未来のリドル

POV: Токаку    Способность Юно заключается в том, что чем больше идёт угроза её жизни, тем сильнее проявляется Праймер. И если это так… то это вполне объяснило бы моё внезапное желание защитить её. По идее, я должна была убить Юно, чтобы доказать… что то был мой выбор касаемо её защиты. Но я сразу поняла, что это не тот выход, чтобы разобраться в своих чувствах… и что я просто-напросто пожалею об этом. Юно не хотела никем манипулировать, я понимаю это. Она не виновата, что неосознанно использовала Праймер. Не виновата! Она все это время любила меня. И зла никому не желала. Ту же Инукай она убивать-то и не хотела. Просто хотела спасти мою шкуру, потому что любила меня. А я… даже не замечала этого. Вернее, не хотела замечать. Я защитила её, но самого главного – поддержать её морально, я не сделала. Поэтому я только и делала, что была лишь её живым щитом.   А теперь… из-за моего эгоизма, из-за моих идиотских моральных ценностей, из-за моего чёрствого, недоверчивого характера, она довела себя до такого. Довела себя до самоубийства. Я… опоздала. И сейчас она обмякла на мне; я подхватила её, когда та начала падать. Она, отказавшись убивать меня, пырнула себя ножом. Он торчит из её груди. Я чувствую запах крови. Юно ещё в сознании, тяжело дышит. Что мне делать? Она же не умрёт, так ведь? Чёрт. Она не должна умереть, я уверена. Прошу Юно, живи…    - «Гххх… я не могу убить тебя… такова судьба…» - Юно тихо всхлипывает, все ещё находя силы говорить… - «Токаку… поцелуй… меня…»  - «Угу…» - тут же киваю ей и закрываю глаза, поднеся её лицо к моему, обнимая её.    Наши губы медленно соприкасаются, это единственное, что я могу сейчас сделать для неё… чувствую, как слёзы Юно стекают по её щекам и капают на мои, я чувствую вкус крови на губах, и… хоть бы это был не прощальный поцелуй.     - «Ты… хорошо целуешься, То…каку-сан…» - это последнее, что смогла выговорить Юно…  - «Думаю, твоя семья… такая же, как и моя.» - хмурюсь, пытаясь сдержать подступающие слёзы.    «Токаку-сан… сочувственно смотрит мне в глаза. Плывёт.... я не заслужила этого взгляда. Я заслужила смерть. Тебе грустно, Токаку… хочу погладить тебя по голове… не могу. Я не знаю… прости. Я обещала, что больше не буду плакать… но… как только слёзы полились с глаз, я не смогла их остановить…. Я уже и не помню, что случилось. Похоже, Токаку-сан я больше не увижу…»    Я не знала, что мне ей следовало сказать. Это единственное, что пришло на ум. Чёрт.   Пока с её затухающих розовых глаз стекала солёная жидкость, она улыбнулась. Почему… даже сейчас она старается это делать, после всего того, что с ней произошло? Я правда пыталась понять тебя, Юно.  Юно закрыла глаза и хлипко откинула голову на моё плечо – я больше не могу держать это дерьмо в себе.    - «О-она вс-сё же убила себя… я хотела убить Юно, прикинувшись тобой, потому что это было бы весело, н-но уже не судьба. Кха-кх-экх-кх..! Гххх… ты оказалась… не лучше меня. Умеешь лишь… Кха…! ..чудище из гнилого моря, свет солнца которых…» - Нио решила поиздеваться напоследок. Да плевать на неё…    - «Юно… Юно..! Кьх-гх-х… Ю..но…» - уже не замечая того, реву как ребёнок, прижав ещё тёплую Юно к себе. Чёрт… сколько лет я уже не плакала? Наверное, когда тётю убили… не помню.  Юно… больше не заговорит со мной.  ***  На пороге кладбища стоит Юри, наблюдая за сценой смерти. Подходя к истекающей кровью Нио, та медленно поднимает уголки рта, приказывая трупу:    - «Нио. Нельзя умирать. Слышишь меня? Ты не умрёшь. Это приказ.»     Она провожает до машины скорой помощи мёртвую внутри Токаку, безмолвно тащившую остывающую Юно. Пострадавших увозят.    - «Поздравляю тебя, Адзума Токаку. Учитывая произошедшее, ты занимаешь место Гасай Юно и становишься победителем. Скажи мне, чего ты желаешь?»    Токаку, не проронив ни слова, так и стоит, сгорбившись, смотря куда-то за пять ярдов.    - «Эх.» - Юри смиренно вздыхает. - «Ладно. Тогда пока повременим с этим. Приходи ко мне, когда примешь решение.» - женщина уходит, так и не дождавшись ответа.    Оставшись наедине с собой, Токаку измученно падает на колени и начинает по новой надрывисто рыдать.    - «Какое там к чёрту желание… если Юно здесь больше нет, это уже бессмысленно… Гкхх… ахахах…»  ***  POV: Токаку.    Не вспомню, сколько прошло времени с того момента, как Юно отвезли в больницу. Всё это время я отчаянно помогала врачам стабилизировать состояние Юно. Они сказали мне, что у неё диагностирована сильная кровопотеря, потому и очнётся она нескоро. К счастью, жизненно важные органы не были задеты. По словам Юри, хирурги, проводившие операцию, были в шоке, увидев вместо нормальных человеческих органов какое-то месиво. Им она приказала, чтобы они сохраняли эту врачебную тайну. Я же просто сидела сутками напролёт в палате, где лежала Юно, игнорируя сон и еду. Пила лишь чай. Одной медсестре даже пришлось насильно заставить меня съесть хоть кусок хлеба, пока мой организм ещё не начал отторгать пищу. Из-за этого мне приходилось 3 раза в день хоть что-то пихать в рот, находясь под присмотром этой медсестры. Не ебу, сколько дней я не спала – под глазами уже чётко виднелись синяки. Мыться стала через силу. Депрессия, которую мне диагностировал в детстве Каиба, рецидивировала.  Каждый день проходил в напряжении. Выход из зоны комфорта. С этим просто нужно справиться. Глядя на волосы Юно, у меня как-то самой уже седина на висках начала проявляться, но она особо была не заметна. Заметила это, когда ходила курить в уличный туалет.     - «Ёмаё, да у меня волосы как у ёжика накуренного...»    Да, я подсела на сигареты. Так уж получилось. Как иронично – натренированная наёмная убийца прямо сейчас стоит и курит в укромном на то местечке. Я не могла найти иного способа успокоиться, тренировки мне больше не помогали, все мои мысли были только об одном: лишь бы Юно выжила. Первое время я ночами рыдала над ней, крепко сжимая её руку, молила о прощении:  - «Прости меня, Юно… прости меня… прости, Юно…»    Хотя я его просто не заслуживала. Чувство вины сжирало меня изнутри, и только усилилось после недавно замеченных мною порезов на её запястьях. Всё-таки она для того и бродила по ночам, чтобы заглушить душевную боль физической. А я этому даже не придавала особого значения.  «Я же просто сидел и заплакал, но не было слёз, не было на лице написано, что мне плохо. Но в душе, как будто кто-то окурок об сердце тушил.»  А потом и вовсе слёзы закончились. Да уж, нормально плакать у меня не выходит. Скорее из-за давно укоренившейся привычки держать всё в себе. Я сидела и таращилась на неё стеклянным взглядом. В связи с бессонницей появилось чувство нереальности происходящего, но оно хоть как-то облегчало моё состояние – напрочь заглушало все эмоции. Время от времени курила, раз за разом, пока карманные деньги не кончились. Баба там одна молоденькая мне продавала, хотя мне только 17. Похуй, кто там спалит. Оказывается, Юно старше меня года так на 4. Во прикол.  И вот наступает тот день. Потушив последнюю сигарету об руку, щас прогуливаюсь около больницы. Ко мне подбегает запыхавшийся медбрат, который, по всей видимости, искал меня. Я же сухо спрашиваю, что случилось. Он молча проводит меня в палату. В голове крутились смешанные мысли: то ли сейчас мне протянут бумажку со свидетельством о смерти, то ли я увижу её живой, но в уже вегетативном состоянии.  А в ней… Юно теперь не лежала под капельницей. Она сидела, втыкая куда-то мимо пустыми, безжизненными глазами, слегка приоткрыв рот.    - «Токаку-кун… мне очень жаль вам об этом говорить…»  - «Что?» - перебиваю его, заставляя поторопиться с ответом.  - «Гасай Юно-сан… вряд ли придёт в себя в течение недели.»  - «Это как понимать?!» - не выдерживаю, вспылила малость. Юно жива. Так почему же я такая нервная?   - «Прошу, успокойтесь.»    Ко мне подходит медсестра, которая заставляла меня кушать.    - «Тело-то мы смогли вылечить… а вот душу, к сожалению, одними лекарствами не излечишь.»  - «…»  - «Я понимаю ваши чувства, Токаку-кун. У Гасай-сан, похоже, случилась защитная психическая реакция на эмоциональное потрясение – её разум застыл. Очнётся она или нет – зависит это только от неё самой. Единственное, что сейчас мы можем сделать, чтобы помочь вашей девушке – это отправить её на стационарное лечение в психиатрическую больницу.»  - «Понял.»    Хоть так… мне уже стало легче. Не знаю, очнётся Юно или нет, но отныне, я всегда буду рядом с ней. Что бы ни случилось, я всегда буду рядом. Я готова до самой смерти заботиться о ней.  К слову, японское правительство пока ещё не узаконило однополые браки, а значит – я не имею права входить в палату Юно, т.к. мы по закону не имеем такой социальной связи, как пара или родственники. Как я и думала, Юри помогла мне и посодействовала: она дала мне второй, переделанный под оригинал мой паспорт, в котором указывалось, что я мужчина; также она посоветовала мне одеваться максимально по-пацански (как я в принципе обычно и одевалась – синяя толстовка, серые шорты, кеды); логично, что я должна обращаться к себе, как к парню, чтобы уж точно представиться «парнем Юно». Впрочем, мне легко было выдать себя за индивид мужского пола, учитывая мои внешние данные, а также низкий тембр голоса, что выдавали меня далеко не как девушку. А ещё молоденькие медсестры часто говорили за моей спиной, типа: «Какой же он красавец!». Забавно.   В общем, я немного успокоилась. Попрощавшись с персоналом больницы, состав которых занимался лечением Юно, я поплелась дальше. Пришлось перевозить Юно на инвалидной коляске, так как самостоятельно передвигаться она пока не могла. Поймав нужный автобус, я перекладываю её на сиденье, после сажусь рядом. Едем сейчас в больницу, которая находится где-то за километр от городской. Юно так и сидит, неподвижно смотря в одну точку. Теперь она похожа скорее не на живой труп, а на куклу. Печальное и жуткое зрелище, если не сказать и хуже. Я все ещё держу её за руку. Аккуратно притягиваю к себе и целую.  «Сладких снов, Юно.»  Она засыпает и падает мне на колени. Мило. Не могла не улыбнуться слегка. Глажу её по голове, перебирая поседевшие длинные локоны нежного цвета сакуры.    - «Отдыхай, Юно. Я всё равно буду рядом.» - наклонившись, шепчу ей на ушко. Немного жаль, что она даже не вздрогнула.    Юно помещают в стационар. Я по-прежнему могу навещать её в любое время, работники психушки это хорошо ценят. Я познакомилась с одним психиатром, на вид ему было лет 35, такой весь с чёрными волосами и короткой бородой. Звать его Ямамото. Он был довольно дружелюбным мужиком. Поначалу наша беседа с ним была нудная и затянутая, ибо мне приходилось вспоминать все подробности жизни Юно, которые вспоминать я не особо-то и хотела. Ему я также предоставила дневник, который Юно тщательно от меня прятала. Нашла его в её сумке, когда собирала вещи. Читать я его не стала. Как сказал этот мужик, в нём она просто вела записи с указанием даты и места событий. Но также записывала свои жуткие сновидения и галлюцинации. Врач ещё с него подметил, что у Юно действительно были суицидальные наклонности. Говорил, мол, при прочтении дурно стало. Прочти и я его полностью, самой бы уже повеситься захотелось. Странный он диагноз ей поставил: «Пограничное расстройство личности*». Ну, спорить не буду. Всё-таки квалифицированный врач куда лучше меня знает, как лечить своего пациента.   Сижу здесь целыми днями, ничем особо не занимаясь, иногда отвлекаюсь на еду. В больнице тупо на перекуры бегала. Жрать вроде стала нормально. Прошёл уже, видать, месяц, как я ухаживаю за Юно, теперь уже в учреждении для душевнобольных. Как вдруг в палату входит незнакомец с длинными волосами и в очках, который обеспокоенно начал осматривать мою Юно. На врача он никак не смахивал. Никакой реакции от неё самой так и не последовало.    - «Извольте поинтересоваться: что вас сюда привело и по какой причине вы сейчас беспокоите эту девушку?» - деликатно я поинтересовалась.  - «Ох, прости, я тебя не заметил. Ты, наверное, её парень?»  - «Типа того.»  - «Ещё раз приношу свои извинения за своё бестактное поведение. Я приехал сюда, чтобы убедиться, в каком состоянии сейчас находится Гасай-сан. Так сложилось, что мы с ней давно знакомы.» - поклонился мне тот, кого я уже узнала – доктор.  - «Вы – Ирие Кёске-сенсей, если я не ошибаюсь?»  - «Всё верно. А откуда ты знаешь?» - улыбнулся мне доктор.  - «Ю… Кхм, Гасай о вас рассказывала.» - я соврала, не долго думав над ответом.  - «Вот как.»    Ирие рассказал мне, как и при каких обстоятельствах сюда попал. Представившись врачом и показав своё удостоверение личности, ему удалось войти в клинику.  ***  POV: Ирие Кёске    Незадолго до прибытия в больницу, где лежала Гасай-сан, я почувствовал что-то неладное, когда закончил свою рабочую смену.  «Что-то уж задерживается она. По идее, в той школе уже должен был пройти выпускной.  …  Я должен идти. Надеюсь, мои опасения не окажутся верны.» - подумал я.  Пытаясь унять чувство тревоги, я позвонил директору школы, в которую Юно Гасай поступила, переехав из Хинамидзавы. Мне ответила женщина, представившись, как Мейти Юри. Помнится, она помогала мне в реабилитации Гасай-сан. Она сказала, что я могу хоть сейчас приехать к ней, если у меня имеются какие-либо вопросы по этому поводу. На мой взгляд, данное решение Гасай было слишком спонтанным. Если учесть, что незадолго до переезда в Токио Юно была в глубокой депрессии, у меня ещё тогда появились смутные сомнения: как Юно, находясь в столь беспомощном состоянии, смогла сама добраться до станции в Нагое? Возможно, что звонок Юри-сан, её слова, как-то положительно смогли повлиять на неё. В конце концов, она так и не смогла закончить школу. Возможно, Гасай-сан действительно захотела дополучить образование, чтобы иметь какие-никакие шансы на дальнейшую полноценную жизнь. Это, я считаю, похвально, что она сама приняла такое решение. Но что-то внутри мне подсказывало, что что-то здесь было не так.  Из-за растущего в груди беспокойства, я сразу же приехал на машине в Токио, предварительно узнав адрес местонахождения учебного заведения и номер кабинета директора, чтобы узнать: точно ли в порядке Гасай-сан. Как снег на голову, мне сообщили, что она сейчас в психиатрической больнице.  «Кошмар. Я должен поспешить туда.»  ***  POV Токаку:     Мы поговорили по душам с доктором. Он посчитал похвальным моё решение «вознести на свои плечи ответственность за Юно». Впрочем, так оно и есть. На моем месте другой бы банально забил хер на это. Говорил, как хотел бы удочерить Юно, Сатоко и Сатоши (близкие друзья Юно, насколько я поняла), но т.к. тот был не женат, естественно, сделать он этого не мог. Из его слов я также узнала, что Сатоко с Сатоши сейчас проживают в Окиномии, в городе, находившемся по соседству от Хинамидзавы. Он также сказал, что Юно пока не стоит видеться с ними. Причину не объяснил. В целом, он создал впечатление добродушного человека, которому определённо стоит доверять.    - «Я правда рад, что ты пошёл на такое ради неё. Спасибо тебе. Ох, вспомнилось кое-что…» - вытирает слезинку с глаз.  - «Что?»  - «Как Гасай-сан защищала Сатоко. Но себе помочь так и не смогла. «Прежде чем спасать кого-то, в первую очередь спаси себя.» Шион-сан, помнится, это говорила ей.»  - «Она права.»  - «Да. Юно старалась всем помочь, но про себя совсем забыла.»  - «…» - «Извините, забыл спросить: как к вам обращаться?» - спросила, попытавшись соблюсти вежливость.  - «А, точно. Ахахах. Обычно меня называют «Тренером». Но можешь просто «Доктор Ирие». А тебя как зовут?»  - «Адзума Токаку.» - «Странный, кстати, псевдоним. Почему «Тренер»?»  - «Рад знакомству, Токаку-кун.» - «Я периодически подрабатываю тренером бейсбольной команды. Спорт – замечательная вещь для укрепления духа и здоровья.»  - «Ну да...»    Мы попрощались с «Тренером». Он ещё раз поблагодарил меня. Я снова осталась в палате наедине со своими серыми мыслями, Юно всё также безмолвно сидела на койке.  Чёрт. Вспомнив приёмных родителей Юно, почему-то вдруг вспомнила свою бабку. Она, может, и не морила меня голодом, запирая в клетке, но точно пиздила меня мелкую, как не в себя, орала матом, считав это частью тренировки. Никогда от неё заботы, как таковой, не чувствовала. Думаю, благодаря тёте я не стала в конечном счёте бесчувственной психопаткой. Но эта дрянь старая всё же сделала из меня эмоционального инвалида. Кажется, тогда я перестала проявлять эмоции, держала всё в себе. Бабка, убив мою тётю, избила меня за попытку побега. В тот же день я пробралась ночью в её комнату, и зарезала её. Убила я бабку. Но в отличие от Юно, я сделала это умышленно. Хотела отомстить ей за смерть тёти, заменившей мне маму. Просто достала она меня, вот и всё. А потом всё как-то узнали. Тогда я и встретилась впервые с Каибой, который, ну считай что был моим частным психологом. Ну, психологом и психиатром он действительно является. Короче, пошла в ту школу, обучавшую наёмных убийц. Ничего там интересного не было, насколько помню. Разве что куча девок сохло по мне, за этим было забавно наблюдать. Благодаря моей физической силе, как у мужика, всегда занимала место победителя на соревнованиях. Но мне было глубоко плевать на это. Мне ни черта не хотелось от жизни, ровно как и жить тоже. Но я не решалась совершить самоубийство, к тому же Каиба мне правда помогал оправиться. Ну, его я периодически посещала. Хех, я даже причёску решила забацать, как у него, ибо реально мне больше короткие подходили. Да и сами волосы дальше шеи еле как росли. Помнится, когда перевелась в другую женскую группу, училка спросила меня, мол, класс не попутал? Сама-то меня с пацаном спутала. Я тогда мало разговаривала, так что ничего ей не ответила. Каиба ей потом объяснил, что я та же Токаку Адзума, просто решила стригануть волосы. Из-за этого меня многие «мальчишкой в девичьем обществе» называть стали. Каиба постоянно с этого ржал. Что-то я в последнее время вообще с ним не связывалась. Много хлопот досталось мне, как ни крути.  С тех самых лет, когда ушла из дома, я всегда чувствовала себя одиноко, насколько помню. Вряд-ли мне это нравилось. Но я знала: это одиночество делает с тобой самые ужасные вещи. Вещи, которые заставляют тебя чувствовать себя куском мусора, обозленного и унылого… просто разъедают тебя.  Всё-таки, человека я убила… и остановилась на этом. Храм, проклятие… просто они хотели, видать, чтобы я забыла этот эпизод. Ну и наблюдали за мной. Надо бы как-нибудь навестить их «могилу». Мамы и тёти. Стыдно мне перед ними, что я такое чмо ебаное, довела девчонку свою до белого каления. Страдала Юно, теперь мучаюсь я. Так и должно быть. Ночной город за окном. Дома молчат. Тоже, походу, тоскуют или просто устали. Размыто стала видеть. Только сейчас это заметила. Из-за дереализации, наверное. Сев подле кровати, кладу голову на койку. Юно спит.  Бля… похоже, я щас тоже усну. Впервые за несколько дней... Или недель? И как я не съехала с катушек или не сдохла после такого? Мой организм и такое может походу выдержать. Я прям мировой рекорд побила, как бы это смешно ни звучало. Ладно, пожалуй, можно… подрыхнуть…    - «Поправляйся ско…рее. Юно…»  ***  Доктор Ирие снова приходит навестить лежащую в койке Юно и её «парня-сиделку». Токаку уже спала, подложив руки под голову. Оставив на столе гостинцы – лоток с охаги и завёрнутое в газету странное содержимое, доктор уходит зачем-то. Через 5 минут тот уже подходил к палате, на руках у него был серенький плед; он попросил одолжить его у ночного дежурного.    «Токаку-кун наконец-то уснул. Судя по тому, какие у него синяки под глазами, спит он очень плохо. Эх, славный малый. В наше время уже редко встретишь таких самоотверженных парней.» - недолго думая, Ирие накрывает тем пледом синеволосого беспокойного.  ***  POV: Токаку    - «Уххх, бляя…»    Чёрт, за окном уже вечер. Сколько дней я проспала? Меня что-то мажет. Голова кружится и трясётся, беспричинная тревожность. Не сразу понимаю, где сейчас нахожусь. То, наверное, из-за пересыпа. О, тут плед около кровати лежит. Не помню, брала я его на ночь? Хрен знает. Мне ещё и сон какой-то дебильный приснился.  Там, вроде, всё начиналось с каких-то непонятных отрывков. Эротического характера, чёрт возьми. Я потом оказываюсь у себя дома, мои родные проводят уборку во дворе, я к ним присоединилась. Не могла чётко расслышать, че они говорят. Какие-то слова говорили, несовместимые друг с другом по смыслу. Бред, в общем-то. Я потом легла на кровать и курила, а всем как будто пофиг было. Ну и всё, вроде. Чёрт, голова болит. На столе лоток с едой. Стоит пожрать. Охаги. Вкусные. А это что за бумажка? А, мясо... Человеческое. Надо накормить им Юно, полагаю. Кто-то принёс мне это. Спасибо ему, значит.  Постоянно думалось о близости с ней, но не о той, которая присуща взрослым – секс и тому подобное; такой невинной и милашной, по-детски, в общем-то, наивной. Целовала её каждую ночь, будучи наедине с ней; рассказывала в одностороннем порядке, как провела день, что делала, что поела и т.д.; кажется, что в те моменты я была более разговорчива, чем обычно; неторопливо гладила по голове, спине, стараясь её так успокоить, в итоге сама же успокаивалась. Кормила её хорошо. Она реагировала нормально – спокойно проглатывала еду, правда не пережёвывала, я ей в этом сама помогала; хорошо, что вообще сейчас хоть на что-то реагирует. Врачи помогали мне мыть её, переодевала я её сама. Юно, кстати, в туалет не ходила. Вообще. Но насколько я поняла, ей это не причиняет дискомфорт. Врачи говорили, что у Юно отсутствует кишечник и мочевой пузырь – эти органы ещё тогда вырезали вследствие их негодности после травмы.   «…А у меня вот, даже вчера такое было. Бывает, что… не спишь пару ночей и когда днём засыпаешь, неважно где. Снится не то, что дома. Чужое такое всё.»  Проспала 2 часа, проснулась под ранний вечер. Опять снилась какая-то мешанина, словно то были мои воспоминания. Воспоминания, которых не существовало. Дату в телефоне даже помню. 12 декабря. Зима. Я с Юно, одноклассниками из Курогуми, играли тёмным зимним вечером в снежки в городе, бесились, гуляли в общем, как нормальная молодёжь. Мне на момент сна казалось это совершенно нормальным, а сейчас я понимаю: как такое в принципе возможно, мы же не были друзьями? Да и друзей у меня никогда, в общем-то, не было… Я ещё слушала какую-то песню, вместо нормального названия в которой были арабские символы. Она мне понравилась, хотя я музыку вообще не слушаю. Жаль, что её тоже на самом деле не существует. Потом пришла домой, а там мама с тётей готовят. Я со сковороды кусочек попробовала, после зашла в спальню и села играть за комп. И на этом всё. Опять депрессия накатила. Увижу ли я снова улыбку Юно? После этого сна всё вокруг какое-то… незнакомое. Да и там тоже самое было, но я этого даже не ощущала. Не знаю. Пойду у охранника палёную сигарету попрошу. Он, вроде как, всем их продаёт.     The end?