рисует просто для себя. Просто отдыхать от этого тоже нужно, не то с ума сойдёшь. — Чтобы вы знали, рисование – это не только мое увлечение, которое мне не надоело, но и мой дополнительный способ заработка. — Что ты рисуешь? — интересуется Хосок. — Людей, красивых людей. Но на заказ иногда приходится рисовать и не очень красивых, — усмехнулся он, — короче, завтра у меня первый рабочий день. Все не так сложно. Мой только последний курс, там три группы. То есть, шесть пар в неделю и одна лекция. Да и всё это только на три месяца. Остаток вечера Хосок все расспрашивал о его увлечении. А Чимин думал о том, что мало интересуется жизнью своего друга. Как он вообще живет. Он же даже в гостях не был. Посиделки обычно у него или у Хосока. Конечно, они видятся почти каждый день, но что происходит у его лучшего друга за пределами клуба и бара?

***

Чонгук подъезжает к университету, пары ещё не начались, и он с первой минуты привлекает внимание всех студентов. Ещё бы, не каждый день у универа паркуется Мерседес последней модели. Да и альфа он видный. На нем сегодня чёрный классический костюм-двойка и темно-серая рубашка, которая расстегнута на верхние две пуговицы. Волосы он уложил на прямой пробор, передние пряди волной скрывают виски и его пирсинг на правой брови. Утром у зеркала долго думал: снимать пирсинг с нижней губы или нет. Снял. Решил поберечь нервы пожилых коллег и молоденьких студентов. Он проходит через двор, и слышит перешёптывания и вздохи омег. Предсказуемо. Когда входит в здание, останавливает одного омегу и спрашивает: — Подскажи, кроха, где кабинет Ким Сокджина. Омега хлопает пару раз глазами, потом показывает куда-то за спину и выдыхает: — Первый этаж, левое крыло, сто десятый кабинет. — Хорошего дня. Уже подходя к кабинету, Чонгук осознает, что ни разу не был тут за десять лет работы своего брата в этом университете, три из которых он ректор. Тут чисто, уютно, коридоры широкие и светлые. Он заходит в кабинет без стука. — Господин Ким, ваш новый преподаватель прибыл вовремя и готов заваливать ваших студентов новой информацией. — Господи, пожалуйста, сначала поздоровайся с ними, хорошо? Потом Джин вытаскивает какую-то бумагу из шкафчика и кладёт на стол. — Вот твое расписание. Скоро начнется пара. Удачи, — и продолжает разбираться в оставленных документах. — Не переживай. Я не самый худший вариант. — Ты мой единственный вариант. Когда Чон подходит к аудитории, пара уже началась. Волнения у него нет. Он всегда в себе уверен и знает, что сможет выкрутиться из любой ситуации. Он заходит и уверенным шагом направляется к своему столу. Кладёт на него свой телефон и расписание, что дал Сокджин. Больше же ничего не нужно? — Здравствуйте! Меня зовут Чон Чонгук, я ваш преподаватель по дизайну до конца этого семестра. А значит, зачет сдавать будете вы мне, — уверенно говорит Чонгук, расхаживая перед передними партами. — Поэтому предлагаю вам подружиться, — закрепляет чарующей улыбкой. Они соглашаются хором, о чём-то шепчутся между собой, а Чонгук медленно обводит взглядом всех студентов. Их немного, человек пятнадцать. Чонгук не боится трудностей, и уж тем более не собирался бояться оравы студентов. Однако когда шёл в аудиторию, представлял увидеть в два раза больше обучающихся. Готов был даже сказать пару лестных слов особенно «воспитанным» альфам. Но в аудитории в основном омеги. Что странно. Факультет архитектурный, предполагал, что будут одни альфы. Тем лучше, хотя он ещё не видел другие две группы. Проходится по каждому своим взглядом, оценивая масштаб «работы». Но останавливается на первой парте у окна и задерживает своё внимание. Омега смотрит не так как все – заинтересованно и восхищенно. Он смотрит…обычно, возможно даже безразлично. Но, боже, как он красив. Светлые волосы, которые ещё больше светятся от яркого солнца за окном, абсолютно симметричное лицо, идеальная линия подбородка и его удивительно большие глаза . С него бы картины писать. Чонгук немного зависает, рассматривая парня, но отдёргивает себя, отводя взгляд и садится за свой стол. — Наверное, никто не хочет начинать первое наше с вами занятие с изучения сложных и непонятных техник рисования, — Чонгук усмехается от своих же слов. — Поэтому просто предлагаю познакомиться. Каждый со своего места: имя и что вы больше всего любите рисовать. Чонгук знает, что он тут как преподаватель дизайна. Но он не собирался все эти три месяца давать задания по этой теме. Нужно узнать, что интересно его студентам. Однако, Чонгук соврёт если скажет, что не хочет услышать голос этого омеги. Хотя эта возможность ему явно в скором времени бы выдалась, но почему-то хочется его приблизить. Как оказалось, не все в свободное время любят рисовать. В основном все рисуют только «по делу» и на парах. И вот доходит очередь до первой парты у окна. — Меня зовут Мин Юнги, — представляется омега, сидящий рядом с тем прекрасным парнем. — В свободное от учёбы время рисую редко. Но если такое случается, то это бытовой стиль и городские пейзажи. — Хорошо, иногда я тоже балую себя этим, — Юнги улыбается и переводит взгляд на своего соседа, что делает и Чонгук. — Меня зовут Ким Тэхён, — и тут у одного временного преподавателя случается инфаркт. Потому что, несмотря на весь свой нежный образ, голос у него низкий и бархатный. Совсем не присущий омегам, но, черт, как это привлекает. — Графика, — и снова удивляет. Такой светлый внешне человек, а создаёт серые рисунки. Сам в глаза смотрит так пристально, будто прочесть хочет, что думает преподаватель о его увлечении. — Хотелось бы посмотреть, — лишь выдаёт Чонгук, и ему действительно хотелось бы на это посмотреть. Но Тэхён не отвечает и в следующий момент уже другой студент рассказывает про себя. Знакомство со студентами произошло. Они успели обсудить многие темы, отстраненные от дизайна и художества. Многие вещи им стоило бы вообще не затрагивать, такие как – новый ухажёр преподавателя по проектированию или слишком вызывающий наряд одного из студентов. Но Чонгук не ханжа, и не хотел казаться им. Поэтому спокойно выразился по каждому из этих обсуждений, не побоялся, что его сочтут за непрофессионала, ведь именно таким он и является. Все это время Тэхён мало принимал участие в разговорах, лишь иногда вставлял какие-то реплики. Но часто, очень часто улыбался так, что Чонгук невольно залипал снова. Даже немного растерялся от того, как на него влиял совершенно незнакомый омега. Но это именно тот тип людей, когда тебе не нужно знать, плохой он человек или хороший – ты знаешь, что он тебе точно понравится. И это немного странно для Чонгука, ему никогда никто не нравится с первого взгляда, не пообщавшись. Всегда подходил к новым знакомствам с настороженностью и с долей недоверия. И если это нормально для предпринимателя, то с омегами у него точно так же. Чон не подпускал к себе близко никого, он не заводил отношения, а если и в какой-то момент пытался, то ничего хорошего из этого не выходило. Всегда чувствовал фальшивость, неискренность или распутность тех омег, что метили на место того самого. Таким нужны были только его деньги и тело. Чонгук не святой и часто пользовался их доступностью. Тем же самым Сунхи, который говорил очень много громких слов, даже не состоя в отношениях, просто иногда трахаясь, а сразу как отправлялся на танцпол – тут же целовался с кем попало. Но Чонгук таких не целовал, не хотелось. Поцелуй должен нести с собой какие-то чувства, так он считал. Конечно, были и «порядочные» омеги, но заводить отношения, чтобы просто были отношения – очень глупо. И сейчас Чонгук, смотря на то как длинные пальцы Тэхёна поправляют часы на правом запястье, думает, что хотелось бы узнать о нем что-то большее, чем просто его имя и то, что он в свободное время рисует в стиле графика. Не говоря уже о том, что ему очень хочется нарисовать его. — Хорошо. До конца пары осталось пять минут, — Чонгук смотрит на время в телефоне и тут ему приходит идея. — Давайте поступим так…вы мне сейчас сдадите свои папки с вашими рисунками интерьеров, — Чон поднимает взгляд на студентов. — Хочу посмотреть с чем придётся работать, — поясняет Чонгук и уже слышит как некоторые студенты, успевшие собрать свои вещи в рюкзак, достают их. — Положите мне на стол и можете идти, — он встаёт со стола и встаёт с боку, чтобы попрощаться со всеми. Студенты один за другим кладут папки на стол и прощаются с преподавателем, мило улыбаясь. Чон наблюдал за тем, как Тэхён неторопливо собирает свои вещи и встаёт со своего места. На нем оказывается бежевые классические брюки с высокой посадкой и заправленная белая рубашка, которую Чон уже разглядел. Он уже почти последний идёт к столу преподавателя и смотрит прямо в глаза, не отводит. Не глядя кладёт папку на стол и, проходя мимо Чонгука, говорит: — До свидания, Чон-сонсенним, — и направляется к выходу, отводя взгляд. А Чон провожает его взглядом и запоминает, что глаза у этого парня карие…светло-карие.