Побег из Бесконечных Комнат

В данный момент Ворон открывал дверь вагона № 12 и услышал звук отпираемой двери. Когда он повернул ключ в замочной скважине, железная дверь щелкнула и открылась. Ворон заглянул в щель двери в вагон № 12. Он был осторожен и внимателен, но всё же не увидел ничьей фигуры, однако... — Что ты видишь? — Филин больше не смотрел на труп в багаже, а тихо подошел к Ворону, чтобы узнать, как обстоят дела. Однако шаги Филина не были слышны, когда он шел. Когда он заговорил, то сильно испугал Ворона, потому что ему показалось, будто кто-то подглядывает за ним. Когда он повернул голову, то увидел стоящего рядом Филина. Филин был совершенно бесстрастен, но выражение его лица казалось ледяным. Он стоял прямо, как бревно. Когда Ворон взглянул на него, он почувствовал, что он точно такой же, как свернувшийся калачиком труп, с таким же лицом с пурпурно-черными губами. Лицо Ворона побледнело. Он толкнул дверь, ведущую в вагон № 12, и предупредил Филина: — Я же сказал, держись от меня подальше! Филин не спорил и не двигался. Он остался на месте. Свет в вагоне был действительно тусклым, и, поскольку Ворон был немного ошеломлен и напуган, он не стал продолжать смотреть на выражение лица Филина. Он быстро открыл дверь и не мог дождаться, когда войдет в вагон № 12. Из-за этого Ворон не заметил, что Филин в этот момент крепко сжимает кулак, и ему показалось, что у него что-то есть в руке. Филин держал в руке черный крестик, который достал из ладони покойника в багаже. Когда Ворон открыл дверь ключом, Филин наконец заметил крепко сжатый кулак трупа. Когда он отломил палец трупа, он увидел маленький черный крестик-кулон, лежащий у него на ладони. Кулон, очевидно, был снят с кого-то покойным, когда тот душил его, и цепочка кулона была порвана. Видно было, как тяжело бедная жертва боролась в это время, стараясь показать свой гнев и ненависть к убийце. Что касается подвески с крестом, то было очевидно, что покойный снял её с шеи убийцы. Пока его душили, покойный отчаянно пытался схватить подвеску, висевшую на убийце, сорвал её и крепко держал в руке. Когда Филин получил кулон, он подсознательно ощупал шею. Шея у него была гладкая, без шрамов и следов удушения. Поскольку он потерял все свои воспоминания и был заперт в странном закрытом вагоне поезда, Филин на самом деле не верил никому, включая себя. Поэтому, убедившись, что раньше он не носил кулон, он встал и направился к Ворону. Он подсознательно замедлил шаг, но, по правде говоря, шел совершенно бесшумно. И даже в этот момент Филину казалось, что он мертв, как будто звука его дыхания и сердцебиения не существовало, или они звучали так легко, что это было сродни тому, что он был мертв. Поэтому он мог спокойно подойти к Ворону сзади и, бросив взгляд, увидел тонкую красную отметину на его шее. Он был в ужасе, когда сделал это открытие. На мгновение он почувствовал, что должен принять определенные меры, потому что чувствовал, что человек впереди может быть убийцей, верно? Другими словами, можно было бы подтвердить, что этот человек действительно был убийцей. Но что с того, что он знал, что он убийца? Взгляд Филина стал ещё мрачнее. В поезде могло быть всего пять человек, и один из них был убит. Чтобы иметь возможность запереть их в этом поезде, а также стереть все их воспоминания, можно было видеть, что это была явно игра, запущенная какой-то ужасающей и огромной организацией. Поэтому никто не придет их спасать. Не было ни закона, ни полиции, ни правил, которые могли бы ограничить этих людей. В этом поезде каждый мог стать маниакальным преступником, мог быть спокойным, мог быть сумасшедшим и мог быть эгоистичным, как дикий зверь... или жить как чудовище. Ради того, чтобы выжить, ты бы опустился до любых средств? Казалось, кто-то туманно спрашивает его об этом. Филин не ответил. Он огляделся и увидел на диване рядом с собой ножницы. Под ножницами была бумага, разрезанная наполовину. Может быть, ребенок сидел здесь, чтобы резать бумагу, но это было такое совпадение. Это было совпадение, что, когда его мотив убийства был пробужден, перед ним было орудие убийства. Филин не притронулся к ножницам. Секунду он смотрел на них, потом повернулся к Ворону, стоявшему перед ним спиной. Он сказал эти слова раньше, чтобы отвлечь его внимание, и успешно напугал Ворона. Ворон так испугался его, что побежал к вагону № 12, который сильно отличался от вагона № 13. Вокруг не было ни мусора, ни чемоданов, ни одежды, ни пакетов с закусками или фруктовыми корками на столе. Вагон № 12 был очень чистым, как будто никто не входил в это место с самого начала. Кроме... Больших пятен крови на полу. — Здесь повсюду кровь. — Ворон ступил в лужу крови, и было видно, что кровь ещё не совсем высохла. Много крови брызнуло на штаны Ворона, когда он наступил на неё, и воздух также наполнился её сильным запахом. Ворон посмотрел вперед, следя за этими большими пятнами, и обнаружил, что кровь течет из туалета вагона № 12. Из ванной доносился чистый звук льющейся воды. Ворон на мгновение заколебался и не смог удержаться, чтобы не посмотреть на Филина позади себя. Войдя в вагон № 12, Филин инстинктивно захлопнул дверь, но оставил дверь, соединяющую этот вагон и предыдущий, приоткрытой. Дверь была закрыта не полностью. После того, как Филин вошел, он, естественно, увидел много крови на полу и услышал звук бегущей воды в туалете. Он взглянул на Ворона и прошептал: — Иди, посмотри. Звук воды звучал непрерывно. Она брызгала, и большая её часть, смешанная с кровью, просочилась из ванной. Эта странная ситуация заставила Ворона и Филина почувствовать, как трепещут их сердца, но они не могли оставаться там, где были сейчас. Дуэт мог только направиться в ванную один за другим. Ворон изначально был перед ним, но когда он добрался до двери туалета, то обнаружил, что дверь была приоткрытой, оставив щель, позволяющую им видеть металлическую стену ванной. Ворон набрался храбрости, и как раз в тот момент, когда он хотел открыть дверь, Филин, который следовал за ним, внезапно сделал шаг вперед, положил одну руку на плечо Ворона, а другой открыл дверь. Он почувствовал, что рука Филина на его плече была очень холодной, как будто его только что вытащили из морозильника, что заставило его немного удивиться. В этот момент Филин стоял рядом с Вороном, так близко, что Ворон ясно чувствовал его дыхание на своей коже. Было очень холодно. Он не знал, как это описать, но понял, что не хочет снова чувствовать дыхание другого. Дверь ванной со скрипом отворилась, когда Филин толкнул её. Внутри был простой умывальник и приземистый унитаз. Пространство, граничащее с туалетом в поезде, было очень узким, и только один человек мог стоять внутри. Оба обнаружили, что кран умывальника в ванной не был выключен. Раковина была полна воды, и из неё постоянно вытекал поток воды. Она была ярко-красной. В луже воды явно виднелось что-то черное. Именно эта черная штука продолжала кровоточить. Филин придвинулся поближе, чтобы взглянуть, и сказал: — Это мертвый кот. — Кот? — Ворон тоже заглянул в ванную. — Черный кот. — отношение Филина, казалось, изменилось. Войдя в вагон № 12, он уже не был бесстрастен. Он даже улыбнулся Ворону. Более того, он был очень смел. Он сунул руку в лужу крови и вытащил из неё мертвого кота. Это был молодой кот. На нем было несколько порезов, похожих на ножевые. Тело окоченело и лежало в скрюченной позе. Когда его вынесли, тело всё ещё было окровавлено, а мех спутан в клубок. Окровавленная плоть начала белеть, и это было потрясающее зрелище. Филин, казалось, не испугался и схватил кота за шею. Но, увидев это, Ворон почувствовал, как все его волосы встали дыбом. Пораженный, он отступил, нахмурившись на Филина: — Это слишком отвратительно. Выбрось его. Филин не послушался совета Ворона. Его лицо мгновенно помрачнело. Он держал кота перед Вороном, словно хотел вызвать у него отвращение. — Я помню, что ты любишь котов. — О чем ты говоришь? — Ворон терпеть не мог поведения Филина. Он тут же отступил к углу стены. Окровавленный кот сопровождался странным запахом, который был действительно невыносим. Более того, Филин, казалось, вел себя всё более и более странно, и каждое его движение всё больше и больше выходило из-под контроля. Находясь вне поля зрения Филина, Ворон крепко сжал кулаки, когда его ногти глубоко вонзились в кожу ладоней. Когда он посмотрел на него, темные и экстремальные мысли начали появляться снова, и эти ужасающие идеи продолжали вращаться в голове Ворона, заставляя его почти быть не в состоянии подавить их. Он знал, что не может позволить себе погрузиться в эти мысли; ему нужно было придумать что-нибудь, чтобы обуздать их. — Похоже, тебе это не нравится. — Филин потряс труп кота в руке, — Вот почему... любое существо кажется более прекрасным, когда оно живое, не так ли? — Жить — значит жить. — Филин покосился на кота и положил его обратно. — Филин, — предупредил его Ворон, — Прекрати это делать, ты выглядишь очень ненормально. Филин принял решение и холодно усмехнулся: — Почему? Я хочу это сделать. Что ты можешь с этим поделать? Убить меня? — О чем ты говоришь? — Ворон почувствовал, как его эмоции выходят из-под контроля. — Я говорю... ты хочешь убить меня, не так ли? — Филин вдруг подошел к Ворону и взял его за руку мокрой ладонью, которая до этого сжимала мертвого кота. Ворон почувствовал, как всё его тело напряглось. Руки мужчины были холодны, как лед. Поскольку было слишком холодно, Ворон почувствовал, что его зубы вот-вот застучат. Он выдавил фразу сквозь зубы и сказал высоким голосом: — Как это может быть? Ты слишком много думаешь. Одна рука Ворона всё ещё была у него за спиной, крепко сжата, но потом он разжал пальцы и вытащил из-за пояса брюк короткий нож. Вот что он нашел на диване в вагоне № 13. Он был длиной с ладонь и пальцы Ворона, но очень острый и маленький. Если будет использовано достаточно силы, он может застать другого врасплох, когда ткнет им в шею или другие жизненно важные органы. Убить им кого-нибудь было совсем не трудно. Ворон не знал, о чем думает Филин. На самом деле, иногда Ворон не знал, о чем он думает сам. Сейчас для него было важно только одно — поскорее выбраться из этого проклятого поезда. И для достижения этой цели самое лучшее, что он должен был сделать, это устранить все препятствия. Даже если ему нужно было лично кого-то убить.