failed. (oops)

У него никогда не присутствовало лишних сомнений в своих действиях, потому что он не мог ошибиться так, чтобы пожалеть. Пожалеть и начать трястись от страха, пробирающего на частую дрожь и холод собственных пальцев. Даже несмотря на мутность в своих глазах, он чётко видел самую что ни на есть настоящую опасность. Тревожный звоночек не прозвенел вовремя, не тогда, когда ему стоило действительно задуматься, нужно ли переоценивать свою интуицию и умение выкручиваться из ситуаций. Конечно, он не может повернуть время вспять, но только если бы у него была возможность, он бы развернул чёртов корабль и признал Царице, что понятия не имеет, как ему справиться с этой миссией. В Фатуи не держали трусов. Не тех, кого колотит под чужой тяжёлой лапой, которая представляет угрозу целости его костей. И психике, потому что он уже начинает сходит с ума. В Фатуи были машины для убийств. Безжалостные, ужасно хитрые и коварные – если ты перейдёшь им дорогу, то ставь крест на себе и подбирай на могилу. В Фатуи ценилась преданность, разум и сила. Ничего из этого сейчас не могло спасти его. Один только голос, что тягуче перерастал в рык, заставлял задерживать дыхание и по-настоящему бояться. – У тебя очаровательные глаза, Тарталья. Конечно. Его взгляд поселял в жертв чувство безысходной смерти, а их нелепые рты хватали губами воздух, как в последний раз. Его глаза, – мёртво-застывшие и пустые, – заставляли ненавидеть и опасаться, вызывали желание никогда их больше не видеть. – Они тебе к лицу. К его лицу только уродливые шрамы, оставленные тварями с Бездны, – и больше никем, – Тарталья не позволяет приблизиться к себе слишком близко. – Спасибо, у Вас они тоже необычные, – отвечал он с хмыканьем, поспешно отводя взгляд в сторону, чтобы больше не сталкиваться с его. И всё же, вечер был хорошим, если проигнорировать неприятное чувство прямо в черепной коробке, что преследовало его всю встречу. Господин Чжун Ли само совершенство. Просто настоящая удача, которую Тарталья только встречал на пути. Он никогда не отказывает в помощи, всегда пунктуален и хорошо сдержан; прекрасно гармонирует на фоне с Предвестником. Чайльд знал, что Господин Чжун Ли был умён, и поэтому старался держать небольшую дистанцию и еле видимую ненавязчивость, желая, чтобы консультант сам за ним увязался. Это почти произошло. Чайльд его редко видел, когда выходил в Гавань и за её пределы, но расстраивался, не приметив знакомых тёмных волос и идеально выглаженного плаща. Было почти грустно, но проблем…становилось больше. Когда он хотел наброситься вперёд, его всегда поджидал кто-то сзади. Тарталья оборачивался, чувствуя, как в руках бурлят клинки, как в самом желудке появляется склизкое чувство напряжение. За ним всегда наблюдали. Куда бы он ни пошёл, он чувствовал чужое присутствие и нервно оборачивался, когда эта игра в прятки начинала надоедать. Однако он никого так и не смог найти. Будто это он должен был всё время прятаться. Обойдутся, – говорил себе Тарталья, – посчитав, что это миллелиты, и они просто слишком глупые, чтобы подозревать его в чём-то и выслеживать. Дни за днями, приятная, но странно напрягающая компания с вином, вырезки лагерей хиличурлов, Моракс. Он не смог приблизиться ни на шаг к нему за месяц пребывания в Ли Юэ. Но Господин Чжун Ли, кажется, довольно хорошо понимал намёки, либо сам снисходительно давал услугу, – конечно же, Чайльд просто уверен, что первое, – и минимальный прогресс уже есть. Теперь он знает, что Моракс принимает подношения, и достаточно поднести что-то дорогое, чтобы он заметил тебя. Царица ждёт, – говорил себе Тарталья, – коротко поглядывая на Чжун Ли, всё ещё стараясь не смотреть в его глаза. Он до сих пор помнит, как в первую встречу они приковали его к полу, и если бы Чжун Ли не сжалился и не отвлёкся на прилавки, то Бог знает, сколько Чайльд бы ещё простоял, забыв как дышать. Он выбросил эту ситуацию из головы, посчитав, что у людей в Ли Юэ просто такие странные глаза, запечатавшие в себе звериный голод. – А что принимает Моракс в качестве подношения? – спросил Чайльд максимально незаинтересованно, пытаясь не сильно отвлекать Господина Чжун Ли от оперы. И не обратил внимания на то, как Чжун Ли замер, а потом незаметно растянул губы в улыбке, будто ждал этого вопроса с самой их первой встречи. – Сокровище. Что-то драгоценное и особенное, – говорил консультант, и Тарталья пытался подавить странные мурашки на своём теле, бездумно пялясь на сцену, – Яркое. Привлекающее внимание, – сделал паузу, наблюдая за порозовевшими ушами Предвестника, – Пока что недоступное. – Недоступное? – переспрашивал Тарталья, вскинув брови в удивлении, думая, что ему послышалось, однако Чжун Ли спокойно повторил. – Недоступное. Моракс жаден, Тарталья. Он любит обладать. Всем, что ему приглянется. Нужно было послушать Чжун Ли. Послушать и понять, что он никогда не найдёт ничего похожего, никогда не сможет принести чего-то хорошего и достойного его внимания. Его коленки трясутся, а вместе с ними и лук, крепко зажатый в пальцах. Из его уст почти вырывается хриплый скулёж, но он давит его в себе до последнего, как и давит желание упасть прямо в Его лапы, не справившись с эмоциями. В Фатуи только умные. Те, кто сумеют придумать план и выкрутиться из любой ситуации. Чайльд честно пытался. – Что, например? – однажды спросил Тарталья за их ужином в Глазурном Павильоне, уже перебрав все возможные варианты в голове. – А что ты на данный момент можешь предложить? – переспросил Чжун Ли, примыкая губами к пиале. – Я… я не знаю. У меня есть мора- Мягкий, бархатный смех густо разлился по помещению, заставляя Тарталья невольно поёжиться. – Вряд ли он заинтересован в том, что может создать по щелку пальца, – с улыбкой медленно произнёс Чжун Ли, впиваясь взглядом в прикушенную Тартальей губу. – Да, точно, – неловко улыбнулся в ответ, – тогда, может, драгоценные руды? Быть может, стоит посетить Инадзуму, чтобы найти что-то необычное? Предвестник отвечал задумчиво и расплывчато, пытаясь придумать что-то на ходу, но в голову не лезло абсолютно ничего. – Быть может, вино или агнец? Как же глупо, говорит он про себя, натягивая лук в бессмысленной попытке оборониться, и вдруг буквально чувствует снисходительный низкий смех. Кожа плавится, руки неконтролируемо трясутся, а в глазах читается мольба. – Или… – Чайльд. Губы Предвестника как по щелчку сжались, и он поднял взгляд в немом вопросе на Чжун Ли. – Ты неправильно держишь палочки. Тарталья вспоминает всё, всю свою жизнь, падение в Бездну, подлёдную рыбалку с отцом, его клятву Царице, миссии, как Чжун Ли учил его есть этими проклятыми палочками- Страх смерти окутал его с ног до головы. Воспоминания проносятся быстрым комом, тяжело придавливая, и Чайльд всё-таки снова формирует клинки, выставляя их скрещенными перед собой. Перед Чайльдом всегда боялись. Всегда поджимали губы и падали на колени в молитвах сохранить жизнь. Справедливость – закон, отвечал Тарталья, с пустыми глазами пуская лезвие по чужому горлу. – Как насчёт ужина сегодня? Тарталья весело ухмыльнулся, поправляя на себе серый пиджак и засмотрелся на блеск своего Гидро видения. – Конечно, – мягко ответил тогда Чжун Ли, но в его взгляде не было и намёка на мягкость. Снова этот насильно не замечаемый Тартальей голод в сузившихся зрачках, что жадно прилипли к полоске обнажённой кожи на животе. Фатуи не были бы Фатуи, если бы не придумали, как действовать в крайне затруднительной ситуации. Всего один вопрос и один ответ – и Чайльд пожалел, что потратил столько времени на поиск подношения. По словам Чжун Ли, Моракс любезно покоится в данный момент в золотой палате. Сейчас глаза Чайльда не были пустыми. В его глазах тяжесть и панический холодный огонь. Слова мольбы почти срываются с его губ, как он отпрыгивает на три шага назад. Нужно сосредоточиться. Просто сосредоточиться и целиться в слабые места. Всё идёт как никогда лучше, никакого подношения не нужно, приходи, уничтожай, и забирай своё – говорил он себе, быстро добравшись до золотой палаты и положив пару миллелитов. Открыть двери, и, о чудо- Он не может найти ни одного слабого места. Дракон перед ним – сплошная непробиваемая стена. Каждая его предыдущая стрела отскакивала как от зеркала, и Моракс едва ли не щурился, медленно подходя всё ближе. Он был в ловушке. Спереди – клыкастая пасть, а сзади – тяжёлый хвост, стучащий по земле. Чайльд отчаянно смеётся, и, схватив клинки покрепче, бросается прямо вперёд. Медленная дрожь в пальцах, бездумный след в глазах. Пот, стекающий по спине, и придавливающий к земле яркий янтарный взгляд. Клинки выбиваются из рук. Чайльд падает на пол. Он заставляет себя сконцентрироваться, когда дракон подходит всё ближе и низко рокочет. Чайльд пытается встать, несмотря на острую боль в спине, и тут же валится снова назад, не в силах продержаться на дрожащих руках. – Нет…– тихо шепчет он себе, когда пасть дракона наклоняется прямо к нему и тот опасно щурит глаза, явно наслаждаясь картиной перед ним. Голос Тартальи сипит, и он пытается сдержать слёзы разочарования, предчувствуя собственную кончину. Однако дракон перед ним никуда не спешит, растягивая каждое мгновение и не сводя нечеловеческих зрачков с красного и запыхавшегося лица Тартальи. Хвост резко окольцовывает его тело, и Чайльд мысленно взвывает к Царице. Страх сжимает его в тиски не хуже хвоста, и Предвестник задыхается из-за сжатой грудной клетки. А потом весь воздух выбивает из лёгких. Его резко переворачивает на живот, и Тарталья не успевает понять и секунды произошедшего, как голос сверху заставляет оглохнуть. – Так что там насчёт ужина, Аякс? Глубокий насмешливый рокот полосует сильнее любого клинка, а сердце бешено стучит, словно пытаясь пробить рёбра и выпорхнуть наружу. Чайльд встречает в отражении монет слёзы, медленно скатывающиеся по щекам. Они звонко падают и разбиваются, как что-то внутри самого Чайльда. – Ты… ты… Тарталья невидяще смотрит перед собой, широко распахнув глаза. Звук собственного сердцебиения сбивает с мысли. И пока он всё-таки набирает достаточно кислорода, чтобы связать хотя бы пару слов, то неожиданно вскрикивает: одежда на нём рвётся по швам. Зрачки в глазах Чайльда расширяются, а слёзы застилают новой пеленой. Чайльд отчаянно вырывается из крепкой хватки дракона, однако все попытки оборачиваются крахом. – Н-не надо… Громкий всхлип вырывается прежде, чем Чайльд успел подумать. И когда сверху слышится низкое урчание, он позволяет новым горячим слезам скатиться вниз. Воины Царицы не умоляют. Воины Царицы сражаются до последнего, но стоит только вспомнить янтарный взгляд над ним, как его ноги автоматически расходятся в стороны, а руки – послушно позволяют быть скрещенными когтистой лапой сзади. Моракс прижимает едва двигающееся тело под собой к полу, давя на лопатки и наслаждаясь таким невинным прогибом спины. Он наблюдает, как куски ткани его одежд разлетаются в разные стороны, и дрожь снова проходит волной по всему его телу. Моракс-моракс-моракс только и мигает фантомно в глазах, а брови изламываются. Его сейчас буквально сожрут и насладятся свежей кровью, пока Тарталья будет безысходно проливать слёзы на эти золотые монеты- Его прокатывает по полу от неожиданного прикосновения к своему бедру. – Не стоит дёргаться, – шипит Моракс, и Чайльд чувствует, как что-то мокрое и обвивающее скользит по бедру вверх. – Прошу, не надо… лучше просто убейте меня! Его голос эхом отлетает от стен, и он в больном спазме расширяет глаза: – Приятного аппетита мне, Аякс. Крик обрывается на высоком стоне, когда Моракс резко проникает в него языком, и скользит, скользит внутрь, сгибаясь и исследуя Аякса изнутри, отчего его бёдра начинают дрожать ещё больше. Пот стекает по позвоночнику, и позади слышится недовольное рычание, когда Чайльд сжимается, пытаясь всё ещё уйти от длинного и мокрого языка внутри. – А-аах! – Тарталья громко коротко стонет, когда язык проскальзывает по его простате. С собственного члена начинает капать смазка, и Чайльд позорно утыкается лицом прямо в пол, сдерживаясь от того, чтобы подтолкнуться бёдрами навстречу так унизительно ласкающему органу. Ток проходит крупными разрядами по его телу, когда ритмические изводящие движения становятся более глубокими и растягивающими, а дракон позади жмурится, наблюдая, как активно борется Тарталья с самим собой. Когтистые лапы всё ещё крепко прижимают его за лопатки к полу, а вторая придерживает бёдра, не давая коленкам, упёршимся в бетон, разъехаться ещё больше. Чайльд тоненько скулит, насаживаясь на язык и закатывает глаза от очередного крупного толчка в простату. – Архонты… Язык выскальзывает из входа Предвестника, и он почти разочарованно взламывает брови. – Только я. Чайльд уже не особо сопротивляется, когда хвост снова обвивается вокруг всего его тела и поднимает, поворачивая лицом к пасти Моракса. У того глаза горят ярким янтарём, в которых всё ещё виднеется звериный голод, и Аякс сглатывает, не отводя взгляда. Но ресницы всё-таки подрагивают, когда он чувствует на себе тяжёлое дыхание Моракса. – Ты думал, что, придя сюда, сумеешь одолеть меня? Глаза Тартальи расширяются, когда он видит ту самую тёмную искру в глазах, этот зарождающийся огонь, и как расширяются ноздри дракона. – Думал, что одних твоих клинков и лука будет достаточно, чтобы свергнуть шеститысячилетнего Бога? Мурашки покрывают каждую частичку кожи, и Чайльд позорно дрожит на весу, сжатый хвостом Моракса. – Глупый самонадеянный мальчишка. Его член стоит, пуская смазку, а слёзы продолжают течь по щекам, когда дракон подносит его ближе к себе. Ближе, туда где- – Не надо, он, он не… Чайльд безрезультатно брыкается, забавляя Моракса, и с широко распахнутыми глазами смотрит вниз, где виднеется крупная головка чужого члена. Кончик хвоста обматывает его за бедро, и его ноги раздвигают прямо на весу, пока он тщетно пытался сопротивляться нажиму Гео Архонта. Тарталья начал плавится в обматывающих его тело мышцах, когда язык Моракса прошёлся по его соскам, нажимая на краснеющие бусины, и закидывал назад голову, закусывая губу, чтобы не дать стонам вырваться. Дракон довольно урчал, наблюдая за дёргающимся кадыком Тартальи и дрожью его разведённых силой бёдер. И какой же испуг проносится на лице Аякса, когда его дырочка едва соприкасается с головкой Моракса. Но Чайльд только сильнее прокусил губу, словно загипнотизированными глазами смотря на член Гео Архонта. – Я должен был сравнять тебя с землёй как только ты прибыл в мою страну с угрожающими моему народу целями, – рокочет дракон, сдавливая Чайльда чуть сильнее, – но посмотри на себя, – Чайльд не может поднять голову, и просто молчит на слова Моракса, – как ты течёшь только от вида моего члена. Чайльд сдавленно скулит, чувствуя, как его вход начинает медленно растягиваться, и его бёдра вскидываются словно в короткой судороге. – Маленький испорченный Аякс, – хрипит глубокий голос где-то над головой Чайльда, – что скажет Царица, узнай, как ты развлекаешься в Ли Юэ? Его глаза закатываются, а слёзы скапливаются в уголках глаз, когда Моракс проникает глубже буквально на чуть-чуть. И громкий вскрик плавно переходит в высокий стон, потому что головка полностью оказывается внутри Аякса. Тарталью начинает трясти ещё сильнее от распирающего чувства наполненности, от того, насколько сильно растягиваются его стенки. Язык возвращается на соски, обильно размазывая по ним слюну, и дракон не без удовольствия смотрит, как она течёт вниз на сокращающиеся мышцы живота. Чайльд снова протяжно стонет, стоит Мораксу толкнуться ещё немного. – М-мм… – расслабленно мычит он, почти привыкая к половине драконьего члена внутри себя, как чувствует, что его насаживают до конца. Моракс не сдерживает короткого низкого смешка, наблюдая за тем, как сильно выгнулся Аякс, подавляя крик в своём горле, прикрыв рот двумя руками. – Смотри, Аякс. Он полностью в тебе. Смотри, как хорошо ты его принимаешь. И Аякс смотрел. Вниз, где видел толстое основание, быстро исчезающее в его дырочке. Толчки пошли быстрее, хаотичнее, и Чайльд выругался, проклиная всё на свете и закатывая глаза. Его тело всё ещё дрожало как осиновый лист на веточке, а пальцы впились в хвост Моракса, что до сих пор крепко обвивал его, держа бёдра всё такими же широко раскрытыми. Гео Архонт под слоем тёмной дымки наблюдал за жалостным выражением лица Тартальи и ускорял толчки, слизывая языком солёные слёзы с его щёк. Разряды электро пронзали тело, как безвольную куклу, вне состояния здраво мыслить, и Чайльд захныкал ещё больше, оттянув кончики пальцев ног в накрывающем наслаждении. «Нет-нет-нет, что же… что же скажет Царица…» – он в сожалении сомкнул губы в тонкую полоску, и тут же громко вскрикнул, когда Моракс сделал слишком глубокий и резкий толчок. – Не смей, – низкий рокот разлетелся по всей золотой палате, – не смей думать о других Архонтах. Чайльд как умалишенный закивал, когда толчки стали грубее и сильнее, извиваясь на члене Моракса, и шептал извинения. – Я больше не могу, – еле слышно прошелестел он, и укусил свою ладошку, когда при особо резком толчке Моракса, кончил с его именем на устах. Гео Архонт прорычал, ускоряя темп ещё больше, и излился внутрь Тартальи, наблюдая, как расширяются его блестящие от слёз глаза. Чайльд обмяк в подхвативших его лапах Архонта и даже не пытался встать, хотя тревожный звоночек до сих пор бился в его голове, ожидая, когда его наконец заметят. Однако Тарталья игнорировал вытекающую из его входа белёсую сперму, провалившуюся миссию и подозрительно слишком довольный прищур в глаза дракона. О, Царица будет в ярости.