Храм на холме и адская Канцелярия

В ночной час в церкви горела только пара свечей, отбрасывая неровные колеблющиеся тени… Би со стоном распрямился, и просто лёг на холодные плиты храма, глядя верх, где очертания стен растворялись в темноте. – Всё, Чэн. Прекращай. Это бессмысленно. Ты хочешь невозможного, смирись. Посмотри на себя, ты похож на живого мертвеца, не уходишь отсюда ни днем, ни ночью. Голос пастора звучал глухо и надтреснуто, похоже надо было хотя бы воды… он не помнил, когда что-то ел, пил, или когда спал последний раз – всё слилось в единый бесконечный речитатив внутренней молитвы… - Нет. Хочешь сказать, грош цена моей вере? А твоей? Ты так и не нашел в себе сил, чтобы измениться? - Я не знаю, - вздохнул инкуб. – Это как… тишина. Я слушаю её и говорю с ней. Мне так спокойно не было никогда, как здесь, рядом с тобой. Если бы можно было остаться… но я не стою твоей души. Отпусти меня. - Не могу. Принеси воды. Повозившись, Би поднялся, проделав недлинный путь до кухни и обратно со стаканом. Сам он тоже двигался с трудом, но упорно запрещал кормить себя снова – жажда и боль стали привычным фоном и как будто поблекли. Возможно, умереть просто оставшись без энергии – не худший способ. А этому упрямцу придется жить, и однажды он вернет себе безмятежность и чистоту и пойдет дальше – такие сильные люди не ломаются просто так. Да и кто он ему? Порождение тьмы, которое, сколько не старайся, не удалось вытащить к свету? Печально, не более. Да, так будет лучше всего. Всё равно осталось недолго… Чэн благодарно принял воду, выпив половину, вторую вернул. – Тебе тоже нужно. Губы растрескались. – Он легко коснулся лица Би, отмечая, как заострились черты и запали глаза, уже не вспыхивающие нездешним огнем. – И хватит уже упрямиться. Сегодня я усну и буду ждать тебя там же, под деревом… Не успел он договорить, как свечи ярко вспыхнули, а в углу материализовалась высокая темная фигура. Похоже, у них гости… В то же мгновение из алтаря разлился свет, соткавшись в белокрылого ангела. - Рафаил?! - Азазель?! - Так вот кто тут воду мутит! Всё так же меня ненавидишь?! – зашипел козлоногий, выступая из тени. От него веяло жаром, на ковровой дорожке оставались дымящиеся следы. – Какой позор, архангел, и опустился до мелких пакостей? Ангел шагнул навстречу, раскрывая крылья, отчего по храму пронесся порыв ветра. – Окстись, демон! Что ты несёшь? У меня по-твоему, дел других нет? - Ври больше. Не случайно же ты сюда приперся! Не лезь в мои дела! - Ты в церкви, падший. И это у меня здесь дела. А твоё место – в аду, и чем глубже – тем лучше. Би с Чэном вжались в угол, наблюдая за ссорой. Похоже, про них забыли… но ненадолго. - Я уйду, но заберу с собой своё. - А с чего ты решил, что здесь есть что-то твоё? – искренне изумился архангел. - Этот демон и священник... - Сочувствую, но они останутся здесь. И их будет судить высший суд в моём лице. – Архангел выразительно посмотрел на огненный меч на своём поясе. – Один раз я уже отправил тебя в преисподнюю, поверь, мне не составит труда сделать это снова. Хотя, пока можешь остаться – пройдешь по делу как свидетель. Первоначально Рафаил собирался посмотреть на диковинку, и решить всё на месте по-тихому, отправив демона обратно в ад, а священника – в монастырь, до конца жизни грехи замаливать. Но теперь дело приобретало совсем другой оборот. Ещё разок щелкнуть заклятого врага, Азазеля по носу – что может быть приятнее. Сохраняя суровый вид, архангел решил, что это он удачно зашел, и настроился насладиться шоу, поворачиваясь к съежившимся в углу человеку и мелкому демону: - Готовьтесь… Азазель про себя ругался, на чем свет стоит. Из всех архангелов больше всего он ненавидел именно Рафаила. Ненавидел и боялся. В прошлое их сражение он остался без крыльев, безжалостно отрубленных вот этим самым мечом, который сейчас болтается на поясе этого кучерявого. Тогда его заживо похоронили в пустыне, закопав в песок так глубоко, что освобождение заняло у него целую вечность… как бы он не кипел и не плевался, повторения демон точно не хотел. Теперь заполучить назад Хуа Би, ставшего свидетелем этой сцены, нужно было во что бы то ни стало. Первым делом он вырвет ему язык… а уж потом будет отрывать маленькие клочки очень-очень долго… Зал церкви на глазах трансформировался: появилось возвышение, на котором расположился архангел, рядом возник постамент с огромным фолиантом, распахнувшемся на середине, человек и инкуб оказались в центре, под яркими лучами софитов, Азазель – на скамье сбоку, утонувшей в тени. - Сперва выслушаем обвиняемых. Хэ Чэн. Ты впустил во вверенный тебе храм инкуба. Прожил с ним почти месяц. Твоя душа носит следы близкого с ним общения. Обманом ты заставил людей молиться за него. Я всё верно изложил? Что ты можешь сказать в своё оправдание? Чэн молчал. Вместо него ответил Би: - Рафаил, могу ли я ответить за него? - Попробуй. - Пастор Хэ не знал, кем я являюсь, я проник в храм обманом. Мои попытки искушения ничего не дали. Движимый исключительно милосердием, даже к такому порождению тьмы, он не дал мне умереть от голода. Хэ Чэн не обманывал людей – они следовали за ним по своей воле. Слова демона немногого стоят, но если я могу просить… - Довольно, - прервал его архангел. – Я услышал тебя. Задам один вопрос. Чего ты хочешь? - Отпустите нас. Я скоро перестану существовать, а он сможет жить дальше. - Азазель? Есть что сказать по делу? - Что за грёбаный спектакль…, - проворчал Азазель. – Ну, ладно. Этот поехавший – мой бывший сотрудник. Я доверил ему важное задание в лице этого не менее поехавшего святоши. И они на двоих устроили здесь какой-то цирк с конями. Надеюсь, господин судья, мои показания были достаточно ценными? Я могу уже забрать их? Архангел вскинул руку, и всё вокруг замерло. – А теперь побеседуем с глазу на глаз с тобой, пастор. Ты же понимаешь, в чём на самом деле заключается твой грех, и что за него придется нести ответственность. Чего ты хочешь? Чэн поднял голову, упрямо взглянул в глаза. - Я верю, что Бог есть любовь. Каждая душа заслуживает иметь выбор. У меня был выбор, и я его сделал. Но был ли выбор у Хуа Би, рожденного демоном? Думаю, нет. Готов понести любое наказание, но дайте ему шанс. Рафаил улыбнулся. - Что ж. Похоже, я услышал всё, что хотел. Он опустил руку, и время вернулось к своему течению. - Именем Божиим, объявляю решение по делу. Инкуб Хуа Би, раскаявшийся в своих деяниях и попросивший Бога о прощении, при молитвах за него многих невинных душ, проживет свою жизнь как человек, и будет судим после смерти по делам его. Священник Хэ Чэн, по неосторожности и излишнему рвению в помощи ближнему, запятнавший свою душу, сложит сан, и после смерти будет судим по делам своим и по делам Хуа Би равно. Вы принимаете это? - Принимаю, - прохрипел Чэн и потряс за плечо стоящего рядом Би, который никак не мог въехать, что сейчас было произнесено. – Би. Отвечай. - При… принимаю. - Вот и ладушки, - архангел поднялся, захлопывая толстенный фолиант, в котором по ходу дела фиксировался протокол заседания. – Азазель, спасибо за участие, тебе пора. Думаю, напоминать о невмешательстве в судьбу этих двоих тебе не нужно? - Что за блядст… - начал было демон, но архангел, уже не таясь, рассмеялся: - Изыди! И Азазель исчез во вспышке белого пламени. – Ишь, обнаглели. В дом божий как к себе домой шастаете… да ещё и на постой остаться норовите. Дайте водички попить, а то так кушать хочется, что переночевать негде, да? Он повернулся к так и не пришедшим в себя Хуа Би и Хэ Чэну. - Ну, какого быть человеком? - А… уже? - Решения божьего суда приводятся в действие незамедлительно. Сегодня можете остаться здесь. Так, задержался я тут с вами, - он направился назад к алтарю. - Рафаил… - обратился к нему Чэн. – Могу я спросить? - Люди напридумывали себе много правил, но не все из них совпадают с реальными законами божьими. В одном ты прав - Бог есть любовь… - Рафаил махнул рукой, шагнув в появившийся круг света и исчез. В церкви сразу стало темно – за это время свечи догорели без остатка…