Да Вы с ума сошли, уважаемый!

       — Доброе утро, малыши, — на последнем слове Медуница специально сделала акцент. Она внимательно оглядела палату. Мальчишки довольно умело притворялись спящими. — Подъём! — Похлопала в ладоши малышка, но никто даже не шевельнулся. Доктор скрестила руки на груди, думая, как лучше всего вывести обманщиков на чистую воду. Наконец к ней в голову пришла гениальная идея, и она хитро заулыбалась. — Эх. Жалко, что все спят. А я так хотела самым смелым и послушным после осмотра шоколадные конфеты дать… — Обманчиво ласково проговорила малышка. И тут же на кроватях подскочило несколько мальчишек.        — Правда?!        — Вы так чутко спите, — съязвила главврач, подойдя к первому малышу и достав фонендоскоп.        — Предатели! — Не вытерпел Пилюлькин, сев. — Как вы могли повестись на эту уловку?        — Да мёд получше Вашей касторки будет! — Запротестовали вдруг малыши.        — И вовсе не уловка, — Медуница, закончив с осмотром Ворчуна, дала ему ложечку цветочного мёда, а затем достала из кармана халата конфету, мило улыбнувшись. Всё-таки обманывать она не любила.        Пилюлькин негодовал, глядя на эту картину. «Вот бы она и мне так улыбнулась», — подумал он, тут же поспешив избавиться от этой мысли. Конечно он приревновал, но признаваться в этом не хотел. А тем временем Медуница подошла к Пульке, попросив его сесть и поднять майку.        В палату зашла нянечка. Как и главврач, она внимательно оглядела помещение и вдруг ахнула, прикрыв рот ладошкой.       — Сбежал… Медуница, одного больного не хватает!        — Как? — Опешила та.        — Его нет! Как и одеяла!        — Ну это уже никуда не годится! — Малышка встала, уперев руки в бока, и подошла к кровати, что находилась около окна. — Кто здесь лежал?        — Сейчас, — Нянечка перелистнула несколько страничек тоненькой тетрадочки. — Вот. Гусля. Рыженький такой.        Медуница цыкнула, покачала головой и обошла кровать. Вдруг она тихо рассмеялась.        — Пропал, говорите?        Нянечка подошла к ней, удивлённо посмотрев на мирно спящего на полу малыша, закутанного в одеяло.        — И как это понимать?..        — Видимо, он опять слишком много ворочался во сне, — пояснил Тюбик, протирая глазки. — И в итоге укатился.        — Понятно. Гусля, проснитесь, — Медуница легонько потрясла музыканта. Тот зашевелился и открыл глаза, щурясь от яркого утреннего света. — У Вас что-нибудь болит, голубчик?        — Нет, — музыкант сел и потянулся.        — Я так понимаю, Вам больше нравится спать на полу, да? — Усмехнулась нянечка, сложив руки на груди.        — Не знаю, — малыш огляделся и залез на кровать.        — Давайте я Вас осмотрю, — Медуница села рядом с ним. Гусля задрал майку. Сначала малышка послушала его дыхание и сердцебиение, затем посмотрела горлышко, а потом ощупала спину, руки и голову — в общем, всё то, чем он мог удариться ночью, когда упал. Получив свою ложечку мёда и конфету, малыш лёг.        Медуница вскоре осмотрела всех своих пациентов и наконец подошла к Пилюлькину. Тот сначала внимательно посмотрел на неё, а потом отвернулся.        — Ну что Вы так надулись? Сказали бы — я бы к Вам раньше подошла.        — Меня не нужно лечить, я здоров, — упрямо заявил доктор.        — Не надо ворчать, — малышка нежно взяла его за руку и приподняла, проведя по ней тоненькими пальчиками, ощупывая. Пилюлькин засмущался, и это чувство подтолкнуло его к немного странному действию. Он резко врывал руку из несильной девичьей хватки, прижав к себе, и грозно взглянул на Медуницу. Та опешила, но тут же недовольно нахмурилась. — Перестаньте так себя вести! Не маленький ведь уже! — Пока малыш думал, что ей ответить, она откинула его чёлку и сняла со лба медовый пластырь. — Прекрасно! Царапина почти зажила. Но Вам придётся полежать тут до полного выздоровления.        Доктор был очень недоволен, но больше возмущаться не стал. Даже спокойно съел свою ложечку мёда. День тянулся долго.        Ночью Медуница зашла проверить своих пациентов. Все спали, только одна кровать снова пустовала.        — А вот этот действительно сбежал, — вздохнула она, подойдя ближе. — Эх, до чего же непослушные эти малыши.        Только она развернулась, как её тут же повалили на койку, прижав. Медуница пискнула, но, стараясь не шуметь и не показывать испуга, зло посмотрела на тень. Это был Пилюлькин. Он нависнул над малышкой, не менее серьёзно смотря на неё.        — Выпишите меня, — тихо проговорил он.        — Ещё чего! — Врач попыталась высвободить свои запястья из сильной хватки чужих рук. Не получилось. — Что Вы себе позволяете?        — Выпишите меня, — более требовательно повторил он, нагнувшись к её лицу и заглянув в жёлто-оранжевые глаза. Девочка покраснела, занервничала, начав елозить.        — Перестаньте! Я сейчас закричу, если не отпустите.        — Поверьте, Вы этого не сделаете, — усмехнулся доктор. — Вы же не хотите разбудить больных, им нужен отдых.        — Вам тоже!        — А я не больной, — он нагнулся к её уху, перейдя на шёпот. — И я Вам об этом говорил, дорогая.        — Н-Нет, — голос малышки предательски дрогнул, она отвернулась, зажмурив глаза. — Не выпишу. Ещё рано.        — Я хотел по-хорошему, но Вы видимо не поняли, что я как и все малыши далеко не самый послушный, — хмыкнул он, после чего в доказательство своих слов прикоснулся губами к шее Медуницы, затем легонько прикусив. Послышался всхлип, заставивший его тут же прийти в себя и отпрянуть, поняв, что игра слишком затянулась.        Главврач Зелёного города сейчас была похожа не на ту строгую малышку-доктора, а на самую обычную. Нежную и ранимую. Пилюлькин в испуге отпустил её. Девочка встала и отвесила ему пару звонких пощёчин, после чего как можно быстрее выбежала в коридор. Когда она закрывала дверь, на свету блеснули влажные дорожки от слёз на румяных щёчках. Доктор остался стоять в темноте с горящими, будто обожженными кипятком щеками и с удушающим чувством вины.

***

       — Да Вы с ума сошли, уважаемый! — Негодовал Гусля, когда утром Пилюлькин поведал всем эту историю. — Кто ж так с малышками обращается?        — Откуда мне было знать, что она так среагирует?        — В смысле «откуда»? То, что она строгая, серьёзная и, как Вы выразились, вредная — ничего не значит!        — Вы настоящий изверг! — Недовольно сложил руки на груди Тюбик.        — Ужас, ужас, — подхватили остальные. — Как Вы могли?        Вскоре в палату зашла Медуница в сопровождении нянечки и оглядела строгим взором малышей.        — Она до сих пор злится, — прошептал Гусля.        — Ещё бы, — фыркнул Ворчун.        — Я бы на её месте вообще с Вами, доктор, не разговаривал, — нахмурился Тюбик.        Малышка была сегодня особенно строга и ни разу не улыбнулась. Осмотрела только некоторых. Когда её взгляд встретился со взглядом Пилюлькина, она поджала губы и поспешила отвернуться. К слову, доктор тоже ужасно злился на себя. Корил за столь странный и необдуманный поступок. Добивали ещё и осуждающие взоры товарищей.        — Нянечка, всем больным нужно выпить по чашке горячего чая с мёдом, — тихо сказала главврач, после чего вышла.        Дальнейшие события уже известны читателю. Могу сказать только одно: Медуницу не обрадовал ответ Незнайки насчёт Пилюлькина. Она не хотела больше его видеть, однако и выписать всё же не могла.        Вечером того же дня врач из Цветочного города выбрался из палаты. Открыв дверь, он огляделся. В коридоре никого не было.        — Ты сделаешь только хуже, братец, — возник сзади него Ворчун.        — Но я должен извиниться, — упрямства доктору было не занимать. Оставив своих товарищей, он пошёл к кабинету коллеги. Добрался туда он довольно быстро. Деревянная дверца была приоткрыта, что позволило малышу незаметно заглянуть в комнату. Медуница сидела за большим деревянным столом и заполняла бумаги. Пилюлькин набрал в лёгкие побольше воздуха и постучался.        — Войдите.        — Добрый вечер, — малыш зашёл, закрыв за собой дверь. Девочка вздрогнула, услышав его голос, но глаз не подняла. Стараясь сохранять невозмутимость, она небрежно спросила:        — Что-то хотели?        — Я… хотел извиниться за вчерашнее, — рука малышки замерла, она посмотрела на него с удивлением. В голосе доктора не слышалось насмешки. Наоборот, говорил он искренне, с нотками грусти и раскаяния, понуро опустив голову, как самый обычный провинившийся мальчишка. — Не подумал. Я не хотел Вас пугать…        — А по-моему очень даже хотели, — нахмурилась Медуница.        — Простите… — почти прошептал Пилюлькин. Несмотря на всю свою строгость и важность, малышка не привыкла долго злиться. Хотя, она попросту не умела этого делать. Более того, такой подавленный и наредкость молчаливый коллега заставил почему-то её сердце сжаться. — Просто знайте, я бы ничего такого не сделал.        — Ещё бы не хватало! — Вдруг воскликнула главврач, жутко краснев. Она убрала прядь чёрных волос за ухо и вздохнула, собираясь с мыслями. — Ладно, идите.        Пилюлькин хотел было сказать что-то ещё, но не смог. И покинул кабинет. А потом, как уже известно, он сбежал. И в следующий раз они встретились только на балу. Доктор заметил её, одиноко стоящую около беседки, в красивом и воздушном голубом платье с цветочками. Да, она была прекрасна и уже не казалась вредной и строгой.        — Разрешите пригласить Вас на танец, — он подошёл к ней, протянув руку. Малышка покраснела, сначала немного засомневалась, но предложение в итоге приняла. Пока они стояли, заворожённо смотря друг на друга, она снова откинула чёлку малыша, переведя взгляд на лоб.        — А царапины и след простыл, — улыбнулась Медуница, положив руку ему на плечо.