Strawberries in chocolate

Чонгук снова сидит на диване. Но не в квартире брата, а в его доме. Сидит и смотрит, как его возлюбленный пытается убедить его девятилетнего племянника в том, что дядюшка никакой не «Скрудж Макдак», ведь тот был одиноким, а у Чонгука есть он. Лиен стоит на своем и никак не хочет соглашаться. — Но у Макдака была пара! — в конце концов говорит Лиен, отбивая кулаками диван. — Но ведь они не были вместе. Не поженились, — Тэхён кажется всерьез решил спорить с ребенком. — Ну вы же тоже не поженились! Ребенок победно усмехается, когда видит замешкавшийся взгляд старшего, который в итоге поверженно вздыхает. — Ладно, мелкий. Не проси у меня больше брать тебя к себе на работу, — Тэхён тоже знает куда давить. Он с этим маленьким кровососом в очень хороших отношениях, но есть у них тот, кого они вечно делят. А тот сидит и улыбается, смотря на милые обиженные лица. — Я не помню, чтобы Скрудж Макдак был счастлив, а Чонгук всегда улыбается рядом с тобой. Поэтому да, он совсем на него не похож, — задумавшись, говорит Лиен. — Подлиза. Тэхён улыбается и обнимает младшего, который страсть как любит ходить к нему в галерею. Старший подозревает, что он туда ходит не только посмотреть красивые картины разных художников, а просто мельком увидеть или пообщаться с сыном одного из работников галереи, который тоже начал часто заглядывать к папе на работу. Возможно, это первая любовь. — Они снова делят тебя? — Чонгук переводит взгляд на брата, который заходит под руку со своим мужем. — Удивительно, но нет. — Осторожнее, милый, прошу тебя, — Намджун обеими руками придерживает своего мужа, пока тот садится на диван. Они поженились около полугода назад и до этого жили в квартире. А когда узнали о беременности Джина, в тот же день Намджун дал указание ускорить процесс постройки дома, который был начат еще до их свадьбы. Тэхён тогда испугался за щеки своего брата, потому что улыбаться он не переставал, да еще и так широко. Вот прям как сейчас. Но он и правда очень счастлив. К этому всему, его добил Лиен, назвав впервые ласковым голосом «отец». Намджун тогда заплакал, но никому об этом неизвестно, потому что видел это только Сокджин. — Все в порядке, я могу сам, — улыбнулся Джин и положил ему голову на плечо, когда тот сел рядом. Живот уже хорошо выпирает, поэтому Джун заботливо кладет на него руку, немного поглаживая. Он так делает с самого первого дня, когда узнал о беременности. Ему было все равно на Хосока, который говорил ему о том, что там еще даже пуповина не сформировалась. Он то знает, у него уже второй ребенок на подходе. А Намджун фыркал, всё у его малыша сформировалось, вот ещё глупости. — Почему там альфа? Я хотел омегу, — дует губы Лиен, смотря на живот папы. — С кем мне потом вещами делиться и сплетничать? — У нас уже есть ты, малыш, — нежно говорит Намджун, вызывая улыбку омежки. — Но если твой папа не против, мы потом организуем тебе омегу. — Если моя беременность будет проходить в таком же темпе – я согласен. — Тебе было сложно меня рожать? — с грустью спрашивает Лиен. — Нет, у меня просто не было твоего отца в то время. Поцелуй в висок сопровождается звуками умиления от Тэхёна, и Чонгук переводит на него взгляд. — Мне кажется, мы задержались, — обращает внимание парня на себя, и не может не улыбнуться радости в его глаза. — Ну давай ещё немного на них посмотрим, — с щенячьими глазами придвигается ближе, и кладет подбородок на плечо своего мужчины. — Они такие милые. — Я вижу кое-кого милее, — Чонгук щелкает его по носу и смеется со сморщенного лица, а как только тянется ближе, вспоминает о ребенке, который уже смотрит на них, сложив руки на груди. — Ты прав – мы задержались, — Тэхён вскакивает, разочарованный сорвавшимся поцелуем, и идет обнимать старших. — Мы же пойдем послезавтра к тебе на работу? — шепотом спрашивает Лиен Тэхёна, когда тот подходит к нему прощаться. — Если ты расскажешь мне все свои секреты, — подмигивает Ким и видит смущенного мальчика, который сразу же сбегает обнимать Чонгука. — Джихо с Юнги предлагали посидеть на днях, что вы думаете? — спрашивает Джин, когда пара уже дошла до двери. — Ближайшую неделю мы не можем, — заявляет Чонгук. — Почему? — в один голос с Тэхёном спрашивают омеги. — Ты будешь занят, — ухмыляется, смотря ему в глаза и выводит из дома под непонимающие взгляды. — Чем я буду занят? — спрашивает Тэхён, когда они уже сели в машину. — Кем. Ты будешь очень занят, любовь моя. — Чонгук, моя течка и твой гон закончились три дня назад, вряд ли они наступят так скоро. Чонгук смеется, и, наклоняясь, целует своего омегу, который сразу же отвечает. — Этим ты будешь занят только первые два дня. Возможно, первые три дня, учитывая какой ты был ненасытный весь вчерашний день, несмотря на окончание течки. — Вовсе не был я таким. Ты сейчас про себя говоришь, — Тэхён вскинул подбородок, поправляя волосы. — А остальные дни чем я буду занят? Чонгук молчит, медленно выезжая со двора, думает о чём-то. Проверяет время на своих часах, и смотрит на омегу, нежно улыбаясь. — Я когда-то обещал тебе кое-что и мне очень стыдно, что я до сих пор этого не сделал. — Ты о чем? — Нам нужно поспешить, чтобы я смог сдержать обещание. Мы, и без того, задержались. Альфа увеличивает скорость, и едет по неизвестному омеге направлению. Сейчас четыре часа дня. Заведения работают допоздна, куда они могут не успеть? Когда они подъезжают к воротам, Тэхён с восторгом переводит взгляд на мужчину, и с тихим визгом выходит из машины. Убегает немного вперед, пока Чонгук не спеша идет за ним. Альфа снова наслаждается видом. Всё как тогда, когда он запечатлел в свою память эту картину: воздушный, светлый и прекрасный омега среди пышных деревьев вишни, которая уже не цветет, щурится от солнца, когда поворачивается к нему, и улыбается так же ярко. Разница только в том, что любят они сейчас намного сильнее, чем два года назад. Чонгук раскрывает руки, когда счастливый парень бежит к нему, и обнимает крепко, когда тот повисает на его шее. Целует часто-часто, и обхватив лицо ладонями, запечатлевает нежный поцелуй на его мягких губах. А оторвавшись оба смотрят так, будто в глазах напротив вся их жизнь. Что есть правда. — Я потом скажу, как сильно тебя люблю, ладно? Пойдем быстрее. Чонгук смеется и послушно идет, пока его тянут за руку. Сегодня вторник, поэтому людей в парке мало, это ему на руку. Снова проходят по той аллее, но в этот раз они держатся за руки, и на каждом шагу дарят свое внимание не прекрасному виду, а тому кто прекрасней и важней в разы. Все те же птицы поют им песни на деревьях у ручья, который журчит всё так же завораживающе. Разговоры у них такие же легкие, но теперь они пропитаны любовью и планами на будущую жизнь. Проходят место, где они кормили оленя, только в этот раз с собой у них ничего нет. Но и пятнистого животного они не встречают. И вот, наконец, они выходят по тропинке к поляне, где Тэхён замирает, хватаясь за руку альфы крепче. Поляна всё такая же: в цветении разных растений, с прудом по центру, через который лежит мост, а перила сейчас красиво обвиты цветами. Но не ностальгия первого поцелуя заставляет замереть, а множество бабочек, что порхают в каждом углу этого сада. Они тут повсюду – летают, сидят на цветах, порхают над головами – проще говоря, занимаются своими делами и совсем не обращают внимания на восторженных посетителей. Хотя иногда садятся отдохнуть на их плечи и головы, вызывая тем самым настоящий взрыв позитивных эмоций. Отпустив альфью руку, Тэхён протягивает им свою ладонь, куда сразу же садится белая бабочка, а сам с упоением замирает, чтобы не спугнуть. Они так прекрасны, очаровывают своей красотой, грацией и изяществом. Альфа сам в восторге, он в такое время здесь только второй раз. В первый раз приезжал с Лиеном, но тогда ещё с трехлетним ребенком не было возможности насладиться этим полностью. А сейчас, смотря вперед как в редкий калейдоскоп и слушая радостный смех любимого, ощущение просто волшебные. Они уже прошли глубже, ловя на свои ладони эти прелестные существа. — Спасибо, — радостно шепчет Тэхён, будто боится спугнуть всех насекомых в этом саду. — Не я их выращиваю, так что мне не за что, — улыбается и смотрит нежно на парня, улыбка которого ярче всех стробоскопов на планете. — Ты привез меня сюда, помнил об этом. А я, честное слово, совсем забыл. — Я должен был это сделать раньше. — Кстати, почему тут никого нет? — спустя время спрашивает Тэхён. — Я не знаю, может все кормят оленя? — пожимает плечами альфа, а Тэхён смеется, и тянет его ещё глубже в сад. — Здесь было самое лучшее свидание в моей жизни, — вдруг сообщает омега, когда они подошли к пруду, и любуются уже стройными стрекозами. — Правда? То есть, не ужин на Эйфелевой башне со специально заказанным для тебя фейерверком? — вскидывает брови Чонгук. — Неа, — улыбается омега. — Не целая яхта, арендованная на целый день? — Нет, — качает головой. — И даже не тот ужин в пустом ресторане, где для тебя играл самый известный оркестр в Италии? — Боже, нет. Ты слишком заморачиваешься, — смеется Тэхён. — Они все были прекрасны, правда. Но мне больше по душе пикник у реки Хан, — с улыбкой вспоминает Тэхён. — Или когда ты учил меня кататься на коньках. А лошади! Мне очень понравилось на них кататься, – восторженно вспоминает, как они неслись по специальному полю на белой лошади. — Ещё парк аттракционов. Боже, их так много, что я не смогу тебе всё перечислить. Не люблю, когда ты тратишь слишком много денег на свидание. — Удивительно, ты всегда тратишь кругленькую сумму на поход в магазин, но не любишь затратные свидания? — в шоке усмехается альфа. — Получается, половина всех наших свиданий были тебе не по душе? — Нет! Нет-нет-нет! Ты не так понял, — Тэхён подходит ближе и берет его за руку. — Все, без исключения были мне по душе. Просто, когда мы ходим на бюджетные, так скажем, свидания, ты больше расслаблен и не думаешь о всяких мелочах, типа: «а не забыл ли тот парень, что сейчас должен поднести мне коробочку с украшениями на гелевый шарах?», я до сих пор не знаю как он это сделал, — посмеивается Тэхён. — Или: «а мне нужно напомнить тому мужчине, что играть он должен начать именно в этот момент?». Мне безумно приятно, что ты так стараешься, но не заморачивайся. Я люблю, когда ты расслаблен. К тому же, все эти официальные вещи меня напрягают. — Мы с тобой вместе чуть больше двух лет. Почему я только сейчас об этом узнаю? — Ну мне нравилось, правда. Иногда можешь баловать, — посмеивается омега и оставляет легкий поцелуй на губах. — Я не пойму, мне отменять встречу с Кан Сехваном? — задумывается Чонгук, и начинает тихо смеяться над выпученными глазами своего омеги. — Ты шутишь. — Нет, он правда согласился на встречу в своей галерее, и даже предложил какой-то мастер-класс. Хотя, я считаю тебе не нужны мастер-классы, ты сам их можешь проводить. Просто, ты так восхищаешься его картинами, — Тэхён всё стоит с неверящим взглядом. — Мне отменять встречу? — Я люблю тебя, — всё с таким же изумленным лицом говорит Тэхён. — Боже, как ты смог? Он же не проводит личные встречи. — Деньги решают все, — Чонгук пожимает плечами. — Но я предлагал ему денег. — Наверное, моя сумма ему понравилась больше. — Офигеть. Вот, офигеть! — от возмущения омега даже ногой по-детски топает. — Но это не будет похоже на свидание. — Он так стар, что не заметит как я буду тебя целовать и обнимать. Чонгук притягивает Тэхёна за талию, и начинает лениво целовать, наслаждаясь любимым вкусом. Солнце перестает сильно печь кожу, потихоньку уходя к горизонту. Ещё не закат, но небо уже начало красиво окрашиваться. Дневные бабочки ещё не сменились ночными, но некоторые из них уже в покое сложили крылья над телом, усевшись на цветы, траву и кору деревьев. Сколько они уже тут? Час? Может немного больше. Неважно. Главное – время пролетело незаметно. Это, конечно, очень плохо, но ведь время летит быстро только тогда, когда человек полностью поглощен моментом, когда ему хорошо. Вот и два влюбленных не заметили как уже начали обсуждать совершенно неважные им темы, сидя на лавочке недалеко от пруда. Время от времени сюда приходили люди, некоторые просили их сфоткать, некоторые восхищались так громко, что приходилось отходить от них. Но, в итоге, они снова остались только вдвоем. — А мы приедем сюда ещё раз? Я же опять забуду, — спрашивает Тэхён уже на мосту, прислонившись на перила рядом с Чонгуком. — Приедем, конечно. Парк находится слишком далеко от дома, но если ты хочешь можем кататься, — альфа наблюдает за бабочками на противоположном ограждении, и переводит взгляд на Тэхёна. — Можем в следующий раз взять кого-то с собой. — Лиена? Не думаю, что ему это сейчас интересно. — Нет, он пусть ездит со своими родителями, зачем чужих беспокоить? — Чужих? Мы же ему тоже семья, причем тут…— Тэхён вдруг замолкает, когда до его мозга доходит смысл сказанного. Нет, он точно не в положении. Омега бы знал. — Чонгук, я сейчас не…— Тэхён качает головой в отрицании, даже машет руками, чтобы альфа понял, а тот смеется мягко. — Я знаю, — Чонгук отталкивается, и встает напротив своего омеги. — Я говорю на будущее. Ты же хочешь детей? — Конечно, — тихо отвечает Тэхён, чуть опуская голову от смущения. Ему сейчас отчего-то очень волнительно. А Чонгук поднимает её, пальцами легко хватаясь за подбородок. —И я хочу. А когда вместе запланируем, приедем сюда втроем. Договорились? — омега кивает головой, все смущаясь посмотреть в глаза своему мужчине. Они такое ни разу не обсуждали, не говорили о будущем так детально. Поэтому Тэхён чувствует какой-то жар в груди. — Любимый, посмотри на меня, — Тэхён от серьезного тона спешно возвращает взгляд к черным глазам. — Знаешь, я когда-то был уверен, что никогда не смогу сказать то, что собираюсь сказать сейчас, — он берет обе руки в свои и легко поглаживает большими пальцами тыльную сторону омежьих ладоней. — Ты потрясающий. Настолько, что я сам себе завидую. Меня даже не бесят твои недостатки. Прости, но они у всех есть, глупо говорить, что кто-то идеальный, — омега смеется с тихим «я даже знаю про что ты». А Чонгук не смеется, у него сейчас сердце убежит, поэтому младший невольно начинает переживать. — Но ты идеальный, Тэхён. Для меня. Я и тогда, в самом начале был уверен в твоей искренности и верности. Но некоторые моменты в жизни доказали, что ты ещё лучше, чем я думал, — альфа вспоминает, как Тэхён поддерживал его во время кризисного для их бизнеса времени; как отшивал очередных ухажеров, намного состоятельней Чонгука. Все это пускает мурашки не только по телу омеги, но и по телу крепкого альфы. — Ты сегодня очень много восхищался всем, что происходит в этом саду. Но ты даже не представляешь, насколько эти цветы и бабочки уродливы рядом с тобой, — Тэхён чувствует как по его щекам катятся слезы, а сердце бьется в бешеном темпе, пытаясь догнать сердце альфы. — Меня выбешивают все, кто думают, что ты свободен. Ты только мой. Как и я только твой. Я не буду говорить, что безумно люблю тебя, потому что это лишь часть того, что я чувствую. Чонгук отпускает руки Тэхёна, стирая пальцами мокрые дорожки с его щек. После достает с заднего кармана маленькую, бархатную коробочку белого цвета, сразу же открывая её. Тэхён лишь мельком кидает взгляд на кольцо с розовым камнем, замечая что оно не огромное и вычурное, а изящное и красивое. Ему сейчас не до кольца, когда его мужчина стоит перед ним, и смотрит с такой бесконечной любовью и надеждой, что хочется закричать на весь мир о том, как он счастлив. Весь романтичный настрой дополняют невероятные бабочки, порхающие вокруг. А две из них садятся на ту самую коробочку, привлекая внимание омеги. — Я бы встал на одно колено, но ты же у меня не любишь… — Не надо, — тихо прерывает Тэхён, мотая головой и игнорируя новый поток слёз. — Ты станешь моим мужем? — задает главный вопрос Чонгук, и видит как ярко улыбается его омега. — Да, конечно, да, — обнимает его крепко за шею, пугая этим бабочек, которые тут же взлетают. Альфа тянет носом аромат с шеи, сам не переставая улыбаться. — Я должен надеть на твой палец кольцо. Тэхён тут же отпрянул от Чонгука, и протянул ему свою левую руку. Аккуратно достав кольцо, альфа надевает его на безымянный палец. Всё тело, минуту назад находящееся в напряжении, расслабляется. Альфа прикрывает глаза, мягко целуя пальцы омеги. Тэхён сам льнет ближе, и прижимается губами к губам мужчины, который улыбается в поцелуй. Они тогда два года назад думали, что сильнее любить не смогут, но вот он тот момент, когда оба чувствуют, что любовь, прямо в эту секунду, растёт и крепнет. — Подожди, — Тэхён прерывает поцелуй, серьезно смотря на своего мужчину. — Это же не из-за Лиена, который сегодня напомнил, что мы ещё не в браке? — Я кольцо купил ещё месяц назад. А планировал сделать предложение с момента, как тебя увидел, поэтому это тут ни при чем. — Я понял, — загадочно улыбается омега. — Что? — Я понял, чем я буду занят в ближайшие дни.

__________

Всё та же квартира. Всё те же двое. Всё те же поцелуи и касания. Их романтический ужин был прерван, даже не начавшись. Чонгук подставляет головку члена к влажному входу, и толкается почти до конца одним резким движением. Тэхён, сидящий на барном стуле задом наперед, стонет от распирающего чувства наполненности. Альфа запрокинул голову, наслаждаясь жаром чужого нутра. Секунду задержавшись, начинает двигаться: плавно, с каждым движением увеличивая скорость и силу толчков. Руки сжимают тонкую талию, а глаза любуются безупречными изгибами любимого тела. Невероятные вид и ощущения туманят разум, и обезумевший альфа лижет ещё незажившую царапину на шее омеги. Маленькая ранка появляется регулярно. Каждый раз не сдерживает свои клыки, каждый раз царапает ими нежную кожу. Но метки всё ещё нет. Такой необходимый знак принадлежности ничтожно игнорируется обоими. Хотя, нет. Каждый хочет её, но так сложилось с самого начала, когда один слишком воспитанный омега сказал: «только после свадьбы». Тэхён никогда не признается в том, что пожалел об этой в бреду брошенной фразе в следующий же момент, когда альфа с рыком поцарапал клыками кожу на шее. Вот и сейчас, Чонгук рычит ему в шею, сильнее сжимая руки на талии, и, оставляя следы на нежной упругой коже. Тэхён проскулил от этих действий, чувствуя мурашки по коже. — Поставишь? — сквозь стон просит омега, и поворачивает голову к застывшему альфе. А Чонгук выходит из него, быстро поворачивает омегу, спустив на пол, и смотрит выжидающе, будто ему скажут: «пошутил». А когда Тэхён улыбается ему, с еще более диким настроем подхватывает омегу на руки, и несет на более удобное место. — Я даже переспрашивать не буду, — хрипло шепчет Чонгук в ухо, когда нависает над ним на кровати. — Я бы сказал то же самое. Они улыбаются друг другу, прежде чем столкнуться в нежном поцелуе. А потом Чонгук снова входит, и поцелуй переходит в более жадный и влажный. Он срывается сразу на быстрый, рваный темп. Выходит почти полностью, входит до основания, со шлепками бедер о упругие ягодицы. Снова рычит Тэхёну в шею, мешая свои почти животные звуки с его гортанными сладкими стонами. Целует ключицы, кадык, подбородок. Тэхён стонет не переставая, и цепляется пальцами за плечи альфы, чувствуя скорую разрядку. А Чонгук возвращается к шее, где привлекающе пульсирует вена, целует особо нежно, снижая темп, и с тихим «я люблю тебя», впивается в неё. Вспышка боли проходит по всему омежьему телу, заставляя его мелко дернуться. Через мгновение боль сменяется на чистое наслаждение, побуждая омегу всхлипывать и закатывать глаза. Это сладкое ощущение, когда тело в буквальном смысле потряхивает изнутри, когда теплая нега вмиг разливается по венам, когда оба четко чувствуют, как феромоны альфы вливаются в кровь омеги, смешивая их запахи. Тэхён был на грани ещё до, но когда невообразимое наслаждение мешается с возобновленными плавными, тягучими, глубокими движениями в нём, он не выдерживает, и кончает себе на живот, так и не притронувшись. В этот самый момент, Чонгук отрывается от шеи, сразу же ласково лизнув её. А вид вздрагивающего Тэхёна с немым стоном на лице, доводит и его. Он входит в последний раз и замирает, чувствуя волну удовольствия. Кончает в омегу, но выходит до того, как набухнет узел. Когда затуманенный мозг возвращается к своей жизнедеятельности, Чонгук, развалившийся рядом, притягивает к себе разморенного Тэхёна, и начинает лизать и целовать метку. — Мой. Только мой. После садится, прислонившись спиной о изголовье кровати, и хлопает себя по бедру, приглашая омегу. Тэхён садится к нему на колени, а альфа притягивает ближе за бедра, и начинает чувственно целовать. Руки ложатся на ягодицы, два пальца размазывают вытекающее семя по набухшему колечку мышц, вырывая у омеги глубокий вздох. Тэхён перемещается поцелуями на щеки, скулы, линию челюсти. Носом ведет по влажной шее, лижет, и впивается в неё омежьими клыками, пуская уже свои феромоны в альфью кровь. Чонгук стонет протяжно, прижимая Тэхёна ещё ближе. Откидывает голову на спинку кровати, и ощущает как разливается тепло по телу. Омега отрывается от шеи со стоном, и лижет пару раз, следом целуя. — Это так приятно, вау, — Чонгук улыбается широко, не веря, что теперь у них есть парные метки. Это больше, чем штамп в паспорте. — Только мой, — повторяет альфьи слова, и улыбается счастливому лицу своего мужчины. А его мужчина обнимает крепко, и вдыхает у шеи ещё не до конца сформировавшийся аромат, но уже проявляющий свои признаки.

__________

— Юнги, может не стоит? — Тэхён в сотый раз пытается убедить своего друга отставить банку краски со странным цветом, но беременного омегу нельзя переубедить в чем-то, что он считает правильным. — Я должен это сделать до того, как рожу. Ты меня не понимаешь! Тэхён пытается держать себя в руках и не встряхнуть своего друга за плечи. Смотрит в спину Юнги нервным взглядом, и уже придумывает оправдание для Чимина, который до ухода спрятал эти самые краски в гараже, и просил Кима не давать ему закрасить дверь в детскую. Беременный Юнги уже целую неделю горит идеей перекрасить дверь в комнату их малыша. Хорошо, если бы это был обычный цвет. Но. Он решил придумать свой собственный, и смешал в одной банке самые яркие цвета, добавив туда темно-коричневый, пояснив это тем, что коричневый приземлит слишком яркое сочетание. Получилось ужасно. — Юнги, давай я тебе помогу. Тяжело же, — Тэхён догоняет его на половине лестницы, и пытается отобрать банку у запыхавшегося омеги. — Нет, — Юнги заводит краску за спину. — Я знаю тебя. Ты сейчас получишь её и убежишь, чтобы спрятать. — Я не собирался убегать, просто хочу помочь. — Уйди. Осталось немного. — Чимин меня убьет, — Тэхён зажмуривает глаза и молится, чтобы альфы скорее вернулись. Уговорить Юнги не получилось. И вот уже первый широкий мазок отвратительного цвета появляется на двери приятного персикового оттенка. Зато беременный омега улыбается широко, и неаккуратно поправляет пряди волос, оставляя на лбу разводы. Захлопнувшаяся входная дверь заставляет обоих замереть, а разговоры взрослых и детское лепетание побуждают Юнги агрессивно-быстро начать наносить краску на дверь, всё пачкая вокруг. — Я успею, — бубнит ускорившийся омега, снова и снова макая кисть в краску. Это выглядело бы смешно, не будь так тревожно, потому что Тэхён уже слышит шаги на лестнице. Чимин застывает посередине коридора, наблюдая за тем, как его муж часто оглядывается на него, но не перестает красить. За ним поднимаются Хосок с таким же беременным Джихо, которые начинают смеяться. — Клянусь, я думал ты шутишь, — выдыхает Чимин, но не предпринимает никаких действий. — Я пытался остановить его, честно, — начинает оправдываться Тэхён. — Наверное, именно такого цвета какашки малышей, — предполагает Пак. — Нет, они немного привлекательней, — качает головой Хосок, все ещё посмеиваясь. — По-моему очень красиво, — оценивает Джихо, подходя ближе. — У тебя только двенадцатая неделя, милый, прошу тебя, даже не вздумай повторять за Юнги. Отойди от него, заразишься, — Хосок сразу же перестает смеяться, и хватается за сердце. — Чем? Беременностью? Тем временем Чимин медленно шагает к своему омеге, и уже сам не сдерживает смешок, когда Юнги начинает ещё больше ускоряться. Все мирно ждут, пока омега криво докрашивает дверь, а когда заканчивает, улыбается победно своему мужу. — Ты доволен? — с такой же улыбкой спрашивает Чимин, любуясь омегой, который во время беременности стал ещё краше и прекрасней. — Да, — кивает Юнги, и ставит на пол полупустую банку, кинув туда же кисть. — Иди сюда, — альфа притягивает к себе любимого и обнимает осторожно, боясь сделать больно большому животу. Потом начинает стирать подушечками пальцев капли краски на лице омеги, ещё больше их размазывая. Юнги улыбается, и хватается за руки Чимина, когда он его целует. Тэхён выдыхает, понимая, что пронесло. Со стороны лестницы слышится детский голос, и все переводят взгляд на Чонгука с ребенком на руках. Годовалый альфа смеётся заливисто, пока старший целует его куда-то в щеку. Тэхён расплывается в улыбке, наблюдая за столь прекрасной картиной: Чонгук с ребенком смотрится просто невероятно. — Фу, перестань слюнявить моего ребенка, — Хосок выхватывает сына из рук Чона, чему маленький альфа очень огорчается, и тянется обратно. — Я начинаю ревновать, — с этими словами он отдает его обратно, и обнимает за талию подошедшего мужа. — Ой, Дэхён, смотри, — с умилительной интонацией начинает Чонгук. — Дверь испортилась. Наверное вот тот дяденька с большим животом, которого зовут Юнги, решил, что твоему будущему другу нравится запах краски. Кстати, тут очень плохо пахнет. Пойдем. Чонгук подмигивает Тэхёну, и идет в сторону спуска, а омега за ним. — Боже, — Юнги вдруг перестает улыбаться, и смотрит на Чимина с начинающими слезиться глазами. — А если запах не проветрится до моих родов? — Если ты родишь до того, как запах исчезнет, я просто уберу дверь, — успокаивает Пак, и гладит по щеке. — Как же наш малыш будет жить в комнате без двери? Так нельзя. Тэхён! Почему ты меня не остановил?! Какой ты после этого друг, если не думаешь о будущем моего ребенка?! — кричит Юнги, выглядывая со спины своего мужа. Тэхён что-то отвечает с первого этажа, куда отправились и семейство старших Чон, а Юнги уже плачет. — Перестань, малыш, — Чимин целует его лицо, игнорируя краску. — Я купил тебе мускатный торт. Пойдем вниз? — альфа смеется мягко, когда Юнги резко перестает плакать и заинтересованно смотрит на него. — С карамелью? — С карамелью, милый. И снова улыбается широко. Все-таки беременных иногда не понять. — Ну понятно чем вы были заняты все это время, — говорит Джин сразу же как заходит в комнату и садится за стол. — Я выбирал себе костюм и продумывал тематику свадьбы. Ничего того, о чем ты подумал, хён, — Тэхён только недавно привык называть своего ректора хёном и обращаться к нему на «ты». — Я об этом и подумал. Но ваши шеи и запахи говорят о том, что заняты вы были ещё и тем, о чем подумал ты, Тэхён, — Джин улыбается смущенному омеге, который жмется ближе к Чонгуку. — Юнги, поделись со мной. А что с твоим лицом? — бывший ректор двигается ближе к омеге, который кушает целый торт в объятиях своего мужа. — Чем у вас пахнет? — Намджун хмурится, принюхиваясь. — Юнги решил сделать ремонт, — Чимин успокаивающе гладит его по плечу. — Мне страшно спросить, что он сделал, — посмеивается Намджун, и, вытянув шею, проверяет как там дети. — Ну так, значит свадьба? — с нежностью смотря на своего брата, Джун садится за стол. — Я, когда увидел фотографию кольца на твоем пальце, сразу заказал вам подарок. — Откуда у тебя фотография моего кольца? — Тэхён медленно поворачивает голову к Юнги, а тот только плечами поджимает. Омега точно помнит, что фотографию он отправил только Юнги, а брату в порыве радости сообщил по телефону. — Я отправил фотку Чимину, — с набитым ртом кивает на своего мужа. — Ну я ради прикола отправил Хосоку, — чешет затылок Чимин. — Я отправил Джину, — признается Джихо. — Тогда вам, наверное, неинтересно на него посмотреть, — Тэхён крутит пальцами колечко, и опускает руки под стол. — Дай сюда, — спустя мгновение выдыхает Джихо, не сумев бороться с любопытством. Тэхён с улыбкой протягивает руку через стол, и смотрит на Чонгука, который целует его в плечо. — Оно очень красивое. — Ага, — кивает омега, и сам ещё раз любуется кольцом, который на его тонких пальцах смотрится просто невероятно. — Думаю Чонгук его выбирал целую вечность, зная его сторону перфекциониста, — говорит Хосок, улыбаясь новоиспеченным женихам. — Нет, его сделали на заказ, — просто отвечает Чонгук, отчего даже Юнги перестает кушать свой торт. Опешивший Тэхён хлопает глазами, и уже в миллионный раз рассматривает кольцо: нежный, изящный дизайн с формами листа вокруг, и камнями вместо цветов, а украшено всё это розовым камнем. Выглядит потрясающе. — Ты сам это придумал? — омега указывает на украшение. Он умрет от любви к этому мужчине, если ответ будет положительный. — Сам, — а у Чонгука сейчас сердце остановится от всех чувств, что вызывает этот омега. Потому что он смотрит с такими светящимися глазами, губы поджимает, сдерживая, наверняка, яркую улыбку. Чонгук не выдерживает и прижимается своими губами к его, сцеловывая счастливую улыбку. — Ой, — короткий вскрик всех отвлекает, и они смотрят на Юнги, который усмехается. — Кажется, я рожаю. — Как это? Только же на следующей неделе срок, — Чимин вскакивает с места. — Я рожаю! А-а-а! — Чего ты кричишь? Схватки не могут быть сразу такими болезненными, — Джихо с видом знатока складывает руки на груди. — Мне все равно! Просто страшно! Пак Чимин, выбивай дверь к чертям! Я рожаю! Боже, Джихо, хён, это больно? Нет, не отвечайте. Я не хочу знать. А-а-а! Я же сейчас это сам узнаю. Черт. Омега дышит часто, откинувшись на стуле. Тэхён тоже подорвался, и машет салфеткой в воздухе у лица рожающего. — Чимин, почему ты стоишь? Бери своего омегу и бегом в роддом! — подсказывает Хосок растерявшемуся альфе. Начинается такая суматоха, в которой никто не знает, что ему делать. И лишь Сокджин с Джихо сидят за столом, и доедают торт, улыбаясь друг другу. — Тэхёна в роддом будем провожать втроем. Юнги уже будет в нашем ряду. И проводят. Спустя чуть больше года, так же, сидя уже в доме младших Чонов. А ещё через полгода они втроем посетят тот самый сад, где родители маленького альфы впервые поцеловались.