Преступная любовь

      Тот день словно моль, пожирал его изнутри. Войд мучился, скитаясь в своих мыслях, в попытках оправдаться и найти решение, в котором никто уже не нуждался. Дым заполнил лёгкие, спокойствие толчками растекалась по венам вместе с кровью, но что-то иное дергало за ниточки его сознание, вытаскивало давно забытые воспоминания, которые красочными картинками выплывали наружу.

***

Солнечный день предвещал прекрасный настрой и относительный покой, которого так не хватало в последние дни. Солнце слепило, окрашивая на пару секунд во мрак, но это не помешало мне быстро перебраться через дорогу, кишащую безудержной энергией. Люди, как сумасшедшие, кидались под колеса в этой бессмысленной спешке, хотя я был не исключением, выпрыгивал на красный и в самый последний момент оказывал уже на той стороне смертоносной реки из машин, запыхавшийся и радостный. Ветер хоть как-то облегчал моё горе, обдувал вспотевшее лицо, к которому уже неприятно липли волосы, и руки, после спрятанные мною в карманы новенького, мягкого на ощупь, плаща. «Не зря на днях прикупил себе новое пальтишко» — Я никак не мог нарадоваться покупке, переполненный гордостью, вспоминал, как оно сидело на мне в отражении огромного зеркала, что висело в прихожей, словно назло попадавшиеся в глаза, в самый неподходящий момент. Я насмешливо ухмыльнулся, был один толк в этом зеркале! — «Оно безоговорочно понравилось Тори» — Я хмыкнул, прикрывая глаза от удовольствия и радости, мягко разливающей по телу, представляя её пылкий взгляд и самоуверенную улыбку. — «Наверное, все в её агентстве пускают слюни на её формы.» — Я устало потёр переносицу. — «В последнее время, я не часто встречаюсь с ней, но это к лучшему надо взять одышку» — Легкая неприязнь овладела мною на пару мгновений, когда чужой локоть ударил меня в бок. Шатенистая макушка парня, что оказал мне столь приятную услугу, несколько раз вынырнула из толпы и, в итоге, скрылась за поворот. Я слышимо хмыкнул, бросил пару грубостей в его сторону, словно оправдания, и снова мысли понесли меня к пышной блондинке.

***

      Это было моей первой ошибкой. Ошибкой упускать столь незначительное, но до боли в глазах простейшее. Теперь же я немного страдаю от паранойи, но держу вещи при себе, или как можно ближе. Как я мог не догадаться об этом с самого начала? Сколько раз я задавал этот вопрос, ответ так и не выходил из моего горло; спазмами эти слова оставались внутри, оседая. Тогда я был слишком наивен и был зациклен на одной сногсшибательной блондинке...

***

      «Тори Байрен» — Всплыло у меня в голове, как и визитка, которую чуть ли не с угрозой вручили мне в руки. — «Чёрт! Да, я наизусть помню этот дурацкий номер! Как же быстро эта Тори, миловидная девушка, с хорошими формами, смогла залезть мне в голову! Войд, да, ты теряешь хватку!». Настроение было замечательным, возможно даже, этот старик шеф «Эоусик», как любила называть пожилая женщина, что являлась частым гостем в их департаменте и по сей день, непременно должен хоть чуточку, но быть навеселе! Я повёл плечом, скосив взгляд на свою обувь, что блистала на свете солнца.— «Не зря же я пару часов так старательно драил их! Да, ещё и это!» — Счёт, за милый серый костюмчик, пришёл сегодня утром как напоминание о «дорогом» шефе, которому так и хотелось утереть нос. Рядом с ним я чувствовал себя неуютно, словно маленький мальчик, которого за уши притащили к маме. Я прикусил губы, нервно пошарил в кармане, наконец найдя ключи, стиснул их в кулаке, шумно и быстро выдыхая. От одного его упоминания, хотелось скрыться, спрятаться в угол, убежать в далёкую глушь, но... Я всё время плыл к нему, как рыба в сети охотника. Мне нравилось, когда волна страха окунает тебя в небытие, где остаются только ты и твои мысли. Я восхищался и молил о его одобрительном взгляде, про хорошее слово в свой адрес, старался даже не думать!       На светофоре ещё горел красный, я бросил короткий взгляд в толпу. Нетерпеливые и злые. Я выпрямился, наверное, я ничем не отличался, это слегка успокаивало, как крепкая водка, что стирает границы дозволенного. — «Я стану хорошим шпионом» — От этого становилось радостно, моя маленькая детская мечта стать, кем-то вроде, Итана Ханта. Скрытный, похожий, но отличный от других. — «Опасный» — Задрожала где-то в мозгу тонкая нить, от которой я совсем по-детски улыбнулся. — «Да, опасный!» — Я хмыкнул, уголки губ поползли вверх, последняя радостная мысль и я вновь вспомнил о шефе.       «Не вечно же ему ходить угрюмым?» — Стеклянная дверь неприятно бликовала, но это не сильно волновало, так как я был настроен побеждать и это хлипкая дверца не остановит меня. Толкнув её посильнее, она тронулась пропуская меня в просторный коридор департамента полиции, чьи стены каждый день сотрясаются от растущей горы дел, что скоро завалит заживо всех, кто с таких трудом работает здесь. — «Может это глина? Или как фильма «Маска», только наоборот?!» — Почти не тронутое морщинами, лицо шефа вновь не выражало никаких эмоций, кроме недовольства. Всё также были бледны и изогнуты неприязнью, тонкие губы, на голове надвинута шляпа, еле скрывающая лицо, от яркого света лампочек. Слегка впалые щёки, от которых порой бросало в пот, от чего никто не знал, лишь с досадой подмечали, перебрасываясь парочками фраз о ухудшающемся здоровье. Легкая щетина, что изредка появлялась, почти сразу пропадала на следующий день, возможно, это и было тем, из-за чего шефа всё ещё считали человеком.

***

      «Единственное, что отличало от них»       Сигарета медленно тлела, так же лениво двигалось и солнце, что дошло лишь до пики небольшого старинного дома, немного нагнетающего, но симпатичного и довольно уютного на первый взгляд. Где-то на заднем плане, как часы, поминутно трещали новомодные фотокамеры. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Папарацци не могли утихнуть, как и их камеры, что щёлкали и вспыхивали светом. Войд зашипел, в глазах неприятно щипало, от резкости. Сделав ещё одну затяжку, в груди неприятно кольнуло. Пурпурные глаза блеснули чем-то недобрым, то ли неприязнью, то ли бескрайней усталостью, что скрывала огонь гнева. Шумного и жестокого.       Шерон виновато пискнула, скрывая за спиной Кевина. Глаза его бегали, а руки спрятались в карман, я устало выдохнул, одобрительно кивая чужому указанию. — «Эй, Войд! Давай быстрее! Эо долго ждать не будет! Ты же знаешь, какой он у нас заносчивый старикашка!» — Голос напарницы, сейчас прижавшейся к стене, был уверенным и в нём сквозила недовольство. Это мысль немного оживила, плечи тяжело упали, а небольшой клубок дыма потянулся вверх, растворяясь. — «Эо, с ним всегда надо быть на чеку!». — Вдали послышался громкие указания Гевина, но это не помогла мне отвлечься, впрочем мои коллеги отвернулись и я смог позволить себе небольшую вольность. Ноги подкосились, а щёки горели от стыда. — «Не самое хорошее время вспоминать о этом случае!».       — Почему ко мне пристают только мужчины?

***

      «Ощущение, будто я какой-то экзотический зверёк» — Эо уставился на меня, на секунду мне показалось, что его губы дрогнули и уголки поползли вверх. Всего лишь на секунду, но в моей груди все замерло. Механизм заклинило, его глаза блеснули. Перед собой я увидел сытого кота! — «Я рехнулся! Точно!» — Плечи вздрогнули от напряжения, я двинулся вперёд, зелёные глаза, остриё ножа, намертво воткнутые в мою спину. — «Надеюсь, это не последний день».

*

      «Недолго тебе осталось бегать от меня, Войд~» — Утонченная, высокая фигура молодого мужчины скрылась за очередной дверью, откуда послышался недовольный оклик сотрудника. Шляпа сползла ниже на брови; прикрыла широкую улыбку и голые ряды ровных зубов. — «Недолго»

*

— Эй, Войд, давай быстрее! — Из перегородки вынырнул юноша. Его лучезарная улыбка приятно облегчала, после угрюмого шефа, способного умертвить любого, одним тяжелым взглядом. Я протяжно застонал от холода, пробирающего до самых костей. Меня передёрнуло, когда из коридора послышался басистый голос начальника. Не стоило дожидаться своей участи и я, чуть ли не вприпрыжку, подошёл к парню. Его насмешливый взгляд осадил меня, но я лишь хмыкнул, прощая его за эту маленькую провинность. — Майкл, и тебе доброе утро! — Небольшая неприязнь всё-таки вылилась в лёгкую, почти дерзкую, а некоторые говорили, что даже злобную, ухмылку. Я понял это по физиономии парня и по его недовольному фырканью, которое он и не скрывал. Я облокотился на стол, поравнявшись с ним головой. Юноша изнемождёно выдох, впихнул мне под самый нос терпкий кофе и что-то пробормотал, пока я пытался сдержать порыв чихания. — Апчи! Спасибо, колючка! — Я встрепенулся, пошатнулся назад, уклоняясь от цепкой руки коллеги, что сделал резкий выброс, пытаясь выхватить своё подношение. — Так что ты хотел, Майкл?       Я прыснул от смеха, когда чужое лицо исказилось в жалком подобии злобы и вновь вернулось в рабочее состояние, с этой легкой улыбкой. Я же не скрывал радости от своей маленькой победы и растянул губы в широкой улыбке, от которой немного щипало в скулах. — Тебя к себе Рапунцель вызывает, похоже кому-то понадобится лубрикант! — Майкл расслабился, откинулся на стуле, сложив на своём животе руки, словно он здесь был королём и всё было под его контролем. Принтер неприятно загудел, выплюнул бумажку, приятно тянущей теплом, после прохладного весеннего утра. Я изнеможенно выдохнул, цепляясь пальцами за пружинистую резинку, что придерживала ручку и машинально подписал документ, отпивая кофе. — Ага, тут и тут, а потом хоть на все четыре стороны! — Он коротко хохотнул. — Потом придёшь расскажет, как тебя там долбили! — Да, пошёл ты, Майкл! — Ручка вылетела из рук и я дёрнулся в сторону выхода, залпом выпил бодрящий напиток, огнём охвативший моё горло. — «Черт! Это уже становится приятно» — Я сморщился и стряхнул невольно выступившие слёзы. Картонный стаканчик полетел в урну, как и моя напыщенная уверенность перед встречей с судмедэкспертом, всегда пугающим меня своей жизнерадостной улыбкой и похабными мыслями, которые как он сам выразился: «Появляются, только при виде тебя, малыш». Я скривился, но от чего-то стало хорошо и невольная улыбка скользнула по лицу. — «Кто из нас малыш надо ещё подумать!» — На удивление, шеф ушёл, но его собеседник, щуплый мужчина в преклонном возрасте, остался, мелко дрожа. Я смущённо опустил глаза, уходя в противоположную сторону, где и находилась заветная дверца: Морг. — «Мистер Бастиан Грей, вы же знаете всему своё время...»

***

      Только сейчас я понял значение этих слов, сказанных Эо, тому, на первый вид, чахлому старику, что оказался ещё тем игроком, который умело прятал свои тузы.

***

      — Доброе утро, Тесс! — Голос слегка дрожал, я неловко засмеялся, переводя взгляд на её руки, а после исподлобья скользнул на лицо, где застыла спокойная улыбка. — Новая причёска? — До этого длинные, со светлым отливом, волосы опадали на её грудь и плечи, мягкой накидкой, теперь же они были подстрижены под Боб. — «Похоже парень всё-таки её бросил!» — Она махнула рукой, мол: «Всё хорошо, просто новый стиль», я глухо выдохнул и подал ей бумагу. Не стоит ворошить прошлое, особенно у такой женщины. — Где наше несчастье? — Ох, малыш, да, твоё, твоё я несчастье! — Сзади прижались, тепло от чужого тела согревало мою похолодевшую спину, на грудь опустились чуть бледноватые руки, сминая ткань выглаженный рубашки. Я шумно выдохнул, чувствуя, как краешки ушей стремительно нагреваются, а во рту словно Сахара, а язык древесина, никак не хотел шевелиться. — «Черт, малыш! Почему именно это?» — Я поёрзал, получилось сделать неуклюжий шаг в сторону, но груз никуда не пропал, лишь больше повис на мне, в открытую домогаясь.       Эти меня и пугал мужчина, связав его распутное поведение с профессией, можно было сказать, что он и до мертвых докапывается, но на удивление, работником он был серьёзным и хорошо знал своё дело. Про внешность надо бы умолчать, но иногда хотелось и его затолкать в холодильник. Его бледная, с оттенком серого, кожа, хоть и была горячей, но не верилось, что мужчина всё ещё живой. «Альбинизм»: так он пояснял всем, кто пускал на него странный взгляд, нерешительно поджимая губы. Но не только это могло привлечь внимание. Высокий рост и хорошее телосложение, в придачу со стилем в одежде, где тряпки прикрывали всего ничего. Белые волосы струились водопадом, а черные глаза сверкали не хуже двадцатикаратного бриллианта.       — Фран! Ты... — Мозг чуть ли не кричал о прекращении этого издевательства над моим телом, что не могло найти разрядки уже пару недель и сейчас готовое отвечать на все, даже самые легкие ласки в паху. Я вскинул голову, но промах ждал меня и не сдвинулся, остался в этой стальной хватке. Похоже мужчина, не ожидавший такой резкой реакции, переместил руки выше сцепления их на животе. Я облегченно выдохнул, встречаясь со встревоженным взглядом Цессаны, что оказалась немым наблюдателем этих домогательств. Я криво улыбнулся, пнул свои цепи, головой кивая в сторону свидетеля и вот чудо, он разочарованно выдохнул, укусил меня за шею и отстранился. — Зачем ты меня позвал, Фран?       — Ах, точно! К нам ночью прибыл труп одного из священников, важная шишка, так что поаккуратнее с ним! — Мы прошли вглубь комнаты, меня передёрнуло, рука потёрла место, где Фран пустил в меня свои клыки, я измучено застонал. — «Не любитель смотреть на трупы». — Мужчина ухватился за рукоять, с легким нажимом вытянул капсулу и скинул белую ткань по пояс. — Сразу узнал. — Тихий шепот, я скривился, на кушетке лежал прекраснейший отец, из всех с которыми мне стало повстречаться. Добродушное круглое лицо посерело, золотистые сияющие волосы потускнели. — После смерти все выглядят не ахти. — Фран протянул мне перчатки, натягивая попутно и на себя. — Ты, конечно, можешь и в карточке прочитать, но так будет нагляднее. — Рапунцель склонился над телом, его пальцы оттянули подбородок. — Черное месиво, язык отрезан, да, и пара зубов отсутствует. — Он двинулся дальше. — Эти раны сделаны ещё при жизни. — Глубокие, багряные порезы один шёл от правого плеча до левого бока, второй же рассекал живот. — Остальные же посмертно, как и синяки. Закололи, как свинью и выбросили в первой попавшейся улочке рядом с церковью.       Мы оба замолкли. Замерли, напряжённо глядя на труп, словно он вот-вот оживёт. Я надеялся на это. Я непроизвольно дёрнулся, но остановил себя, ногти до боли впились в ладонь. Я не узнал себя, апатично, но уверенно пробубнил:       — Время...       — Что?       — Время! — Крик гулом прошёлся по продолговатому помещению, в горле застыла смесь из рвоты и неприязни. Я ненавидел свою беспомощность. Словно какой-то смазливый нытик в любовных историях! Чёрт! Я кипел... Но смог сдержать порыв, со злобой сжав челюсть. Зубы заскрипели. — Прошу! Громче!       — 1.27 — Вкрадчиво и чётко. Этого я и хотел, мой взгляд свёлся к серому лицу. Ночью, как дворняжку, словили, уволокли и выбросили умирать в бак.       — Мистер Лоуренс, кому же Вы перешли дорогу? — Мой голос, я не узнал его. Хрипловатый, низкий и скрипучий он вернул нас обратно. Меня пробрало до костей, а глаза остановились на чужом лице. Я вновь взглянул в темноту рта. Гул старой лампы, как и её потрескивание, дребезжало в ушах, лучше любого будильника. — «Эти зубы были золотые» — Палец скользнул промеж ровного ряда, коим теперь ему не быть. До меня донёсся тихий шепот, что превратился в своеобразное предложение, больше напоминающее мольбу. Я поднял голову, убирал руки с мертвеца, а мужчина накинул на него ткань. Невольно сощурился, когда колёсики неприятно заскрипели, а капсула с шумом вернулась на место. Глаза пробежались по небольшим ручкам капсул, белым стенам, наконец вернувшись на лицо судмедэксперта, скрытое под челкой, но я был уверен, что черные глаза рыскали по полу. Фран замер, как статуя, но губы двигались, шептали, это выглядело странно...       Вопросов не хотелось задавать и мы двинулись на выход в тишине, нарушаемой тихими шагами...       Франа слегка потряхивало, он мешкался, неразборчиво бормоча себе под нос, похоже продумывая в голове замысловатый план, а после и вовсе застыл в шаге от двери.       — Войд, может заглянешь вечерком ко мне, — Фран поправил челку, наконец, набравшись смелости, вскинул голову. Теперь он не выглядел таким смелым, больше тревожным и тактичным, даже обратился ко мне по имени! — Посидим, поговорим, ничего такого! — Он нервничал, его нога слегка притопывала, а руки заведённые за спину, наверное, ломали друг другу пальцы. Я хмыкнул, окидывая его печальным взглядом. Сейчас его предложение не казалось каким-то плохим и прочее. Может так подействовало это событие? Или же его обращение? Может поведение? Не знаю точно, но я неловко затрепыхался метаясь взглядом от двери, к его фигуре, что за пару секунд смогла немного приосаниться и возрасти в размере, сделал это ещё парочку раз, я сдался, махнул головой, как лошадь, и прицепил к нему своё внимание.       Его слегка лихорадило. Почему я не обратил на это внимание? Лицо побагровело и покрылось испариной. Кадык дрожал, как и грудь с плечами, что грузно поднимались, чтобы стремительно опуститься, выпуская громкие охи, который мужчина пытался скрыть и прикрывал рот рукой. Его что-то душило. Аллергия? Не замечал за ним такой. Заболел? Он не упускает возможности отдохнуть. Это было что-то другое, но я упустил эту нить... И вернул, только через время, когда было поздно.       — Адрес. — Я лениво прикрыл глаза, готовый запоминать каждое слово, чтобы не слышать эту звенящую тишину, но тот заглох, как мотор старенькой семёрки. — Вот, чёрт. — Я цыкнул языком, недовольно открыл глаза, словно мужчина мог куда-то деться. Оскал дрогнул на моём лице, голова неприятно трещала, я потянулся к ручке, всё ещё ожидая, хоть чего-нибудь от своего дружка, что давненько проглотил язык и тот уже, по моим подсчетам, должен выходить через другой проход. — Адрес, или это была шутка, малыш?       — Что?! А, да! Конечно! — Он выудил маленький блокнот вместе с ручкой из кармана медицинского халата и стал царапать бумагу. Его пальцы дрожали, когда он делал новую завитушку.       «Этот гад, похоже издевается» — На бумаге, чуть ли не каллиграфическим почерком, был адрес, что находился от меня всего лишь в пару кварталов. Меня повело, но я сдержал резкий порыв повести плечами и скорчить не самую приятную гримасу. — «Мне это не нравится! Ой, как не нравится!» — Я рванул ручку на себя, перепугав бедную Тесс, выпрыгнул в коридор. — «Сегодня будет весело» — Огибая людей, словно специально поставленных мне на пути в разброс, я дошёл до Майкла, мило ворковавшего с рыжей секретаршей.       — Войд, ты прям нарасхват! Тебя уже ждёт в машине Питер! Давай, красотка, шевели бедрами на стоянку! — Его хохот утих, но его восполнил гул улиц. Как он и говорил, на стоянке меня ждал Питер, мой коллега, молодой брюнет лет 25, с привлекательными формами и с хорошим послужным списком. Он облокотился о машину, похоже у него была ещё одна ночка без сна и вновь я буду «усовершенствовать» свои навыки.       — Ключи тебе! — Питер завалился на заднее сиденье, а я включил зажигание, проверил показатели и рванул вперёд. Дорога ничего не предвещала, знакомые улочки, дорожки, лица — это всё я помнил детально. На светофоре мигнуло красным, было время собраться с мыслями. Сзади послышался приглушённый храп, а следом недовольное бурчание, Питер перевернулся на бок, прикрывая глаза рукой. Я вытянул скомканную бумагу и провёл пальцем по аккуратным буквам.       — Я свихнулся! — Шепот почти не разборчивый, голова пустая. Я смерил бумагу ещё пару раз, словно она могла ожить и сбежать от меня. Зеленый. Я затолкал её обратно в карман и вдавил в пол. Машины тронулись, ровным рядком, колонной двинулись вперёд, словно сговорившись в одночасье рассыпались по сторонам, оставляя Войда одного — За это мне влетит, но скоро будет бездорожье, так что я пас!       Выученная дорога. Частные домики вздымался по сторонам. Я грустно выдохнул.       «Почему он не остался у себя дома? Зачем остался в каком-то дешёвом отеле?! Лоренс, ты чёртов идиот!» — Зубы заскрипели, злость хлынула на меня, обжигая меня. Я шумно задышал, на секунду прикрыл глаза, когда открыл, еле сдержал нервный смешок. Светлый домик, что принадлежал Лоуренсу, обнесенный забором, который облепил плющ, не мог скрыть темной макушки и сдержать грубый голос. — Чёрт возьми! Что тут творится?!       — Возьми пистолет и будь начеку, он точно не из примерных гражданинов. — Я вздрогнул от неожиданности, Питер вылез из машины. Я заглушил двигатель и последовал за ним. В горле резко пересохло. Высокий темнокожий мужчина, в каком-то бордово-черном балахоне, непринужденно, спокойно перекидывался слова с тем старичком, которого я видел утром в участке. Я чувствовал, как мурашки пробежались по моей спине вниз, словно тоже хотели убежать. Избежать столкновения с красными глазами. Внутри всё сжалось, воздух стиснул меня, что мне оставалось глупо открывать рот и снова закрывать.       — Здравствуйте, господа полицейские! — Он развёл руками, я лишь наблюдал и ничего более. Питер напрягся. Не услышав ответа, мужчина негромко хлопнул в ладоши. — Меня зовут Шангрин, если вам будет так легче! — Напарник неопределённо буркнул, или мне так показалось, но Шангрин, странное имя, широко улыбнулся, протягивая руки. Когда они закончили, Питер кивнул в мою сторону.       — Войд. — Тихо шепнул я, как тайну, что надо было скрыть от алого заката, плывущего в его глазах, которыми я был заворожен.       — Приятно, мистер Войд. — Его рука коснулась моей, жар проник в моё тело. — «Почему он такой горячий?» — Я отступил и вновь увидел того старичка: «Бастиан!» кричало сознание, словно мне это поможет. Он всё также трясся, но лицо его было спокойным. Бежевый костюм, шелковистая рубашка, приятный для глаз зеленый галстук. Седые волосы аккуратно зачёсаны назад. Он был деловит и неразговорчив, как статуя. Хотелось прижаться к нему. Спрятаться в тени. Почему именно он? Такой маленький, чахлый, но вызывал больше спокойствия, чем Питер, что был точно сильнее и выше.       Он увидел меня. Его глаза коршуна, что вцепились меня, как в добычу. Холодной сталью прошлись по мне и всё встало на свои места. Я снова ожил, а его голос, меланхоличный и усталый, мягко объявил: «Прошу в дом, господа.»       Старик улыбался, я застыл, а за мной следили два океана крови, хоть в глазах его и пылала жар, но по спине пробежался холодок. Меня метало, и голова от этого пухла. Слегка басистый, грубый и властный голос шептал мне на ухо, опаляя воздухом.       — Да, прошу, мистер Войд, пройдём в дом.

***

      «Это фраза и тогда и сейчас бросает в дрожь, я не привык быть овечкой, вещью в чьих-то руках. Игрушкой. Но его глаза говорили об обратном.» — Войд вздрогнул, Шерон кинула на него недоверчивый взгляд и повела его дальше, через толпу, что тянула к ним свои руки. Мужчина всё не мог отойти от воспоминаний. Заглатывая их с трепетом, медленно пережевывая, но с трудом проталкивая дальше. — «Тогда был он, его голубые глаза и детский голосок.»       Войд помнил его маленькую фигуру, худую и тонкую. Копну каштановых волос, что вихрем разметались по голове. И два блестящих, голубых глаза, что ослепляли своими искрами. Он спас меня и затащил обратно, водил меня за нос, привязал к себе, как пса, который всегда следовал за хозяином. Ложный спасательный круг, из которого я выбрался, отталкиваясь от дна, в которое был затянут. Его омут, такой мутный, опасный, манимый своей тайной. Я был опьянён им.