негодник.

— Ты меня совсем за дурака принимаешь, Чон Чонгук? — спрашивает его учитель, играя желваками на лице, облокотившись о парту и скрестив руки на груди. — Только если совсем чуть-чуть. — отвечает младший, стреляя лисьими бликами в глазах. Ему смешно. В животе все переворачивается. Потому что нашкодничал, потому что это все пицца из столовки, а может потому, что это он? — Что? — Что? В учительской нараспашку открыто окно. Ветер добирается до рабочего стола, колыхая стопы макулатуры, и дергая белые плывущие занавески. — Я с тобой играться не собираюсь, Чонгук-и. Ты или ведешь себя подобающе или вызываем твоих родителей. Это мое последнее предупреждение. — холодно отрезает старший. Прямо под ними, за окном, долетают звуки бушующего во всю футбольного матча, ругани и отборного мата подростков. Видимо, проигрывают соседней школе. — Ты меня понял? А Гук в это же время готов на стены лезть только уже от металлически холодного тона в его голосе. Настоящая сгущающаяся злость повисла в воздухе воздушной ватой. Так бы и съел. — Еще раз спрашиваю: Ты меня понял? — Да, учитель. — младший опускает глаза, переминаясь с ноги на ногу, и сглатывает вязкую слюну в пересохшем рту. Он сейчас не вытерпит. — И не думай, что подобное поведение останется незамеченным. Свое наказание ты обязательно понесешь, я это так не оставлю. — ни на шутку зол. Видимо на этот раз Гук особенно постарался — Свободен. Все внутри рокочет. Уже давно не по-детски. Чон быстренько смывается, аккуратно прикрыв дверь учительской. — Ну и что мне с ним делать? — Ким бросает взгляд на свой рабочий стол, где нашел в ярко непристойном и неподобающем виде карикатуру в своем же лице от гениального художника, который только что смотался. То, что бедный парень, отправился надрачивать себе на переменке, перед его уроком, Ким Тэхену — учителю математики — знать необязательно. — И не говори, одни только проблемы от него. — издает признаки жизни его коллега по цеху — Ким Намджун, все это время буквально по горло застряв в бумажной работе, — Кнопки на стульях, разбитое окно на первом этаже, срывы уроков, отсутствие всякой совести перед бедными учителями и это еще даже не все — чуть не задыхаясь проговорил он на одном вдохе. Кажется, сильно наболело. — С ним нужно провести серьезную воспитательную работу. И ведь самое главное, — Ким особенно устало плюхается на свое кресло, потирая переносицу, — он ведь не был таким. По крайней мере, я так помню. А помнит он достаточно. Как никак он Чонгука ребенком еще знавал. И маму его тоже: добрая она женщина, тяжело ей наверное с таким чертенком в мальчишеском обличии приходится. — Я знаю молодежь. Стоит им ввязаться ни в ту компанию, то все, пиши пропало. — драматично делает вывод Намджун, поправляя на носу свои круглые очки на пол лица, ненароком глядя на несчастную школьную сборную. Тэхен в ответ только мычит, догадываясь, что дело тут одной компанией не заканчивается.