Сорняки или Дикие цветы

      Этого не может быть.       Драко недоверчиво заглядывает в окно кафе. Трет глаза и моргает пять раз, но картинка совершенно не изменяется. Растрепанные черные волосы, детские круглые очки и молниеобразный шрам… Это Гарри Поттер. Гарри чертов Поттер.       Поттер бросает взгляд на дверь, а потом на часы, и как только его взгляд скользит к окну, Драко пригибается и прижимается к стене. Он достает из кармана маленькую карточку.

Волшебное Свидание Thrown Scone, 3 часа дня Правый угловой стол

      Бросив еще один быстрый взгляд, Драко убеждается, что все правильно. Его свели с Гарри Поттером.       — Стопроцентный успех, фестрал тебя дери, — бормочет Драко. — Черт, черт, черт.       Он засовывает карточку обратно в карман и достает флип-флоо. Снова коротко заглянув внутрь, Драко обнаруживает, что Поттер опять смотрит на дверь, ожидая его появления, и бросается в противоположном направлении, забегая в закуток, где можно аппарировать. Чары Незаметности прекрасная штука, но пальцы все равно подрагивают, когда он набирает номер Чжоу. Ее огненно-зеленый образ возникает, зависая над маленьким черным устройством, достаточно отчетливый, чтобы разглядеть ее улыбку. Драко сердито смотрит на нее.       — Как все прошло?       — Никак!       — Что? О, Мерлин, Драко, сейчас всего пять минут четвертого. Ты вообще ходил на свидание?       — Нет, не ходил! Случилась ошибка. Они все испортили. Это Волшебное Свидание неисправно!       — Ты решил так, когда сам даже не встретился с парнем? Волшебное Свидание гарантирует стопроцентный успех…       — Чжоу…       — Я тщательно исследовала этот сервис, как ты и сам знаешь. Возможно, твоя пара не самая привлекательная на первый взгляд…       — Это не…       — …но ты должен дать ему шанс, Драко. Как ты можешь говорить с такой уверенностью, если даже не виделся с ним по-настоящему? Не говорил с ним? Это просто свидание за чашечкой кофе, и…       — Это Поттер!       Глаза Чжоу расширяются, а ее рот наконец закрывается. Хотя Драко не уверен, что тишина лучше, чем непрерывная болтовня.       — Гарри Поттер? — наконец уточняет она.       — Да, Гарри Поттер. Ну конечно, Гарри Поттер. Ты знаешь еще каких-нибудь Поттеров?       — И из-за этого ты так разволновался? Ну нет.       — Я не волнуюсь! Это просто ошибка. Я не должен был с ним встречаться.       — Да. Может быть, произошла ошибка, но ты не должен отказываться от Волшебного Свидания. Если только ты не хочешь вернуться к дрочке в туалетах с безымянными маглами или волшебниками, которые хотят трахнуть тебя только в наказание за Темную Метку.       — Ты же знаешь, я не делал так уже…       — Знаю.       Неожиданное смущение пронзает Драко насквозь. Его пьяные признания Чжоу как-то ночью после слишком большого количества огневиски снова всплывают в сознании. Можно было бы даже решить, что она больше слизеринка, чем когтевранка, раз напоила его после долгого рабочего дня — они составляли отчеты об эффективности деятельности — только для того, чтобы вызнать все его секреты, но это первый раз, когда она напрямую затронула их.       Она выглядит раскаивающейся, но не извиняется. Он и не ждет, что извинится.       — Попробуй еще раз, — просит она. — Возможно, в твоем случае действительно произошла ошибка в подборе, но они разберутся. В конце концов, у них нет целого Отдела по эффективности, перед которым нужно отчитываться.       Драко фыркает.       — Я подумаю.       — Драко…       — Я сказал, что подумаю! Мне нужно аппарировать, потому что Поттер, скорее всего, появится в этом же переулке, если когда-нибудь поймет, что его обманули.       — Ты ужасен, — решает она.       — Вот, почему я тебе нравлюсь.       Драко захлопывает флип-флоо. Закрывает глаза и дышит. Может быть, Чжоу права. Может быть, это была просто ошибка. Ошибка в документации. Мерлин знает, что если время, проведенное в министерском Департаменте Систематической Оценки Эффективности Слаженности Производительности и Уровня Мастерства, и научило его чему-то, так это тому, что волшебный мир ужасно неэффективен.       Что самое худшее может случиться, если он попытается снова?

***

      Драко только-только возвращается домой с работы и даже не успевает запереть дверь в квартиру, как слышит яростный стук в окно гостиной. Он инстинктивно бросает взгляд на альков Флобера, находя там взъерошенную в явном раздражении сову, которая приподняла одно крыло, чтобы прикрыть голову. Настойчивая долбежка в окно продолжается, а когда клюв издает ужасающий скрежет — им безжалостно ведут по стеклу, — Драко спешит отворить створку.       — Мерлиновы яйца! — Он распахивает занавески и обнаруживает там сову из Волшебного Свидания с зажатым в когтистой лапе пергаментом. Драко впускает ее, и пергамент тут же падает ему в руки. — Полагаю, ты хочешь угощение и плату за то, что тебе пришлось так долго долбиться ко мне в окно.       Драко рассеянно взмахивает палочкой, открывая дверцу шкафа и почти пустой пакет от Фантастических сов Эрнестины, разворачивая свернутый пергамент. Взгляд скользит по содержимому.       — Двадцать один галеон и десять сиклей за это, — шепчет он себе под нос. — Лучше бы мне никогда не встречать Чжоу Чанг.       Как только сова съедает угощение, Драко гонит ее к открытому окну.       — Ты тоже лети, — велит он Флоберу. — Я могу тут застрять на некоторое время, так что немного полетай пока, хорошо?       Выдворив их обоих, Драко вздыхает и плюхается на свое любимое место на диване. Он призывает самопишущее перо, хватает с кофейного столика потрепанный экземпляр «Эффективная магия: Подарок всему волшебному миру» и использует его как импровизированную подложку. Драко хмурится, упирается стопой в край столика и приступает.       Он пропускает вступительную страницу — идеальная пара, роман на века, бла-бла-бла — и сразу переходит к вопросам на второй странице:

1. Любимый цвет:

      Драко тяжело вздыхает.       — Идиотизм, — ворчит он, тем не менее записывая ответ:

Изумрудно-зеленый.

      Драко уже переходит к следующему, когда вдруг останавливает себя, поднимая взгляд и хмурясь собственным мыслям. В прошлый раз он тоже ответил «изумрудно-зеленый». И да, сейчас он заполняет это повторно из предположения, что в магии произошел сбой, но разве не нужно сделать все возможное, чтобы предотвратить подобный катастрофический исход на этот раз? Было бы разумно изменить ответы, разве нет? Просто на всякий случай.       Он секунду теребит перо, но потом кивает, соглашаясь сам с собой, и, произнеся заклинание, стирает слова, написанные своим идеальным почерком, и начинает сначала.

1. Любимый цвет:

      Драко задумывается, пощекотав себя гусиным пером под подбородком, а затем решительно пишет:

Бордовый.

      Он смотрит на надпись и удовлетворенно кивает.       — Дальше.

2. Любимые блюда:

      Драко закусывает губу и яростно строчит:

Жирная еда. Перекусы. Что угодно искусственного цвета, желательно красно-коричневого.

      Он фыркает от собственной шутки.

Все, что угодно, с нулевой питательной ценностью.

      А затем, еще немного подумав:

Сардины. 3. Любимый предмет в Хогвартсе/Шармбатоне/Дурмстранге: Прорицание.

      — Ну это же очевидно.

4. Идеальная работа:

      — Надрать задницу тому, кто придумал эти вопросы, — фыркает Драко, но после некоторых размышлений лихорадочно заносит перо над пергаментом.

Департамент по утилизации драконьего навоза, капитан команды зачистки.

      Становится немного страшно, с кем его могут связать после такого-то, но, честно говоря, хуже уже никого быть не может, так что… Драко продолжает сражаться за свое место под солнцем.       Но, черт возьми, вопросы на последней странице — полное сумасшествие.       — Любимая форма облака? — Драко качает головой, делает глубокий вдох и пишет: — Фрактал.       После еще серия безумств, например:

Если бы у вас был домашний гиппогриф, как бы его/ее вы назвали? Если бы вы были маглом, какой вкус мороженого был бы вашим наименее любимым?

      И:

Почему Жмыры не линяют?

      Последнее — точно вопрос из разряда экзистенциального кризиса, если Драко когда-либо впадал в него.       Заключительный вопрос состоит из одного простого слова:

9. Дети?

      На что Драко отвечает:

Да, много. Может, семь. Я ужасно обожаю орущих, вонючих, невыносимых младенцев.

      На этой ноте он глубоко вздыхает, подписывается в пятнадцати необходимых местах, а затем бросает пергамент и книжку-подложку в сторону. Драко направляется прямиком на кухню, где наливает себе огромный бокал вина и ждет возвращения сов — он заплатил слишком много денег, чтобы его поставили в пару с Гарри Поттером.

***

      Драко постукивает по карману с палочкой, сопротивляясь желанию снова применить Темпус, потому что уже делал это незаметно дважды с момента своего прибытия. В первый раз было две минуты. Во второй — еще на одну больше. К настоящему времени его «партнер по свиданию» опаздывает как минимум на три минуты. Не худший грех в мире, и в парне вполне могут быть качества получше. Драконий навоз? Бордовый? Любой лучше Поттера, напоминает он себе. И, по крайней мере, в меню ресторана, которое подобрало Волшебное Свидание, присутствуют разнообразные блюда не бордового цвета. На самом деле это милое местечко с непринужденной атмосферой, в теплых тонах с полутемным освещением. Идеальное место для второго свидания…       Драко хмурится и достает карточку, дважды проверяя, что он в нужном месте, сидит в нужной кабинке в нужное время, когда…       — Очень извиняюсь, что опоздал. Там чуть не произошел инцидент с расщеплением… Малфой?       Драко вскидывает голову, раскрыв рот.       — ТЫ? Опять?       Ярко-зеленые глаза моргают с ответ за теми же безвкусными круглыми очками. Драко ненавидит эти очки. Возможно, даже больше, чем неряшливые взъерошенные волосы Поттера.       — Ты?.. — Поттер достает из кармана такую же карточку, и Драко видит название ресторана, написанное тем же расфуфыренным шрифтом, что и на его собственной.       — Тебе нравится бордовый цвет? — спрашивает Драко.       — О чем ты? — Гарри прищуривает глаза. — И что значит «опять»? Это ты меня бросил на прошлой неделе?       Драко захлопывает рот.       — В кафе.       — Не понимаю, о чем ты.       — Ну да. — Поттер проскальзывает в кабинку напротив Драко и имеет наглость открыть меню на столе. — Ты ел здесь раньше?       — Что ты делаешь? Почему ты сел?       — Я не люблю стоять во время еды. Кстати, ты платишь.       — Ты должен был бросить на меня один взгляд и бежать, куда глаза глядят.       Поттер откладывает меню.       — Как ты сделал на прошлой неделе?       — Это был вполне разумный поступок!       Поттер фыркает и, к большому ужасу Драко, снова берет меню.       — Хорошо. Я уйду.       — Не можешь просто поужинать со мной? — спрашивает Поттер, на этот раз даже не потрудившись поднять глаза.       Драко замирает, наполовину встав со стула. Он ощетинивается, даже когда чувствует, что лицо розовеет. Он поднимает подбородок, скользит обратно в кабинку и щелчком открывает меню.       — Не понимаю, почему ты так настойчив, — ворчит Драко, делая вид, что просматривает меню.       — Как считаешь, может быть, нас снова подобрали в пару, потому что ты проигнорировал наше первое свидание?       Драко смотрит поверх меню и видит, что Поттер все еще занят выбором.       — Со мной такого раньше никогда не случалось, — продолжает Поттер.       — На скольких свиданиях вслепую ты был? — Драко наблюдает, как лицо Поттера напрягается, но он мрачно улыбается и закрывает меню.       — Очевидно, их было слишком много, чтобы сосчитать.       — Хa, ха.       — Давай просто сделаем заказ, хорошо?       — Я не буду платить за лобстера.       — Если тебе так тяжело, я могу заплатить, — заявляет он с раздражающе дерзкой ухмылкой.       Драко свирепо смотрит на него.       — Заткнись, Поттер.       — Заставь меня, — говорит Поттер, но прежде чем Драко успевает придумать подходящий ответ (вариант, где его кулак затыкает Поттеру рот, представляется наиболее удовлетворяющим), подходит официант. Поттер выбирает бургер с картошкой фри и совершенно плебейский домашний эль.       — Я буду лобстера и ваше лучшее шардоне, — заказывает Драко, отдавая меню. Он будет сидеть на бутербродах с арахисовым маслом до конца недели, но Поттеру не нужно об этом знать. Поттер закатывает глаза, но Драко все равно чувствует искру удовлетворения.       Они погружаются в неловкое молчание. Драко барабанит пальцами по столу, скучая по приятному ощущению меню в руках. Поттер пододвигает к себе табличку с фирменными десертами и внимательно изучает ее. Драко жалеет, что не подумал об этом первым. Ему бы хотелось, чтобы приготовление магловской еды не занимало так много времени, а еще — чтобы у него была временная стрелка, который смогла бы перенести его к концу ужина, лишь бы наконец избавиться от присутствия Поттера и вернуться в свою квартиру. Там бы он пожаловался на все это Чжоу или погрузился бы в хорошую книгу, или даже занялся бы заполнением систематических отчетов об эффективности использования магловских артефактов, которые не получилось закончить на работе сегодня.       Драко жалеет, что заказал лобстера. Он не очень любит лобстеров.       — Стопроцентный успех. На кого-то нужно подать в суд, — ворчит он.       — Хм?       — Ничего, Поттер.       Поттер отодвигает табличку с десертами в сторону, когда им приносят напитки. Он благодарит официанта и делает большой глоток эля. Выглядит отвратительно. Пахнет так же.       — Ну ты же понимаешь, что это не значит, что у них каждый раз все выходит правильно с первого раза, да?       — Почему?       — Это просто означает, что они в конечном итоге к этому придут. Если ты будешь пользоваться их услугами.       Знания Поттера о Волшебном Свидании заставляют Драко задуматься, как долго он все-таки пользуется их услугами.       — Почему ты вообще зарегистрировался?       — А ты почему это сделал?       Драко хмурится. На челюсти играет желвак. Как будто это не очевидно.       — У некоторых из нас нет кучи подхалимов, валяющихся в ногах и умоляющих хоть об одном взгляде в их сторону, а тем более о свидании с драгоценным Избранным.       — Ты правда так думаешь? — в голосе Поттера проскальзывает какая-то резкость, от которой у Драко по спине бегут мурашки.       — Это правда, и ты это знаешь, — насмехается он.       — У меня мысль, — огрызается Поттер, — давай больше не будем разговаривать.       — Вообще-то, это была не моя идея продолжать потворствовать этому балагану под видом свидания, — фыркает Драко.       — Так как насчет того, чтобы не разговаривать? Как считаешь, сможешь справиться?       Драко скрещивает руки на груди.       — Да, вполне справлюсь. — Дрочила.       — Ладно, — говорит Поттер.       — Ладно, — говорит Драко.       — Я рад, — говорит Поттер.       — Да, я тоже, — говорит Драко.       — Тебе всегда нужно оставлять последнее слово за собой?       — А тебе?       Поттер открывает рот, но сразу же закрывает его и просто пялится. Драко ухмыляется и потягивает вино, пока Поттер допивает остатки эля и молча подает знак налить еще.

***

      Когда Драко возвращается в квартиру после свидания, наполненного молчаливым пережевыванием и обменом пристальными взглядами с Поттером, он находит развернутый свиток на обеденном столе.

Пожалуйста, оцените Ваше свидание по шкале от «Удивительно волшебно» до «Ужасный тролль».

      Драко фыркает и, не теряя времени, отмечает «Ужасный тролль», уверенный, что Поттер делает то же самое. Он колеблется над следующим вопросом:

Желаете пойти на еще одно свидание?

      Перо колеблется между «Да, несомненно!» и «Нет» рядом с рисунком хмурого волшебника, но в итоге он вздыхает и отвечает утвердительно.       Остальная часть пергамента, изначально пустая, заполняется новыми вопросами, и требуется всего минута, чтобы распознать в них ту форму, что он заполнил уже дважды. Ответы, видимо, не влияют на выбор партнера. Он впивается взглядом в вопросы, пальцами стискивая перо, и быстро нацарапывает один и тот же ответ на каждый из них:

НЕ ГАРРИ ПОТТЕР.

***

      — Ладно, — говорит Чжоу, бросая документы по эффективности на стол Драко. — Что за арахисовое масло?       Драко заставляет себя сглотнуть.       — О, не волнуйся, у меня на ужин остатки лобстера.       — Интересный выбор. — Чжоу сдвигает очки на макушку и щурится на него. — Что с тобой?       — Что ты имеешь в виду? Разве у тебя сейчас нет встречи по связям с общественностью?       Она машет рукой.       — У меня всегда встречи по связям с общественностью, это Министерство. Я серьезно, Малфой.       — Чанг, — издевается он, делая столь необходимый глоток тыквенного сока. Мерлин, даже уважающий себя первокурсник не стал бы готовить из этого обед.       Когда Чжоу просто продолжает стоять, раздражающе положив одну руку на край его стола, Драко закатывает глаза.       — Я снова виделся с Поттером.       Брови Чжоу поднимаются. Как и уголки губ.       — Не надо, — говорит он, отодвигая последнюю треть своего сэндвича. — Омар был единственной сносной вещью. А я не люблю омаров.       — Гарри? Опять?       — Ты мне надоела. Теперь можешь идти.       — Так-так-так. — Теперь уже не просто руку — она пристраивает свой огромный зад на угол стола.       Драко откидывается на спинку стула и скрещивает руки, глядя на нее.       — Давай вот без этого. Ты вытерпела сколько? Одно свидание с ним? Полтора? Ты должна знать, какой он придурок.       Чжоу пожимает плечами, выражение ее лица застывает где-то между теплыми воспоминаниями и смущением.       — Мы были детьми. И я, очевидно, была не совсем в его вкусе. Ну или не только я. — У нее хватает наглости толкнуть ногой подлокотник его кресла.       Драко чувствует, как глупо начинает краснеть, и проводит рукой по волосам, чтобы чем-нибудь заняться.       — Я не во вкусе Поттера. И что более важно, он не в моем.       Чжоу ухмыляется.       — Тебе мог бы попасться и кто похуже.       — А мог бы и получше.       — О, правда? Назови хоть одного человека, с которым ты бы предпочел встретиться, кроме Гарри Поттера.       Драко открывает рот, но выходит только фырк, и он снова его закрывает. Резко выпрямляется.       — Но в этом, черт возьми, и суть! Предполагается, что этого человека я еще просто не знаю!       — Назови хоть одного человека, которого ты знаешь и с которым бы предпочел встретиться больше, чем с Гарри Поттером, — настаивает она.       Драко тут же забывает имена всех знакомых и просто разевает рот, лихорадочно обыскивая взглядом стол, как будто ответ находится где-то между документами по эффективности, а Чжоу встает и смеется, направляясь на выход.       — Вернись! Я понял!       Она кокетливо машет ему пальцами, не поворачиваясь.       — Есть один, есть! Будь ты проклята!       Она с улыбкой поворачивается и постукивает по своим часам.       — Встреча по связям с общественностью, — и добавляет шепотом: — Прости.       Драко опускает голову на руки. И хотя ушедшая Чжоу оставляет после себя лишь удушающую тишину, ни одно имя по-прежнему не всплывает в голове. Тишина и правда становится просто оглушительной.

***

      Неделя для Драко проходит медленно и не особенно приятно. Наступило одно из тех ужасных времен года, когда Департамент магических происшествий и катастроф представляет ежеквартальный отчет о своей эффективности, а это всегда наихудший момент в работе Министерства, можно сказать, катастрофа. Драко закапывается в пергаменты всю неделю, работает по десять часов в среду и четверг, потому что Харриет Смарт заразилась Исчезательным вирусом.       Он почти забывает, что в пятницу вечером у него снова выход в свет от Волшебного Свидания.       Почти.       На самом деле он немного благодарен за завал на работе, если честно, потому что именно когда он уходит с работы, когда наваливается усталость, а он падает дома и может, наконец, расслабиться, всплывают воспоминания о Поттере, упрямо молчащем в кабинке напротив него. Напряженно стиснутая челюсть, в которую Драко так и хочется врезать. Животные манеры — Поттер глотал чаще, чем пил. То, как он зверски набрасывался на свой бургер и всегда, каждый раз, совал в рот сразу три палочки картошки фри.       Пока Драко одевается для своего третьего свидания вслепую — в этом должно быть очарование, говорит он себе, — его продолжают отвлекать эти вспышки-воспоминания: дергающийся кадык Поттера при глотании; то, как он вдруг принимался протирать очки салфеткой, как какой-то плебей; то, как он откинулся на спинку кресла и положил руку на заднюю стенку кабинки, без ритма барабаня пальцами, пока они неловко ждали счет. И его одинаково энергичные и расслабленные шаги вниз по дороге, когда они уже вышли на улицу, пока Драко смотрел ему вслед.       Хватит об этом, думает Драко, отбрасывая эти мысли и сосредотачиваясь на укладке волос, смотря в зеркало. Как ни старается, он не может уложить передние пряди — они продолжают падать на лицо. После нескольких неудачных заклинаний он плюет на это. Нужно будет не забыть купить побольше сыворотки Замри на Месте при следующем посещении Косой аллеи.       Он ровнее заправляет рубашку в брюки, поправляет ремень, вздыхает и убирает палочку.

***

      К тому времени, как Драко добирается до ресторана, идет дождь, но, слава Мерлину, его заклинание Зонтика работает лучше, чем Прилипание. Тем не менее он быстро проверяет свой внешний вид в окне, прежде чем открыть дверь и войти.       Это место немного более стильное, чем предыдущее: французско-азиатский фьюжн, еще более тусклое освещение, отражающееся от блестящих хромированных светильников, негромкая эмбиентная музыка.       Драко снова заглядывает в карточку:

Волшебное Свидание Savoureux, 8 часов вечера У бара, справа от центра

      Он облизывает губы и кладет карточку в карман, взгляд быстро находит бар слева от входа. Там полно народу, хотя, когда женщина забирает свой мартини с глянцевой барной стойки и отходит, Драко видит за ней мужчину, который…       У него перехватывает дыхание.       Он узнал бы эту непослушную копну волос где угодно.       Мгновение Драко просто стоит, потеряв дар речи. Метрдотель спрашивает, не хочет ли он присесть, и Драко только качает головой, его взгляд все еще прикован к бару, где Поттер поднимает пинту и делает глоток.       Наступает момент, когда Драко понимает, что может уйти. Достаточно долгий момент. У него даже есть несколько секунд, чтобы обдумать эту возможность. Поттер теребит салфетку под своим напитком. Поправляет очки и смотрит на бутылки за стойкой, возможно, читая этикетки, чтобы хоть чем-то себя заняться, пока ждет.       Он в фиолетовой рубашке. Не совсем фиолетовой. Может, сливовой? Хотя тоже не совсем то.       «Беги!» — кричит разум Драко, даже когда он тупо стоит и смотрит.       Баклажановый? Так называется этот цвет?       Уходи, идиот!       Но тут Поттер поднимает взгляд, поворачивает голову и внезапно смотрит прямо на Драко. Их взгляды встречаются.       Бордовый. Кроваво-красная рубашка. Не то чтобы это имело значение. Его ответом на вопрос о любимом цвете на этот раз было «НЕ ГАРРИ ПОТТЕР», и вот, что он получил: Гарри Поттер. В бордовом. Вселенная жестока и необычайно… сердце Драко колотится так, будто пытается выплеснуть кровь наружу.       Он смотрит, как Поттер вздыхает. В уголке его рта появляется печальная улыбка. Поттер качает головой, слегка пожимает плечами и возвращается к пинте, одновременно выдвигая барный стул, который был зарезервирован для любого, кроме Драко, на дюйм.       Он все еще может уйти. Даже сейчас. Драко может уйти. Никаких проблем, ничего плохого. Не-а.       Разворачивайся.       Уходи.       Вместо этого он делает один шаг вперед, а затем еще и еще один, и еще несколько. Драко занимает свое место у барной стойки.       — Поттер.       — Малфой. — Поттер бросает на него короткий взгляд, а затем поднимает палец, подзывая бармена, который отвечает кивком, все еще занятый на другом конце стойки.       — Так, даже после прошлого раза?.. — Драко не может не спросить. — Снова свели нас?       Поттер допивает пинту.       — Ты придерживаешься двойных стандартов.       — Ну, я не думал, что есть хоть какая-то возможность, чтобы… Черт возьми, я написал «Не Гарри Поттер» на каждый вопрос!       Поттер разражается смехом.       — Ты — что? Серьезно?       Драко думает, что Поттер должен выглядеть чуть более оскорбленным, но все совсем не так. В действительности Поттер улыбается. Он доволен.       — Ну, а что ты написал? — спрашивает Драко защищаясь, но как только вопрос вылетает изо рта, он понимает, что на самом деле не прочь услышать ответ.       Высокая женщина с татуировками, слегка выглядывающими из-под манжет рубашки, подходит к ним за баром.       — Что для вас сделать?       — Шардоне? — Поттер спрашивает Драко.       — В зависимости от того, будем мы разговаривать на этот раз или снова молчать?       Когда Поттер отвечает не сразу, Драко поднимает взгляд и смотрит на него. Поттер сидит и рассматривает его, как будто никогда раньше не видел.       — Разговаривать, — решает он.       Неверный трепет пробегает по телу Драко. Он изучает глаза Поттера. Уровень честности в них глубоко озадачивает, и Драко вынуждено отводит взгляд.       — В таком случае, — говорит он бармену, — мне виски. Неразбавленный. Если еще подумать — двойной.       Поттер фыркает.       — Еще пинту? — спрашивает она Поттера.       — Нет, то же, что и ему. — Эта печальная улыбка. Еще одно недоверчивое покачивание головой.       Как только бармен наливает им виски, подходит метрдотель.       — Мистер Поттер, ваш столик готов.       Они встают, и Поттер жестом приглашает Драко идти впереди. Драко закатывает глаза, но сдерживает нетерпение, когда метрдотель неторопливо провожает их до столика. Драко садится на свое место, а Поттер — напротив, и, по крайней мере, у него хватает манер развернуть салфетку и сразу же положить ее себе на колени. Возможно, слово «плебей» было слишком суровым. Может, Драко и переживет это как-нибудь.       Им вручают меню, и Драко погружается в свое так, будто там записана инструкция о том, как действовать дальше. Он удивленно отвлекается от основных блюд, когда Поттер спрашивает его о чем-то.       — Прости?       — Я просто подумал, что ты можешь знать больше о… — Он еще раз заглядывает в меню, зачитывая из него: — …коралловом омаре, э-э, сяо лун бао.       Драко откладывает меню.       — Ты думаешь, что я зазнайка?       — Я… Ты в прошлый раз ел лобстера, Малфой.       — Не потому, что мне он нравится! Эти мерзкие твари ползают по дну океана, как… ракообразные, — неловко заканчивает он.       Поттер открывает рот, но затем смущенно закрывает его, вздыхая, когда снова бросает взгляд на меню. Еще через мгновение он кладет его на стол.       — Знаешь, я надеялся встретить хорошего парня, — говорит он. — Хорошего парня.       — М-м, как же хорошо работают наши разговоры, — замечает Драко. У него все еще присутствует стойкое ощущение, что в венах слишком много крови и она слишком быстрая. Он делает большой глоток виски.       — Черт, — вздыхает Поттер. — Ты прав.       Драко рад, что успел проглотить.       — Я… что?       — Может, нам стоит начать все сначала.       — В каком смысле?       Поттер на секунду задумывается. Делает глубокий вдох.       — Может, нам стоит говорить друг с другом так, будто мы никогда не встречались. Будто я понятия не имею, кто ты, а ты понятия не имеешь, кто я, и мы только что встретились. Здесь. Сегодня вечером.       — В баре?       — Да, в баре. Что думаешь?       — Думаю, что ты сумасшедший.       Поттер фыркает.       — Ладно, значит, ты только что встретил в баре полного сумасшедшего. О чем ты хочешь его спросить?       У Драко кружится голова. Поттер берет свой виски и, глядя на Драко поверх ободка, делает глоток. Драко открывает рот, не зная, что хочет сказать, когда к их столику подходит официант.       — Что бы вы хотели заказать, джентльмены?       Поттер ухмыляется.       — Ничего с лобстером. — Он смотрит на Драко. — Верно?       — В таком случае, — начинает официант и продолжает расписывать им фирменные блюда, которые, по мнению Драко, звучат уж точно прекрасно. Он рассеянно выбирает что-то с кремом шиитаке, а когда официант спрашивает, не желают ли они посмотреть карту вин, Драко, вероятно, слишком поспешно, заказывает им еще по виски. Поттер кивает, слегка подергивая уголками губ. Когда официант уходит с меню, складывается ощущение, что между ними больше нет защитных стен.       — Итак, — начинает Поттер, — чем занимаешься?       Какое это облегчение! Работа. Драко может легко говорить о работе. Это удивительно скучно и не имеет никакого отношения ни к чему. Официант возвращается с их напитками, и Драко позволяет медленно обжигающему горло виски и сопутствующему головокружению подстегнуть его. Поттер спокойно слушает, как Драко рассказывает о поощрении и опасностях работы менеджером среднего звена в Департаменте Систематической Оценки Эффективности Слаженности Производительности и Уровня Мастерства Министерства магии. Драко начинает думать, что умение Поттера слушать на самом деле отвлекает. Слишком зеленые глаза, всегда устремленные на его лицо, вынуждают Драко слегка краснеть.       Вместе с принесенной едой приходит облегчение.       — Что ты заказал? — спрашивает Драко, запоздало понимая, что лучше бы он прикусил себе язык, чем сболтнул такое. Спрашивать, что ест Поттер, кажется каким-то крайне импульсивным шагом, алкоголь на пустой желудок раздавил все запреты.       Но Поттер просто тихо посмеивается.       — Это тест? Потому что без меню… — Он смотрит на тарелку. — Единственные слова, которые я помню, это «стейк из флатирона». Тебе достаточно этой информации? — и вдруг предлагает: — Или хочешь попробовать?       Драко скрывает тот факт, что у него только что перехватило дыхание. Поттер прочищает горло и выглядит так, будто, возможно, только что случились его импульсивные откровения, вызванные алкоголем.       — Я… нет. Все в порядке, — отвечает Драко, сосредоточившись на лежащей на бедрах салфетке.       Поттер набрасывается на свой стейк, а Драко откусывает первый кусочек того, что оказывается обжаренным на сковороде тунцом, от которого хочется удовлетворенно зажмуриться.       — Вкусно? — спрашивает Поттер.       — Исключительно, — отвечает Драко и, хотя ему и не хочется делиться, добавляет: — Не хочешь?..       — Нет, спасибо. У меня тут много работы.       Драко ловит себя на том, что одаривает Поттера улыбкой, прежде чем успевает остановить себя. Мерлин, похоже, он провел всю свою жизнь, ненавидя все в человеке напротив. И был ненавидим им. Никогда не было повода для улыбки.       Тем не менее Поттер сидел и слушал, как Драко бубнил о своей скучной работе в Министерстве все десять минут, ни разу не задушив его и не вытащив палочку. Хотя, возможно, в какой-то момент и было какое-то шуршание под столом, когда и могло быть использовано удобное заклинание Уединения. Но Поттер кивнул во всех нужных местах. Он даже слегка усмехнулся, когда Драко рассказал свою самую смешную историю о казусе с оформлением документов аврора, в которого попало Дэпульсо.       Может, нам стоит начать все сначала.       Драко смотрит, как Поттер нарезает свой стейк, откусывает кусочек и почти стонет.       На самом деле невозможно начать все сначала. Никогда не будет. И даже если они попытаются, это не обязательно будет означать согласие на свидание. И тем не менее вот они. В третий раз. И Поттер, похоже, смирился, даже, возможно, решил извлечь из этого максимум пользы. Хотя за всю свою жизнь он никогда не видел в Драко ничего хорошего, не говоря уже о лучшем.       Поттер промокает губы салфеткой.       — Было безумно вкусно. — Он улыбается и делает глоток виски.       С тех пор, как Драко видел его в последний раз неделю назад, у него появился намек на щетину. Практически незаметно. Чуть сильнее, чем просто потемнение на челюсти, но Драко не назвал бы это бородой. Выглядит неряшливо, небрежно.       Поттер сглатывает, и Драко понимает, что пялится. Он поспешно допивает остатки виски. Мгновение спустя официант приносит новую порцию, и Драко напоминает себе дать столько чаевых, сколько сможет. Он опускает взгляд на свою тарелку и медленно, методично доедает.       — Итак, — говорит Поттер через некоторое время, — ты упомянул Чжоу Чанг. Вы работаете вместе?       — О, ну, не вместе. Она занимается связями с общественностью, в которых, как я уверен, ты можешь догадаться, Министерство крайне нуждается.       Поттер посмеивается.       — Точно, — кивает он. — Значит, вы не часто видитесь?       — Нет, мы часто видимся. Она невероятно любопытная и всегда слоняется вокруг моего стола. А я суперинтересен. — Драко поднимает взгляд, чтобы проверить, не ускользнул ли от Поттера его самоуничижительный сарказм, и по кривой улыбке понимает, что ускользнул. — Нет, э-э, она… это она предложила мне Волшебное Свидание. — Драко закатывает глаза и гоняет гриб по тарелке, будучи уже слишком сытым, чтобы съесть его. Он слышит голос матери в голове, велящей прекратить ерзать, и откладывает вилку в знак согласия.       — Вот как, — говорит Поттер, и Драко начинает чувствовать, как нарастает оборонительный гнев. Видимо, Поттер замечает это, потому что спешно добавляет: — Мне предложили Рон и Гермиона. Ну, — смеется он, — по большей части Гермиона.       — Так они все еще вместе?       — Да, и вполне себе счастливы. Они та раздражающая парочка, которая считает, что у всех должно быть то, что есть у них, а если этого нет, то мы автоматически становимся обделенными или типа того.       — Да, Чжоу не такая. Она просто властная и любит все контролировать.       — О, думаю, Гермиона помогла бы ей заработать на этом деньги.       Драко подавляет желание снова улыбнуться. Это становится неприятным открытием.       — Выходит, — начинает он, тщательно избегая игривого блеска в глазах Поттера, — она думает, что тебе нужна помощь в поиске кого-то?       — Ее не впечатляет мой круг знакомств, она описывает его как «полдюжины старых профессоров и Невилл Лонгботтом».       — Ты в Хогвартсе? Преподаешь? — Драко потрясен до глубины души, хотя и знает, что не должен. Он предусмотрительно избегал любых новостей об Избранном, но не то чтобы это такой уж неожиданный выбор карьеры, хотя, судя по слухам, ходившим еще в школе, Поттер грезил стать аврором. И Драко рад, что в конце концов Поттер сделал другой выбор.       — М-м. — Поттер снова вытирает рот и отодвигает тарелку. — Уже четыре года.       — Защита? — догадывается Драко.       — Да.       — И тебе нравится?       Поттер смотрит словно прямо в душу.       — Нравится.       Драко пытается вспомнить, говорил ли он сам хоть раз за всю свою жизнь, что ему что-нибудь нравится. Потому что Поттер выдает это так легко и весомо. Как будто ему нечего скрывать. Алкоголь притупляет врожденную реакцию Драко, которая тем не менее все еще приглушенно чувствуется под самой кожей: древняя как мир зависть, темное и уродливое чувство, которое может овладеть им полностью, если его не сдерживать. Драко почти хочет его не сдержать. По крайней мере это знакомая почва, а вот идея отбросить все свои предрассудки в сторону и продолжать разговаривать с Поттером, как с человеком, — нет.       — Не могу представить, что вернусь туда, — неожиданно для себя говорит Драко. Он потягивает виски, чтобы скрасить момент добровольной уязвимости в присутствии Поттера.       — Да, — отвечает Поттер, крутя свой стакан. — После того, что там произошло, я… — Он пожимает плечами. — Но это мой дом. — Он допивает виски и ставит стакан на стол с тихим стуком. Поднимает взгляд, и Драко видит ответную уязвимость, от которой челюсти разжимаются, а глаза потрясенно смаргивают. — Где твой дом, Малфой?       — О, эм, ну, у меня квартира. Тут, недалеко, — добавляет он и тут же вспыхивает жаром. Он не хотел ни на что намекать. Мерлин, он совершенно этого не хочет! Он не хочет вести Поттера домой. Он не хочет расстегивать его бордовую рубашку и смотреть, что скрыто под ней после всех этих лет, — Поттер все-таки уже мужчина.       Он не хочет.       Боже, как же он этого желает.       — Еще? — спрашивает Поттер, кивая на стакан Драко. — Или десерт? Или и то, и другое?       — Э, нет. Нет, я правда… думаю, только счет.       Поттер настаивает на оплате, и хотя это ошеломляюще бьет по его самолюбию, Драко позволяет. Ему до смерти надоело арахисовое масло, а счет в этом месте низверг бы его в долговую яму.       На этот раз, когда они заканчивают вечер, Поттер ждет, пока Драко встанет из-за стола, прежде чем идет к двери. Он снова жестом просит Драко идти вперед, но на этот раз Драко совсем не хочется закатывать глаза. Он выходит вперед и не может не представлять взгляд Поттера на своей спине. Драко подавляет дрожь. Поттер останавливается рядом, когда они достигают двери, и придерживает ее открытой для него.       — Спасибо, — бормочет Драко так тихо, что сам себя почти не слышит. — Черт, — выпаливает он, замечая, что ливень, шедший, когда он только направлялся в этот ресторан раньше, теперь превратился в потоп. Вода льется с навеса, под которым они стоят. — Откуда ты аппарировал? Кажется, заклинание Зонтика будет просто…       Поттер обрывает его на середине предложения, толкая к окну и приникая ртом к его открытым губам.       — М-м! — возмущенно стонет Драко, хотя уже на следующем ударе сердца все недовольство покидает его. Просто исчезает, как иголка в море, оставляя за собой такую сильную волну желания, что Драко потрясает до глубины души.       Поттер просовывает язык ему в рот, и Драко почти что хнычет, спиной сползая по стеклу, только чтобы рука Поттера обхватила и поддержала его. Драко притягивает Поттера к себе, наклоняя голову; член твердеет в тот момент, когда Поттер прижимается к его телу, а их языки соприкасаются. Поттер стонет в поцелуй, а Драко ощущает, как эрекция настойчиво прижимается к его бедру.       Он не может дышать. Он не хочет дышать. Он хочет всегда быть в таком состоянии.       И это ужасно.       Драко отталкивает Поттера, и, что почти удивительно, Поттер отходит. Все между ними кажется полным безумием, сексуальное напряжение гудит, как готовое заклинание.       — Я… не могу, — это все, что получается выдавить у Драко. Он даже не знает, чего именно он не может. Целовать Поттера? Потому что это выходило очень даже хорошо. Решиться на большее? А вот ниже пояса он смехотворно готов. Но Драко знает точно, что огромная плита, сотканная из страха и сложностей, все, что подавляли алкоголь и атмосфера в ресторане, теперь кажется удушающим. — Я… должен идти.       Драко рискует поднять взгляд, чтобы увидеть неприкрытое желание и конфликт с самим собой в глазах Поттера. Когда-то — возможно, пока Драко жаловался на дождь, — Поттер снял очки. Он сжимает их в руке и тяжело дышит. И внезапно выглядит таким молодым. Таким молодым и все же таким изменившимся. Таким заряженным жизнью и энергией, растерянным и…       Он хочет Драко. Это ясно как день. Совершенно ясно. И пугает до чертиков.       Драко поворачивается, даже не вспомнив о заклинании Зонтика, он настолько паникует, что хочет бежать, и выходит под дождь, почти мгновенно промокая до нитки.

***

      Драко сбрасывает душные одеяла. Простыни перекрутились в ногах, когда он садится на кровати, не освобождаясь от них. Он переворачивается на спину и смотрит в потолок. Уже дважды он обновлял Охлаждающие чары. Уже дважды он почти засыпал, когда они внезапно прекращали работать и в комнате становилось жарко. Вспышка молнии за окном освещает спальню. Драко послушно считает секунды, пока не раздается раскат грома.       Драко закрывает глаза и снова видит Поттера. Лицо в тени от дождя, лунный свет падает на блестящую оправу очков. Поттер снимает их и сжимает в ладони. Он подходит ближе. Драко сует пальцы под рубашку, загребая ими ткань бордового цвета. Поттер дышит ему в рот. Твердо прижимается к бедру Драко, толкается, и жар его невыносимый, необъяснимый и совершенно притягательный. Драко тонет в нем, задыхаясь и хрипя, но не может отпустить.       — Чего ты так боишься? — шепчет Поттер.       Драко резко открывает глаза. Он тяжело дышит, обхватив кулаком свой теряющий твердость член с липким месивом на внутренней части пижамных штанов. Солнечный свет струится через окно, а механическая птица щебечет рядом.       — Ты опоздал, ты опоздал, ты опоздал, ты опоздал…       — Сегодня суббота, тупой ты придурок! — Он стучит по птице нелипкой рукой, пока та не прекращает свой ор, затем хватает палочку и очищает свое предательское тело дрожащим заклинанием.       Сменив липкие штаны на свежие, Драко босиком идет на кухню за тостами (без арахисового масла, большое спасибо), но останавливается у обеденного стола, на котором поспешно развернута форма обратной связи Волшебного Свидания, как он оставил ее накануне вечером.       — Блять, — бормочет Драко. Он трет лицо и чувствует, как жесткие волоски на лице царапают ладони. В сознании тут же возникает легкая щетина на лице Поттера. То, как это ощущалось на коже, короткое жжение вокруг рта, вдоль подбородка. — Черт возьми, неужели ты не можешь прекратить думать об этом хотя бы на одну хренову минуту!       Супер. Теперь он спорит сам с собой. С того момента, как Поттер вновь появился в жизни Драко, он сводит его с ума.       Некоторые вещи никогда не меняются.       Драко призывает перо и как раз собирается снова отметить «Ужасный тролль», когда вдруг меняет траекторию в середине пути и вместо этого приземляется на «Приемлемо средне». Драко фыркает. В Поттере нет ничего особенно среднего, но Мерлиновы яйца ему в рот, если он выберет «Удивительно волшебно», независимо от того, что думает его член.       — К несчастью, варианта «Недотраханно» нет, — шутливо шепчет Драко в сторону паха, а мозг, каким бы раздражающим он ни был, выдает «И чья это вина?» — Я не хочу трахаться с Поттером!       — С кем ты разговариваешь?       Драко резко оборачивается, держа в одной руке скомканный пергамент, а в другой — перо, и видит ухмыляющееся лицо Чжоу в камине. Он пристально смотрит на нее.       — Очевидно, я не в том состоянии, чтобы принимать гостей.       — Тогда, очевидно, тебе следовало заблокировать камин, — фыркает Чжоу, а ухмылка так и не сходит с ее губ. Она, конечно, права. Еще один промах, в котором можно обвинить Поттера. Он оставил Драко в таком смятении, что тот даже не потрудился как следует оградить свою квартиру.       — Чего тебе?       — О, что ж, мне просто нужны данные по эффективности Департамента магических игр и спорта…       — Это по работе? Ты же понимаешь, что сегодня суббота.       У Чжоу хватает такта выглядеть немного смущенной.       — Мне очень нужны эти данные, но еще я подумала, может…       — Ты здесь, чтобы вынюхать все о моем свидании.       Чжоу наклоняется, и ее голос понижается до шепота.       — То же самое? — Она бросает взгляд на обнаженную грудь Драко, и он краснеет, прижимая к ней пергамент. — Это он? Это снова был Поттер? Злость друг на друга может вылиться в отличный секс.       — Сиськи Мерлина, женщина!       — Что? Это правда. Ну, ты можешь рассказать мне, если…       — Я поговорю с тобой в понедельник, Чжоу. — Драко топает к камину, перебивая ее в середине «По крайней мере, расскажи…»: — Я поговорю с тобой в понедельник, — и решительно отключает связь. Он блокирует все входящие соединения на всякий случай.       Драко выдыхает, и пергамент в его руке трепещет. Положив его обратно на стол, он замечает, что ниже его «Приемлемо средне» появился новый вопрос.

Хотели бы вы снова увидеть Гарри Поттера?

      У Драко все сжимается в груди. Это простое «Да» или «Нет». Простой выбор. И, наконец-то, чертово Волшебное Свидание на самом деле дает ему выбор! Хотя, как он замечает, ниже мелким аккуратным шрифтом прописан нюанс:

Если ваш партнер сделает тот же выбор, то будет назначено следующее свидание. Если нет, вам бесплатно подберут нового.

      Ну какова горькая ирония. В первый раз умышленно выбрать Поттера, попросить о нем, а найти кого-то другого. Может быть, так было бы к лучшему. Их поцелуй был всего лишь результатом ночи, полной виски, и годами сдерживаемого напряжения. Он не означает… ну, он не означает, что кто-то из них действительно этого хотел.       Драко делает еще один прерывистый вдох и отвечает «Да».       По крайней мере, так он убедится наверняка.

***

      Над головой ярко светит солнце, но, к счастью, в следующий субботний день дует прохладный ветерок, смягчающий позднюю летнюю жару. Однако толпа ничуть этому не способствует — ведьмы и волшебники со всей Англии выстраиваются в очередь на последний матч «Соколы против Пушек». У Пушек был необычайно хороший сезон, по крайней мере судя по тому, что Драко смог почерпнуть за неделю, проведенную с головой в документах о магических играх и отчетов о спортивных результатах. Очевидно, из-за удивительного успеха Пушек весь отдел Квиддича стал ужасно неэффективным.       — Толпа тут ужасно неэффективна, — бормочет он, когда какой-то ребенок уже в четвертый раз бьет его по ноге, к тому же измазав в шоколадном мороженом все брюки. Драко достает палочку, чтобы убрать липкую грязь, когда женщина позади него резко ахает. Он поднимает взгляд — мать пытается спрятать ребенка, практически запихивая его под свою мантию, и Драко узнает этот ее взгляд. Страх. Отвращение. Ненависть.       «Я не собирался заколдовывать твоего сопляка!» — хочется зарычать ему, но со временем он понял, что это не помогает. Драко подавляет разочарование глубоким вздохом, кладет палочку в карман и отворачивается, шаркая вместе с толпой. Он одергивает длинный рукав своей рубашки и вдруг удивляется, почему он вообще волнуется. Метку не видно, но разве это имеет значение? Никто никогда не забудет, что она там.       К счастью, как только его билет проверяют (не без поднятой брови, когда замечают место в частной ложе, что Драко изо всех сил старается игнорировать), и он поднимается по лестнице, толпа постепенно редеет, пока он не остается один перед оранжевой дверью, помеченной сверкающей цифрой «5».       Вся нервная энергия, которая мучила его с тех пор, как он получил маленькую карточку с сообщением о новом свидании с приложенным к ней билетом, но без уточнения о том, с кем это свидание будет, внезапно обрушивается на него в полную силу. Желудок переворачивается и подпрыгивает, как будто внутри летает снитч. Но Драко переводит дыхание. Кладет руку на ручку. И открывает дверь.       Поттер стоит в дальнем конце ложи, глядя на стадион. Воздух, скопившийся в груди Драко, выходит с огромным облегчением.       Поттер поворачивается. И его глаза на секунду загораются.       — Привет, — здоровается он и совсем чуть-чуть улыбается.       В животе Драко порхают бабочки.       — Ты выбрал меня, — слова вылетают без позволения на то мозга, и Драко хочет зажать себе рот рукой.       — М-м?       — Ничего. — Драко быстро отмахивается. — Я просто хотел сказать… удивлен, что ты не одет в оранжевое. — На Поттере узкие, но удобные джинсы и хлопковая рубашка, которая их прекрасно дополняет. Достаточно удобно и просто. Драко облизывает губы, прежде чем успевает остановить себя.       Улыбка Поттера совсем на чуть-чуть становится шире.       — О-о? А где знамя Соколов?       Драко хочет поцеловать Поттера. Желание, которое преследовало его во снах и в часы бодрствования всю неделю, которое он успешно запихнул в свою тесную грудь, расцветает во всю силу. Он уверен, что оно написано у него на лице, но, видимо, лицо он может контролировать больше, чем само желание. Он шаркает вперед, не в силах оторвать взгляд.       Поттер потирает затылок, и взгляд Драко скользит от зеленых глаз к его челюсти, к линии руки и мягкой выпуклости бицепса.       — Малфой? Все в норме?       — Что? Да. А? Просто. Ложа. Я не ожидал. Хорошо, что Волшебное Свидание дало нам отдельную ложу, — бесконтрольно лепечет он и, кажется, совершенно не может остановиться. — Хотя мы платим им столько, что, полагаю, они могут себе это позволить.       — Да, это удобно. На самом деле это меня несколько успокоило.       Драко как будто сейчас вывернет. Плечи напрягаются. И хотя он твердит себе, что это глупо, потому что он знает, что Поттер совсем не то имеет в виду, слова все равно жалят.       — Неловко, что тебя видят со мной? — он пытается сохранить легкий тон, но глаза Поттера темнеют, и Драко понимает, что это было полное фиаско.       — Нет. Я могу отключить чары Конфиденциальности, если хочешь. Это простое заклинание… — Поттер тянется за палочкой, и Драко подбирается ближе, хватая его за запястье, чтобы остановить.       — Нет, пожалуйста, не надо. Пожалуйста, Поттер.       — Неловко, что тебя видят со мной? — тихо спрашивает он. Драко теперь так близко, что может видеть темные ресницы Поттера за стеклами очков. Он моргает.       — Дело не в этом. Просто…       — Слишком много давления для нашего третьего свидания, — заканчивает за него Поттер.       — Четвертого, — автоматически поправляет Драко, но слова Поттера поражают, как Оглушающее в грудь. Свидание. Поттер сказал свидание. Это ведь свидание, да? Несколько свиданий с Гарри Поттером. А теперь они оба здесь, снова. По собственному желанию.       — Не думаю, что то, где ты меня проигнорировал, считается, — говорит Поттер и негромко смеется. Драко удается улыбнуться.       — Извини за это, — говорит он, на удивление, совершенно искренне. Он сожалеет. Это не новое чувство, просто… он не может вспомнить, чтобы когда-либо извинялся перед Поттером раньше, ни разу в жизни.       Не то чтобы он не заслуживал этого раньше.       — Все хорошо, — шепчет Поттер. — Я прощаю тебя.       У Драко перехватывает дыхание. И только когда Поттер выскальзывает из его ослабевшей хватки, он понимает, что все еще держал его запястье. Драко ловит взгляд Поттера и проваливается в него. И прежде чем понимает, что делает, вдруг набрасывается на него с поцелуем.       Он ничего не может с собой поделать. Все вокруг становится нечетким из-за ливня, а он целует Поттера, их снова окутывает ночь, только на этот раз Драко прижимает Поттера к себе, а не отталкивает. На этот раз он охотно и с предельной ясностью открывает рот и приглашает Поттера внутрь. Но поцелуй Поттера на этот раз нежный и медленный. Его язык скользит по языку Драко так, словно он пытается насладиться им. Он скользит одной рукой по талии Драко и забирается под его рубашку, проводя пальцами по коже. Драко дрожит всем телом.       Раздается свисток, резкий и громкий для слуха Драко.       Поттер отстраняется, сверкая глазами.       — Матч начинается.       Драко не может припомнить, чтобы за всю свою жизнь был более равнодушен к матчу по квиддичу.       Но он кивает и умудряется правильно сработать ногами, чтобы проследовать за Поттером к сиденьям, не обращая внимания на то, как холодно спине теперь, когда Поттер больше не прикасается к ней.       Игроки мечутся взад-вперед, серые и оранжевые точки, но Драко не успевает за ними следить. Он слишком хорошо осознает, насколько близко их места, что колено Поттера прижато к его собственному. В мгновения, когда он закрывает глаза на слишком долгий промежуток времени, он все еще чувствует губы Поттера на своих.       Как сильно хочется, чтобы эта игра закончилась и он смог снова ощутить их.       Несколько раз позволив себе бросить на Поттера взгляд, он видит его восхищение, тот кричит на загонщиков, проклинает одного ловца за то, что тот попался на уловку другого. И улыбается. Невероятно. Но потом Поттер поворачивает голову и ловит его взгляд.       И улыбается ему.       А желудок Драко грозит вывернуться наизнанку.       — Ты слишком тихий. Расстроен, что Соколы проигрывают? — Улыбка Поттера становится кривоватой.       — Ох. Да… Просто это было очень давно, — говорит Драко.       — С тех пор, как ты был на матче? Или с тех пор, как ты видел, чтобы Соколы так сильно проигрывали?       — Кхм. Ты так стремишься заставить меня понервничать, Поттер.       Поттер наклоняется, и его губы касаются уха Драко, когда он шепчет:       — Это не совсем то, что я хочу заставить тебя делать.       Лицо Драко вспыхивает.       — Это было ужасно, — говорит он, пытаясь рассмеяться, но выходит что-то более придушенное, потому что член уже встал по стойке смирно от слов Поттера, какими бы банальными они ни были. Драко внимательно следит за ходом матча, даже когда Поттер посмеивается ему в ухо.       — В следующий раз будет лучше.       Именно тогда Драко понимает, что вернется домой с Поттером. Или Поттер вернется домой с ним. В любом случае, это произойдет. Его член не примет «Нет» как ответ два свидания подряд. Не то, чтобы Драко хотел сказать «Нет». Его рациональность посоветовала бы действовать осторожно, но она похоронена под слишком огромным желанием. Он хочет вылизать грудь Поттера, почувствовать вес его члена в ладони. Прижаться к нему и потереться о бедро. Он хочет, чтобы его нагнули на кровати и втрахали в матрас.       Будь проклята рациональность.       Поттер напрягается и наклоняется вперед на своем сиденье. Драко прослеживает за его взглядом и видит снитч и ловца Пушек, летящего следом.       — А вон и твой парень! — кричит Поттер, вскакивая со своего места.       — Мой кто? — отвечает Драко, прежде чем соображает, что Поттер имеет в виду ловца Соколов. — О да. Фантастика. — Его взгляд направлен не на разворачивающийся матч, а на задницу Поттера в этих слюневызывающих узких джинсах. Мерлин…       Но когда ловцы исчезают в небе, Поттер снова садится, вздыхает и криво ухмыляется Драко. Это выражение он показывал только друзьям. Драко видел его через огромное пространство Большого зала во время ужина, а потом Панси пинала его по голени под столом, чтобы привлечь внимание. Он видел его на уроках — Поттер открыто и раздражающе веселился, когда Грейнджер не переставала отвечать на вопросы профессора Снейпа, независимо от того, давал ли он ей слово.       Драко видел этот взгляд на поле, когда Поттер сам ловил снитч.       И теперь Поттер смотрит так на него.       Это проходит за секунду, потому что в следующую один из охотников Соколов ловит квоффл, и внимание Поттера снова переключается на игру. Теперь на трибунах поднимается волна серых плакатов, но Драко ловит себя на том, что надеется на еще один хороший ход Пушек, если это заставит Поттера вскочить с кресла и снова предоставить Драко беспрецедентный вид на его подтянутую задницу.       Но, с другой стороны, Драко решает, что сидеть тоже отлично, когда Поттер раздвигает ноги, и одно из его колен снова ударяется о его. У Драко пересыхает во рту. Он бросает быстрый взгляд на профиль Поттера, чтобы понять, делает он это специально или случайно, но тут внезапно ловцы пролетают прямо перед их ложей. Удивительный водоворот оранжевого и серого, и толпа вдруг снова на ногах, включая и Поттера. Драко не может не почувствовать немного прежнего волнения и наклоняется вперед в кресле. Он помнит, каково это… борьба за то, чтобы обогнать Поттера в схватке за снитч. Он всегда вспоминает матчи против Поттера. Он даже не может вспомнить имена большинства других ловцов.       Снитч бросается в сторону и ныряет, оба ловца и другие игроки пару раз опасно сближаются, когда снитч пролетает между воротами, но в итоге ему не удается избежать руки ловца, и настоящее море оранжевого цвета вскидывается на трибунах вместе с ревом поздравлений. Драко немного запоздало осознает, что встал и тоже хлопает.       Поттер рядом толкает Драко в плечо и кричит, чтобы быть услышанным в поднявшемся шуме:       — Ты ведь понимаешь, что болеешь за победу Пушек?       Драко все равно.       — Это была хорошая игра, — кричит он в ответ, понятия не имея, так это или нет. Он ни разу не посмотрел на чертов счет.       Люди все еще хлопают и топают ногами, когда игроки приземляются, а команды пожимают друг другу руки. Его команда раздавлена — Драко даже не осознает, насколько сильно, — но он чувствует легкость и головокружение, кожа гудит от возбуждения.       — Хочешь пойти… — спрашивает Поттер, когда Драко поворачивается, чтобы сказать:       — Ты хочешь…       Драко резко замолкает, и Поттер улыбается.       — Ты первый, — говорит Драко.       — Я собирался спросить, не хочешь чего-нибудь выпить, если не занят?       Это не то приглашение, на которое рассчитывал Драко, но прежде чем он успевает ответить, Поттер добавляет:       — У меня есть огневиски. Если ты не против.       Поттер облизывает губы. Драко прослеживает взглядом за движением его языка, и внутри поднимается желание настолько сильное, что он боится, что будет умолять, если Поттер заставит его ждать еще дольше.       — Мне нравится огневиски, — только и успевает сказать он.       И Поттер ухмыляется.       — Хорошо.

***

      Выйти с трибун и дойти до ближайшей точки аппарации — пытка. Изумительная пытка. Как будто теперь, будучи готовым заняться сексом с Гарри Поттером и разумом, и телом, Драко с трудом выносит даже мысль о том, чтобы подождать еще полчаса. Ему кажется, что он, сам того не ведая, ждал годы.       Мерлин, как он раньше этого не замечал? Такого потенциала? Хотя надо признать, что в школе Поттер долгое время был тощим. Но к пятому курсу это, конечно, стало изменяться.       «Уж ты-то заметил», — поддакивает ему сознание.       — Завались.       — Что?       — Ох. Не ты. Я… Мерлин, неважно. Где хренова точка аппарации?       — В двух кварталах, — отвечает Поттер, в ленивой улыбке приподнимая уголки губ. — Спешишь?       Драко бросает на него хмурый взгляд.       — Я просто считаю, что неэффективно размещать ее так далеко от поля.       Поттер кивает, соглашаясь, и они продолжают идти, время от времени соприкасаясь руками, от чего электрические искры каждый раз лижут позвоночник Драко: от копчика до основания шеи. Его руки! Его идеально подчеркнутые одеждой руки! Драко поражается своей прямо-таки Викторианской реакции. Он начинает беспокоиться, что лишь вид оголенной лодыжки Поттера вызовет у него пар из ушей.       Не то чтобы он так давно не выпускал пар.       Хотя так и есть, правда. В этом-то и был весь план. Ну и еще, конечно, поиск достойного парня, а не абсолютных победителей по жизни, которых, как Драко понял, привлекают такие, как он. В волшебном мире не осталось ни одного человека, который не назвал бы Гарри Поттера достойным, включая самого Драко. По правде сказать, он начинает задаваться вопросом, когда именно перестал ненавидеть Поттера? Когда начал чувствовать, что вполне может терпеть его? И когда все медленно и исподтишка превратилось в это? Желание целовать его на каждом шагу. Желание чувствовать руки Поттера на своем теле. Восторженная дрожь от простого взгляда на его нелепое лицо.       Да только от взгляда на бицепсы Поттера под мягким хлопковым рукавом Драко может возбудиться.       А теперь, когда все условности стерты, ну… прогулка в два квартала до ближайшей точки аппарации в тягость. Но это наименьшая из его проблем.       — Мы на месте, — объявляет Поттер, наклоняя голову в сторону алькова около, на первый взгляд, закрытого магазина.       Когда они входят, Драко хмурится.       — Странно.       — Что?       — Ну, это ближайшая точка, и все же мы здесь единственные волшебники. После матча по квиддичу.       — О, ну, я… — Поттер прочищает горло, — наложил заклинание Дезиллюминации, когда прибыл.       Драко приподнимает брови.       — Это… законно?       — Сомневаюсь. — Поттер ухмыляется.       Драко борется с внутренним трепетом. А потом задумывается, с какой это стати он пытается его подавить.       — Так… нас никто не видит? — Он подходит ближе к излучающему тепло Поттеру.       Поттер качает головой и тихо отвечает:       — Нет.       Драко обхватывает рукой затылок Поттера, не позволяя себе даже на мгновение задуматься и позволить случиться какой-то моральной дилемме. Он притягивает Поттера к себе, прижимая их губы друг к другу. Когда Поттер позволяет его языку проскользнуть внутрь, Драко сдается окончательно и цепляется за него, притягивая ближе. Эрегированный член жаждет полноценного контакта с телом напротив, пусть и через одежду. Поттер рыкает, сжимая руки на бедрах Драко, но затем слегка отстраняется.       — Держись, — велит он, обдавая губы Драко теплом.       Драко крепко обнимает Поттера, и уже в следующее мгновение раздается свистящий звук, тянет за пупок, мир вращается и только Поттер остается постоянно рядом, а затем они жестко приземляются.       — Прости, — выдыхает Поттер. — Жесткое приземление. Обычно получается…       — Меня все устраивает.       Глаза Поттера коротко вспыхивают, понимая намек. Драко подавляет желание покривить душой, главным образом, потому что видимое в глазах Поттера всегда абсолютно искреннее. И Мерлин. Это здорово.       Поттер отпускает его, чтобы снять защиту со входной двери, и только сейчас Драко осознает, что они стоят на крыльце перед скромным домом и что именно здесь живет Гарри Поттер. Он вот-вот войдет в личное святилище, куда Поттер, без сомнения, приводит только самых близких и надежных друзей.       Поттер поворачивает ручку и открывает дверь.       — После тебя.       Драко входит внутрь, и Поттер освещает комнату взмахом палочки. Максимально приземленно — входная дверь ведет сразу на кухню. Драко никогда не видел ничего подобного. Прежняя версия его самого сочла бы это глубоко безвкусным, но сейчас он чувствует что-то больше похожее на очарование, может быть, даже облегчение. Это так далеко от образа жизни, который вел Драко до потери всего на войне, и так близко к тому, как он живет сейчас: бутерброды с арахисовым маслом и ограниченный доход. У Поттера есть средства, чтобы иметь больше, но он сам выбрал для себя это. Скромность.       На стенах колдофото, даже здесь, где он готовит. Уизли и Грейнджер. Родители Уизли. Томас, Финниган и Лонгботтом смеются, обнимая друг друга. Драко подходит к фотографии в рамке, на которой Поттер стоит с группой детей в черных хогвартских мантиях. Улыбка на его лице притягательная и такая искренняя. Они стоят перед замком, сразу за воротами, возможно, это фото было снято, когда они вернулись из Хогсмида. Все выглядит так реально. Драко сдерживает себя, чтобы не протянуть руку и не коснуться снежинок, падающих на плечи Поттера.       Он отводит взгляд и осматривает кухню: что-то среднее между беспорядком и опрятностью. Дом Поттера демонстрирует вопиющее пренебрежение к статусу и особое внимание к комфорту. Говорит об уютной скромной жизни, построенной вокруг вещей и людей, которые важны для него лично, а не вокруг того, что от него ожидают.       Драко понимает, что, пока он пялился, Поттер успел уйти в гостиную и уже наливает огневиски у бара с напитками. Драко идет за ним и находит еще больше фотографий, еще больше спокойного комфорта. Поттер поворачивается с напитком для Драко и улыбается. Драко забирает бокал, и их пальцы соприкасаются. Он делает глоток, наслаждаясь обжигающим горло вкусом алкоголя.       — В тот раз ты пил его, — говорит Поттер, наливая и себе. — Я предположил, что именно этого ты хочешь сейчас.       — Да, нормально. Хорошо, — соглашается Драко. — Огневиски.       Поттер поворачивается и делает глоток сам. Драко не может прочитать его глаза. Там мягкость, но целеустремленность. Немного любопытства, но без спешки. Между ними затягивается молчание. Драко опускает взгляд на огневиски в своем стакане и крутит его.       — Знаешь, Поттер, я на самом деле надеялся, что «у меня есть огневиски» — это эвфемизм для «у меня есть кровать, на которой я тебя оттрахаю».       Сказав такое, Драко затаивает дыхание. Он собирается поднять взгляд, чтобы оценить реакцию Поттера, когда чужая рука хватает его стакан — Драко даже не заметил, как Поттер приблизился, — и отставляет его в сторону. Затем Поттер притягивает его к себе и крепко целует. Тихий стон вырывается из сжатых легких. Драко обнимает Поттера, гоня воздух между ними.       Он пытается углубить поцелуй, но Поттер отстраняется.       — У меня есть, — соглашается он, — кровать.       — Так ты просто собираешься стоять тут и хвастаться или уже покажешь ее мне?       Поттер улыбается, и его улыбка нежная и страстная одновременно. А затем — ВЖУХ! Они приземляются в почти полной темноте рядом с большой кроватью, и Драко слегка ведет в руках Поттера. Он чувствует, как эти руки обнимают его, чувствует их непринужденность, силу, и, о, чертов Мерлин, ему так хорошо. Драко тянется за новым поцелуем, и Поттер стонет ему в рот. Драко опускает руки и хватается за пуговицу на чужих джинсах, расстегивает ее и дергает молнию вниз. Поттер ловит его запястья, останавливая, кладет ладонь на челюсть и нежно целует. Хотя даже такой поцелуй ни разу нельзя считать целомудренным. Язык скользит в рот и обратно — медленно, обдуманно, — пока Драко почти что дрожит от силы своего желания.       И вот тогда Поттер отступает вовсе.       — Что? Блять, мы только что добрались до чего-то действительно взрослого, — стонет Драко.       Поттер улыбается, берется за полы своей рубашки и задирает ее, открывая взгляду бедра, слегка мускулистый живот, грудь человека, который ежедневно сражается на дуэлях. Мерлин, помоги ему. Поттер срывает рубашку через голову и следом снимает очки, протирая их тканью так, как, вероятно, учился годами. Он, наверное, читает в постели. Без рубашки. Херов засранец в хорошей форме.       — Ты торопишься, Малфой? — Поттер бросает рубашку на пол, переступает ее и начинает расстегивать рубашку Драко.       — Н-н-н, — вырывается из горла Драко в ответ.       Поттер подходит достаточно близко, чтобы зашептать ему на ухо, рукой прокладывая себе извилистый путь под расстегнутую рубашку Драко.       — Замечательно. — Пальцы ласкают сосок Драко, и тот ахает. — Потому что я планировал провести с тобой всю ночь.       У Драко так сильно дрожат колени, что он спешит схватиться за бедра Поттера, чтобы удержаться в вертикальном положении. От чужих пальцев по всему телу расходятся искры, и это, конечно же, не обходит стороной и член, который сильно подергивается в штанах. Черт, он течет лишь от этого.       Рубашка с плеч Драко спадает словно в замедленной съемке, когда Поттер целует его в шею. Драко цепляется за него, потому что с закрытыми глазами мир переворачивается. И только Поттер остается постоянным. Поттер сбрасывает рубашку, а затем кладет руки на талию Драко, обхватывает ягодицы через брюки, сжимая. Рот опускается ко впадинке на шее Драко, и тот стонет, когда зубы сжимаются сильнее, а после губы оставляют поцелуй в ключицу, вырывая всхлип.       — О, черт, — выдыхает Драко, прижимаясь к бедру Поттера, пока тот ласкает его ягодицы.       Поттер снова целует его — неторопливо, затаив дыхание, — а его пальцы расстегивают брюки Драко. Они соскальзывают на пол, Поттер берется за пояс боксеров и — святые угодники! — немного стягивает их на бедра. Он не торопится, черт его раздери. Драко чувствует: трусы натянуты настолько, что прохладный воздух беспрепятственно касается щели между ягодиц. Драко не понимает почему, но это небольшое оголение обжигает, как величайшая близость.       И, конечно же, на этом Поттер останавливается. Трусы с Драко даже наполовину не сняты, Поттер едва касается пальцем его ягодиц, все время целуя, куда придется, и Драко тает. Он повисает в объятиях Поттера, хотя член стоит по стойке смирно, проверяя крепость хлопка трусов. Он ничего не может с собой поделать: трется о Поттера везде, куда может дотянуться, а тот нежно поглаживает его ягодицы, не доходя до местечка, в котором Драко сейчас умирает от желания его ощутить.       — А-ах, сука, — жалобно стонет он.       Поттер посмеивается, обходя его сзади и засовывая большие пальцы в трусы, но так и не приближаясь к члену.       — Малфой, ты и понятия не имеешь.       Драко скулит, теплый лоб Поттера прижимается к его спине. Поттер тянет трусы вниз, давая ткани зацепиться за член. Драко откидывается на плечо позади, тяжело дыша и без прикосновений к члену.       — Пошел ты, просто сделай уже это.       Поттер приближает свое лицо к шее Драко и, наконец — наконец-то! — стягивает с него трусы, освобождая непристойно твердый член и обнажая задницу. Поттер жарко прижимается к нему — его твердый член более чем очевидно тычется в ягодицы. Одна рука вдруг тепло и надежно прижимается к вздымающемуся животу Драко, в то время как другая…       — Ох, бля-а-ать.       Другая опускается между ног. Поттер приподнимает яйца Драко, перекатывает и сжимает их в ладони, а потом обхватывает член и делает одно длинное медленное движение.       И от этого Драко разваливается на части.       — Поттер, блять, боже! — Драко кончает. Кончает от одного чертова прикосновения руки Гарри Поттера. Он, вскрикивая при каждом движении, выстреливает в продолжающий ласку кулак, который несколько раз скручивается над головкой. Драко мажет спермой костяшки пальцев Поттера, и та капает на пол. Он откидывается на Поттера, сотрясаясь от силы оргазма.       — Охуеть как горячо, — шепчет Поттер ему на ухо.       От этого не таким уж невыносимым становится смущение, которое тут же следует за восторгом такой кульминации, потому что, всеблагой Мерлин, он кончил от ничего! Ну, не совсем от ничего. Кулак Поттера, все еще сжимающий член, обнимает электрическими искрами, мозолями и нежной кожей. В нем чувствуется первобытная сила, которую Поттер сдерживает, но даже так это безбожно горячо.       Драко снова готов. Конечно, он кончил только что, но внутри все еще есть скрытый голод. Он связан как с невероятным желанием прикоснуться к Поттеру, разобрать его на части, так и с удовлетворением потребностей собственного тела. Он поворачивается в руках Поттера, облизывая губы. Чувствует, как мышцы бедер еще чуть-чуть и сдадутся притяжению силы тяжести. Больше всего на свете он хочет попробовать.       Но прежде чем Драко успевает упасть на колени, Поттер шепчет:       — Ложись.       Драко не стал бы автоматически удовлетворять такую просьбу — внутренние настройки по умолчанию все еще велят противоречить Поттеру, — но он совершает ошибку, посмотрев в зеленые глаза. Драко видит в них все: Поттер, безусловно, еще не кончил, и в его умоляющем взгляде горит неугасимый огонь желания. У Драко перехватывает дыхание. Он вдруг понимает, что быстро сбрасывает с себя остатки одежды и ложится на кровать, не произнеся ни слова, не говоря уже о склоке.       Поттер следит за каждым его движением, пока он снимает ботинки и носки. Сам стягивает с себя джинсы и трусы, по пути отбрасывая носки. И хорошо, что Драко теперь устроился на кровати, потому что, когда полностью обнаженный Поттер выпрямляется, он на мгновение перестает дышать. У Драко есть лишь несколько секунд, за которые Поттер преодолевает расстояние до кровати, чтобы полюбоваться его телом: легким изгибом бедер, очень впечатляющим членом, налитой краснотой открытой головкой, темными жесткими волосами на яйцах и вниз по бедрам, тем, как покачивается тяжелый член. Очки — последнее, что нужно убрать, и Поттер кладет их на прикроватный столик, прежде чем забраться на Драко, мягко заставляя его откинуться на взбитые подушки.       Драко ожидает, что вот сейчас-то темп точно ускорится, поскольку Поттер, очевидно, более чем готов. Но нет. Драко начинает думать, что, видимо, именно так любит Поттер.       По крайней мере, сегодня.       Или, по крайней мере, с Драко.       Поттер целует его в губы коротко и нежно. Один раз. Второй. Третий — уже дольше. Затем прокладывает себе путь ртом по горлу, которое Драко выгибает, давая доступ. Губы снова опускаются к ключицам, а затем не спеша двигаются к плечу.       — Поттер, — вздыхает Драко. — Это крайне неэффективно.       Поттер смеется, едва разжимая губы, и вибрация его низкого, но веселого смешка резонирует на коже. Смех Поттера отзывается во всем существе Драко. Поттер прикусывает плечо, следом тепло вылизывает. И вот жалоба Драко уже кажется пустой. От веса и тепла Поттера он чувствует себя близким к сумасшествию. Кожу покалывает везде, где касается щетина Поттера, везде, где остаются следы его губ. Член пульсирует новой жизнью, твердея на бедре.       Поттер опускается ниже и целует сосок Драко, облизывая его по кругу и самую верхушку. Когда он вбирает его в рот, Драко выгибается, затаив дыхание. Поттер стонет, щелкая по соску языком, а затем прикусывает его. Драко стонет, хватаясь за простыню, подушки, за что угодно. Член твердеет окончательно, напрягается, касаясь ноги Поттера. Тот удовлетворенно мычит, играет с соском еще немного, кусает так, чтобы Драко задыхался и дрожал. Целует грудь сначала с одной стороны, потом с другой, и Драко скулит. Непонятно, жалоба это или поощрение, нравится Драко или нет это тянущее поддразнивание.       — У тебя такие тугие соски, Малфой, — шепчет Поттер, прежде чем снова вобрать один из них в рот.       — О боже…       — Я могу играть с ними всю ночь.       — Блять.       — Мерлин, посмотри, какими твердыми они стали.       Эпитеты накапливаются в голове, но Драко только со стоном выгибается навстречу влажной пытке рта Поттера. Тот щелкает языком по соску еще несколько раз, а затем спускается вниз по ребрам, что вызывает облегчение, разочарование и возбуждение одновременно. Если он так и продолжит снижаться… Член одобрительно вздрагивает, и Драко пытается отдышаться, пока губы Поттера на какое-то время отвлекаются на что-то другое.       Поттер целует живот — раз, два. Затем поднимает свою лохматую голову и заменяет губы вопрошающими пальцами. Драко понимает, что Поттер нашел единственный оставшийся после того дня шрам — еле видную линию, которая проходит по диагонали через торс.       — Это… это?.. — пытается Поттер, сглатывает, поднимает глаза и находит взгляд Драко.       Драко кивает.       Выражение лица Поттера становится мрачным, его взгляд опускается на шрам, по которому он нежно проводит пальцами, и у Драко перехватывает дыхание. Поттер снова поднимает на него взгляд, а потом наклоняет голову и оставляет долгий поцелуй на выцветшей линии. Драко следит за движением его губ, погружает пальцы в черные волосы, и мягкие пряди щекочут ладонь. Поттер выдыхает и снова поднимает взгляд.       — Я хочу тебя. — Драко видит метаморфозу в глазах Поттера. Зелень становится темнее; печаль растворяется. — Не останавливайся. Я хочу тебя, Гарри.       И что это делает…       Поттер стонет, снова опускаясь и оставляя жесткие кусачие поцелуи на животе Драко, берет его член в руку, слегка поглаживая.       — Да, пожалуйста, — выдыхает Драко, подтягивая подушку к лицу и раздвигая ноги. Пятки сучат по шелковистым простыням, а колени сгибаются сами по себе.       И тут Поттер засасывает головку члена в свой влажный рот.       — Блять, Поттер.       Поттер быстро двигает головой, поддаваясь настойчивости. Поттер стонет так, будто ему это очень нравится, будто он рад принимать Драко глубоко в горло снова и снова. И как уже стало привычно для Гарри Поттера…       — Н-н-нг-гх-х-х! — стонет Драко, когда темп снова замедляется. — Блять, Поттер, сволочь.       Поттер приподнимает уголки губ в лукавой улыбке.       — Мне казалось, что теперь я «Гарри». — Он принимается снова старательно сосать головку, а когда вынимает, говорит: — Впрочем, для тебя я отзовусь и на «сволочь».       Драко безмолвно рычит, изворачиваясь всем телом на кровати. Поттер хватает его за бедра, останавливает движение, пока он не поднимает голову и не встречается с ним взглядом. Поттер облизывает языком щелку на головке, собирая предэякулят. Открывает рот, забирая член внутрь. И опускается ниже… ниже… ниже… ниже… губы растягиваются у основания, и Поттер тихо гудит от удовольствия. Драко, затаив дыхание, наблюдает за ним, чувствуя, как его охватывает жар рта. А потом Поттер принимается так же медленно подниматься… выше… выше… выше… Дюйм за дюймом Поттер снова опускается, и от приятного давления языка под членом Драко задыхается, серые глаза закатываются, он дрожит всем телом. И каждый раз, поднимаясь и опускаясь, Поттер вылизывает член так, что Драко сходит с ума.       Драко не знает, сколько еще сможет выдержать. Ради Мерлина, в глазах стоят слезы, угрожающие пролиться из уголков и намочить подушку. Ему требуется несколько мгновений, чтобы понять, что произносимую шепотом мантру, которую слышно, твердит он сам.       — Гарри… Гарри… Гарри… Гарри…       Поттер стонет, перекатывая головку на языке, а потом снова опускается с мучительной сдержанностью.       Слеза скатывается из уголка глаза, и Драко сдается. Он опускается до мольб. И ему даже все равно.       — Пожалуйста, Поттер, — шепчет он. — Пожалуйста, трахни меня.       Он ожидает еще более замедлившейся пытки, возможно, смешка, а затем вызывающего продолжения минета. Но происходит совершенно противоположное. Услышав его, Поттер стонет. Поднимается на члене в последний раз и грубо переворачивает Драко на живот. Тот ахает — и снова, когда Поттер поднимает его на колени сильным уверенным рывком. Поттер без палочки наколдовывает смазку. И Драко начинает безостановочно шептать в подушку под своей щекой:       — Оебатьебатьебать…       Он чувствует холодный скользкий палец на входе, и первый инстинкт даже несмотря на страсть и желание — напрячься. Но, как только палец Поттера ласкающе трется о кольцо мышц и смазка нагревается, Драко расслабляется, и уже в следующее мгновение палец проскальзывает внутрь.       — О, м-м-м… — Драко зарывается лицом в подушку, потому что, Мерлин, он станет полностью бессвязным в рекордно короткие сроки. Он прогибается в пояснице, а когда Гарри толкается в него снова, к первому пальцу присоединяется второй. — Боже, да.       — Тебе нравится? — голос Поттера хриплый от желания, а его дыхание прерывистое. Он оставляет внутри только кончики пальцев, а потом входит обратно на всю длину.       — Да, — хнычет Драко. — Да…       — Блять, ты такой тугой.       Драко раздвигает колени.       — Так растяни меня.       Драко украдкой оглядывается назад, чтобы увидеть ленивую чувственную улыбку Поттера и его потемневшие почти до черноты глаза. Поттер вращает предплечьем, напрягая мышцы, и засовывает пальцы в дырку ладонью вверх. Он трахает Драко все быстрее, не сводя глаз. Драко стонет и снова прячет лицо. В мгновение ока в заднице становится тепло, почти горячо. Внутри так скользко и мокро, что два пальцы входят легко. Когда Поттер в очередной раз меняет угол, Драко вскрикивает. И более чем приятно не знать наверняка, когда Поттер решит выкинуть очередной финт. Член течет, а задницу так чудесно горячо тянет, и эта боль лишь усиливается, когда Поттер снова медленно разрабатывает его третьим пальцем. Драко отрывается от постели. Он тяжело дышит, раскачиваясь на коленях, потому что движения руки подначивают его — Поттер засовывает пальцы так далеко, как только может.       — Вот так, — уверенно шепчет Поттер. — Мерлин… — Он вытаскивает пальцы и ввинчивает их обратно, и Драко начинает дрожать. — Как тебе три пальца, Драко?       — М-м-хм! — Драко начинает напрягать мышцы, обернувшие пальцы, откидываясь назад.       — Боже, как горячо. Чертовски горячо, — хвалит его Поттер. — Умираю от желания присунуть в тебя свой член.       Драко поворачивается, чтобы взглянуть на него и выдыхает:       — Сделай это. — Сглатывает. — Я готов. — Когда он опускает голову, взмокшие волосы падают на глаза. Он закрывает их. — Я готов для тебя…       Поттер вытаскивает пальцы и приставляет член. Налитая головка касается растянутой дырки. Поттер хватает Драко за ягодицу другой рукой и проталкивается внутрь. Все дальше, и дальше, и дальше. У него большой, и Драко немного больно, но внутри так мокро и возбужденно, что, когда Поттер стонет, наконец прижавшись пахом к ягодицам, ничто из этого Драко не хочет упускать. Поттер, держа его за бедра, вытаскивает на дюйм и следом резко загоняет член внутрь. Оба стонут. Поттер повторяет.       — Мерлин, Драко, внутри тебя просто невероятно. — На пробу он входит немного быстрее, и Драко приходится приглушить крик удовольствия подушкой.       — Сильнее, — выдыхает он и снова поворачивает голову, чтобы сказать, на этот раз глядя в глаза. — Ты можешь быть жестче.       — Да? — На этот раз Поттер вытаскивает еще дальше и тут же вонзает обратно.       — Да!       Он делает так снова, на этот раз немного сильнее. Мягкие ягодицы Драко подрагивают, когда Поттер снова и снова методично вбивается в него. Драко чувствует себя таким наполненным, все нервные окончания в огне. Каждый толчок члена приближает его к кульминации.       — Еще? — спрашивает Поттер.       Драко раздвигает колени всего на дюйм шире, но он надеется, что этого достаточно для приглашения. Поттер начинает трахать быстрее, каждый раз упруго шлепая по ягодицам и создавая ритмичные хлюпающие звуки.       — О, блять, блять! — кричит Драко. Он приподнимается, хватаясь за спинку кровати одной рукой, чтобы не влететь в нее. Он выгибается, закрыв глаза, потому что ему слишком хорошо. Слишком, блять, хорошо. Слова неконтролируемо слетают с губ, и Драко не волнует, что он может пожалеть об этом позже. — Трахни меня сильнее, Поттер. Попользуй меня. Попользуй мою задницу и кончи внутрь. Боже, пожалуйста…       Поттер протяжно и низко стонет. Ладонь опускается на ягодицу Драко, и резкий звук шлепка разносится по комнате. Драко вскрикивает. А когда Поттер делает так снова, Драко заглушает бессловесные звуки, которые вырываются из горла, прижимая стонущий рот к предплечью.       А Поттер продолжает трахать его и шлепать.       — Блять, Малфой, у тебя великолепная задница. — Еще удар. — У тебя самая горячая задница, которую я когда-либо видел. — Удар! — Тебе нравится, когда я трахаю тебя? Трахаю твою хорошенькую задницу? — Стон. Еще один шлепок. — Тебе нравится грубость, Малфой?       Драко не передать словами, насколько ему нравится. Он чувствует, что парит, чего ни с кем и никогда раньше не было. Когда Поттер запускает пальцы в его волосы и слегка дергает, Драко громко стонет, и из его члена обильно выплескивается предэякулят.       — Тебе… Драко?       Поттер затаивает дыхание, и все еще немного осознавая реальность Драко понимает, что это не риторический вопрос. Что, несмотря на горячность слов, Поттеру действительно небезразличен ответ. Драко может только страстно кивнуть, хотя движение и затруднено из-за того, что Поттер все еще держит его за волосы.       — Мерлин, я сейчас накончаю в тебя, — выдыхает Поттер. — Я… сейчас… — Он наклоняется над спиной Драко, совершая бедрами короткие толчки и жарко дыша Драко на ухо. Гарри отпускает светлые волосы, чтобы полноценно обхватить талию Драко и прижать его к себе.       — Войди в меня, — горячечно просит Драко. — Наполни меня. — Он сует руку себе между ног и начинает быстро и жестоко ласкать себя. Налитые яйца прижимаются к мошонке. — Сделай меня своим… Гарри.       Поттер вскрикивает, и Драко чувствует теплый влажный всплеск внутри, пульсацию члена на пике кульминации. Зубы Поттера смыкаются на задней части шеи Драко, а от горячего дыхания и тихого скулящего звука Драко вздрагивает. Его накрывает внезапно, и Драко кончает на кровать, подаваясь задницей на член, все еще находящийся глубоко внутри. От каждого замедляющегося движения бедер удовольствие простреливает в позвоночнике.       Драко кончает, и мягкий член Поттера выскальзывает из него. Он даже не может сфокусироваться, чтобы призвать палочку и убрать устроенный им беспорядок, поэтому просто осторожно перекатывается на середину большой кровати на спину, тяжело дыша. Поттер переваливается через него и ложится рядом, закинув руку за голову. Они просто лежат, дыша в унисон. Бедра, спина, задница… у Драко болит все. Волшебно. В голове возникают и исчезают безобидные обрывистые мысли. Как понемногу отступающий прилив.

***

      Драко не знает, как долго они лежат вот так, потные и расслабленные, пока он постепенно не начинает осознавать, что дыхание выравнивается, а Поттер сдвигается, перекатываясь на бок, лицом к нему.       — Это было…       — Если ты собираешься сказать какое-нибудь клише, молчи, — просит Драко.       — Молчать? А что, если я не собирался говорить какое-нибудь клише?       — Ты никогда не слышал о том, что можно просто наслаждаться моментом, Поттер?       Драко чувствует, как взгляд Поттера собственнически проходится по всему его телу, и ему так сильно хочется схватить простыню и прикрыться, что это просто смешно. Он ведет себя нелепо. Он только что разделся и позволил Поттеру трахнуть себя так, как даже не предполагал, что хотел, пока Поттер не пробудил это желание. Но Драко чувствует, будто ему дали отрезвляющее зелье, потому что только сейчас он поразительно ясно осознает реальность.       Может, это привычно для Поттера. Может, клише было бы вполне уместно.       Поттер перекатывается на спину, поднимает руку и кладет ее под голову на подушку.       — Дашь знать, когда я снова могу говорить?       — Что ты можешь сказать такого важного?       — О, ничего такого. Насколько было здорово. Какой ты замечательный.       — Ты можешь сказать об этом, когда угодно, — разрешает Драко.       Поттер смеется. Восхитительно, Драко обнаруживает, что улыбка невольно растягивает и его губы.       — Ты и сам был не так уж плох.       — Не так уж и плох. — Поттер качает головой. Он слегка раздвигает ноги, когда снова двигается, и его колено натыкается на колено Драко. — Хорошо. Я рад, что был «не так уж плох».       Драко не уверен, что делать. Он полагает, что сейчас самое время встать с кровати и найти свою одежду, но что, если Поттер ожидает, что он останется на ночь? Так нормальные люди делают после банального секса? Остаются на ночь. На следующее утро неловко болтают за кофе с булочками или, упаси Мерлин, с тостами с фасолью. Поттер, вероятно, ест тосты с фасолью на завтрак. И предполагается, что Драко будет сидеть и вежливо есть, потому что так делают другие. По крайней мере, он так думает. Может, следовало спросить Чжоу, чего ожидать после. Может, тогда он, растерянный, не лежал бы в разворошенной кровати Поттера, неспособный даже взять простыню, чтобы прикрыть свое остывающее тело, потому что он не уверен, что это пошлет верный сигнал.       Между ними затягивается напряженное молчание. Затем Поттер прочищает горло. Драко снова чувствует его пристальный взгляд, но продолжает смотреть в потолок.       — Я должен вернуться в Хогвартс в понедельник. Приготовиться к новому семестру.       — М-м. — Странный комок поднимается в горле Драко, но он проглатывает его. — Полагаю, в таком случае ты больше не будешь пользоваться Волшебным Свиданием.       — Ну, нет. Оно мне уже не нужно.       — Получил то, что хотел.       — Да, — соглашается Гарри. — Разве нет?       Драко моргает.       — Да, видимо, да. — Он больше не может просто лежать в кровати, поэтому осторожно садится и свешивает ноги на пол.       — Куда ты?       — Мне холодно, — говорит Драко. Это не вся правда, но это правда. Он находит свои штаны в беспорядке в комнате, а натянув их, чувствует легкое облегчение.       — Так у меня есть неделя до прибытия учеников. А потом всегда есть выходные. Я не смогу покинуть Хогвартс до каникул, но если ты захочешь как-нибудь приехать…       Драко находит свою рубашку, но он останавливается и резко оборачивается, чтобы посмотреть на Поттера.       — Ты хочешь, чтобы я навестил тебя? В Хогвартсе?       — Да, мы могли бы перекусить в Трех метлах, или… если хочешь что-то помимо еды в пабе, я уверен, что смогу попросить домовых эльфов приготовить нам что-нибудь — не то, что мы ели студентами.       Сердце Драко учащенно бьется в груди и замирает. Ему нужен воздух, холодный ночной воздух, чтобы наполнить легкие. Он борется с желанием отворить Алохоморой ближайшее окно. Пальцы стискивают рубашку, и он видит краем глаза выцветшую Темную Метку на предплечье, навсегда запечатленную на его коже. Недостаточно впечатляющая для любителей прошлого, но и недостаточно увядшая для настоящего.       — В Хогсмиде нет частной ложи, — выпаливает Драко.       — Мне не стыдно, что меня увидят с тобой. — Необъяснимо, но губы Поттера растягиваются в улыбке. — В Хогвартсе всегда есть моя комната. Она частная.       Драко натягивает рубашку и туго застегивает манжеты рукавов. Не то чтобы это сейчас имело значение. Не то чтобы это когда-либо имело значение. Сокрытие Метки не стало бы препятствием для заслуженного презрения со стороны Лонгботтома, Макгонагалл… Хуже, чем от незнакомцев.       Хуже, если на глазах у Гарри.       Он находит свои скомканные брюки в ножках кровати, встряхивает их и натягивает, чуть не спотыкаясь, когда наступает на брючину правой ногой.       — Ты уходишь? — спрашивает Поттер и садится, наклоняясь вперед.       — Мне рано вставать.       — Сегодня воскресенье.       — Да, ну, Чжоу нужны данные от меня для Пророка к утру понедельника, а я и так уже отстал.       — Еще одна статья о том, насколько хорошо сегодня работает наше Министерство, — фыркает Поттер.       — И что? У тебя проблемы с моей работой?       — Нет, вовсе нет, просто эти статьи нелепые.       — Общественность должна восстановить доверие к Министерству, и я, как младший сотрудник Департамента Систематической Оценки Эффективности Слаженности Производительности и Уровня Мастерства, выполняю важную функцию в анализе эффективности каждого Департамента, чтобы убедиться, что значимые программы Министерства служат ведьмам и волшебникам с максимальной отдачей, но, наверное, я просто нелеп.       — Нет, Драко. Прости. — Поттер вскакивает с кровати и в два больших шага оказывается перед Драко. — Ты не нелепый. Я не это хотел сказать.       — А что ты хотел сказать?       — Ничего. Я был неправ. Прости.       — Ладно.       Поттер осторожно касается руки Драко.       — У нас все в порядке?       — Да, — выдыхает Драко. — У нас в порядке. Мне правда нужно идти, Поттер. — Стоя так близко к обнаженному Поттеру, Драко чувствует, как в груди все снова сжимается, и ему кажется, что если он не аппарирует прямо сейчас, то закричит.       — Я пришлю тебе сову?       — Отлично.       Драко находит свою палочку в кармане брюк, и у Поттера есть лишь доля секунды, чтобы отпустить руку, потому что Драко тут же аппарирует домой. Заклинание еще сильнее затягивает гигантский узел в животе, но когда Драко открывает глаза и видит знакомую комфортную скромную кровать, у него, наконец, снова получается дышать. Холодный деревянный пол — бальзам для стоп, но тут он понимает, что оставил носки и ботинки у Поттера.       — Черт.

***

      Сова прилетает рано следующим утром. Драко наблюдает, как она залетает в открытое окно с пакетом из коричневой бумаги в когтях, который бесцеремонно роняет на стол, приземляясь прямо рядом с его завтраком.       — Эй, осторожнее, — ворчит Драко. Сова взъерошивает перья и грозно смотрит на него, и если бы Драко еще не подозревал, сейчас он бы точно понял, что это сова Поттера. Неотесанная птица. — Только за это никаких тебе угощений.       Драко вздыхает, отодвигая тарелку в сторону и подтягивая пакет. Сова, ничуть не стесняясь, крадет кусочек бекона с тарелки.       Драко закусывает губу и разворачивает бумагу, находя именно то, что и ожидал: свои носки и ботинки. В конце концов, именно поэтому он оставил кухонное окно открытым. Он ожидал возвращения своих вещей, потому что так у него не будет причин заглянуть к Поттеру перед его отъездом в Хогвартс.       Не то чтобы Драко планировал. Или даже думал об этом. Ни в малейшей степени.       Но еще он находит записку на ботинках с нацарапанным Гарри внизу. В животе трепещут бабочки. Совершенно бессмысленная реакция на что-то столь плебейское, как почерк Поттера, и все же он, видимо, не может подавить надежду.

Ты ушел так быстро, что забыл это. Я хотел убедиться, что верну их тебе до отъезда в Хогвартс. Надеюсь, Харли хорошо себя ведет. Она немного упрямая, но отстанет от тебя после парочки угощений. Я надеюсь, что ты ответишь, прежде чем выгонишь ее. Боюсь, что мог сделать прошлой ночью что-то не так. Я бы хотел увидеться перед завтрашним отъездом. Я сегодня ужинаю с Роном и Гермионой, но как смотришь на то, чтобы посидеть у меня после? Огневиски, который мы не выпили, так и стоит. Гарри.

      Драко делает глубокий вдох и с дрожью выдыхает. Поттер боится, что сделал что-то не так? Волна смешанных эмоций скручивается в животе. Поттер хочет его видеть. Волнение и страх борются друг с другом внутри. Драко рассеянно подходит к шкафчику, где хранит угощения, и бросает несколько сове, хотя и обещал совсем другое. Из-за нервозного волнения чувство цели изменяет ему, и угощения, проскользив по краю стола, валятся на пол. Харли неодобрительно ворчит. Драко извиняется и наклоняется, чтобы поднять их.       — Я извиняюсь перед совой. На корточках. Что со мной не так?       Он потирает лицо, когда встает, и поднимает остальное взмахом палочки. Харли моргает на него и только потом осторожно хватает угощение клювом. Она ест, не отрывая глаз от его лица. Это, мягко говоря, сбивает с мысли.       Драко нужно подумать. Ему нужно успокоиться и подумать. И желательно, чтобы сова Поттера не смотрела на него при этом.       — Теперь ты можешь лететь, — говорит Драко. — Забирай угощения и вали.       Снова моргание. Тихий хруст. И никаких намеков на то, что она улетит в ближайшее время.       Поттер — проклятый лжец.       — Ну что, если у меня нет ответа прямо сейчас? Знаешь, у меня есть своя сова, которую я тоже могу отправить.       Сова ухает и распушает крылья. Драко вскидывает руки и шикает на нее, но она просто снова моргает в ответ.       — Отлично! Ладно! Ты победила.       Драко падает в кресло, призывает перо и свежий лист пергамента. Он разглаживает бумагу на столе, стараясь не дать крошкам, которые сова оставила после чрезвычайно медленного пережевывания, засорить лист. Он придавливает пергамент чернилами, обмакивает перо и… смотрит на чистую страницу.       Ему не обязательно идти, просто потому что Гарри попросил. Просто потому что Поттер попросил. Он может организовать собственный ужин с друзьями, на который нужно будет пойти, или сказать, что у него слишком много работы, или просто вообще ничего не говорить. Никаких оправданий не требуется. Спасибо, но нет. Спасибо. Поттер вернется в Хогвартс, а Драко — к работе, бутербродам с арахисовым маслом, отчетам об эффективности и тщательно упорядоченной спланированной жизни.       И постарается забыть.       Но он бы солгал. Солгал самому себе. Солгал Поттеру. Солгал сове Поттера.       Он не хочет забывать.       Тихо ухает сова.       — Хорошо, да, я пишу. Пишу.       «Буду ровно в 9», — пишет он, а затем быстро добавляет: «Ты все сделал так». Только написав, Драко чувствует, как под тяжестью этих слов начинает тонуть. Он может все зачеркнуть. Стереть заклинанием.       Он складывает послание, прежде чем передумает, и протягивает его сове.       — Этого должно быть достаточно.       Сова наклоняет голову.       — Это все, что он получит! Просто возьми уже!       С недовольным уханьем она выхватывает пергамент из его пальцев и толкает тарелку по столу когтями, когда взлетает.       — Чертова катастрофа.       Драко смотрит на остатки своего завтрака, разбросанные по всему столу. К черту. Он не смог бы сейчас поесть, даже если бы захотел.       День проходит медленно. Драко пытается отвлечься работой, пока нормативные показатели толщины стенок и дна котлов не сливаются воедино, а он не рекомендует подавать запросы на изменение стандартов в трех экземплярах во все Департаменты, чтобы получить одобрение. Он смотрит на написанное, приходит в себя и решает, что работа, вероятно, не лучшее развлечение. А то такими темпами он уничтожит все Министерство, и все потому, что он не может перестать думать о Поттере. О рте Поттера. О его великолепных руках. Весе его тела и трении кожи. О том, что Поттер давал ему почувствовать. Невесомость. Свободу от бремени. Легкость.       Он берет уже потрепанный кусок пергамента. Взгляд задерживается на последней строчке. Огневиски, который мы не выпили, так и стоит.       Драко комкает его и засовывает обратно в карман.

***

      Дверь распахивается через долю секунды после стука. Поттер расплывается в вызывающей трепет улыбке, но на Драко она не действует. Он поправляет рубашку и поднимает подбородок.       — Я рад, что ты пришел, — здоровается Поттер.       — Я не буду заниматься с тобой сексом, — непоколебимо заявляет Драко с суровым выражением лица, которое он отрабатывал перед зеркалом несколько минут назад.       — …Ладно. — Поттер моргает. — Хочешь не заниматься со мной сексом внутри? — Он отступает, чтобы освободить место в дверном проеме.       Драко быстро протискивается мимо, надеясь успеть прежде, чем Поттер заметит расползающийся по его шее румянец, и направляется прямиком к бару. Он рад, что помнит, где Поттер хранит алкоголь, несмотря на возбужденное отупение, в котором находился прошлой ночью. Драко хватает стакан и наливает себе приличную порцию Лучшего Огденского.       — Угощайся, — приглашает Поттер, закрывая входную дверь.       — Ты пригласил меня на огневиски. — Драко делает глоток, осушая сразу половину стакана.       — Не мог бы ты налить и мне? — просит Поттер с ноткой веселья в голосе.       — Ох. Да, конечно.       Драко ставит второй стакан на маленькую стойку, наливает Поттеру, а затем снова подливает себе. Он протягивает Поттеру стакан, и их пальцы на мгновение соприкасаются. Драко быстро отстраняется.       — Ты все еще расстроен из-за того, что я сказал о твоей работе ночью?       — О моей работе? — Драко слегка приоткрывает рот и качает головой. Он не ожидал, что разговор пойдет вот так. — Нет, это не из-за моей чертовой работы. Моя работа нелепа.       Это первый раз, когда Драко признает такое вслух. Первый раз, когда Драко искренне признается в этом самому себе, а он говорит это так небрежно, без задней мысли. Видимо, он всегда знал это где-то в глубине души, но, признавшись в этом здесь и сейчас, Поттеру из всех возможных людей, и будучи уверенным, что это правда, он ощущает воздушную легкость. Голова кружится, и он снова выпивает виски. Ставит стакан на стойку, когда замечает, что рука дрожит.       — Ты был прав. Это бред. Весь отдел бредовый. — Он смотрит на виски, дым кружится над янтарной жидкостью. — Предполагается, что мы должны радовать общественность, устраняя бюрократию в Министерстве, но если бы я выполнял свою работу по правилам, то рекомендовал бы ее устранить. Но что бы тогда осталось у меня? Что бы осталось?       — Драко…       — Ты можешь не называть меня так? — Его взгляд останавливается на Поттере. — Я Малфой. Ты Поттер, а я Малфой.       — Нет, вовсе нет. Ты Драко.       — Только потому, что мы трахались?       — Нет, не только потому, что мы трахались. — Поттер делает вдох, проводит рукой по волосам, хотя они снова приходят в беспорядок. Такие же упрямые, как и все остальное в Поттере. — Ты сожалеешь об этом? О прошлой ночи?       — Нет! — Драко закусывает губу. Он не хотел, чтобы это прозвучало так резко. Он делает глубокий вдох. — Нет. Просто… это все, что тебе от меня нужно? Ты думаешь, я не ужинаю?       — Ужинаешь? О чем ты?       Драко достает из кармана записку Поттера, но не трудится ее развернуть.       — Я ужинаю с Роном и Гермионой, но не мог бы ты прийти, чтобы в последний раз трахнуться, прежде чем я убегу в Шотландию?       — Я этого не говорил. — Впервые Поттер выглядит по-настоящему сердитым. Все в его лице становится жестким: от линии подбородка до блеска в глазах. — Блять, Драко. Что? Ты хотел поужинать с Роном и Гермионой? Ты вел себя так, будто я сошел с ума, просто предложив поужинать вместе в Трех метлах, а теперь хочешь заявиться на встречу с моими лучшими друзьями? Они знают о тебе. Было бы, конечно, прекрасно, но я не спрашивал, потому что…       — О-они знают обо мне? — прерывает его Драко, заикаясь. — Что мы гуляли?       Лицо Поттера смягчается, а губы слегка изгибаются.       — Они знают, что ты меня проигнорировал.       — Поттер…       — Они знают, что мы молча поужинали.       — Это была не моя идея…       — Они знают, что я поддался твоему язвительному очарованию, когда ты хотел сбежать. Они знают, что я настаивал на том, чтобы дать нам реальный шанс. Знают, что я поцеловал тебя. Как я выбрал тебя в форме Волшебного Свидания и как чертовски надеялся, что ты тоже выбрал меня, даже несмотря на то, что ты снова сбежал. Они знают, какое облегчение я испытал, увидев, как ты вошел в ту ложу на матче по квиддичу.       Драко чувствует возбуждение. Кожу по всему телу покалывает, и тело становится таким легким, будто любой ветерок может унести его.       — Они знают о прошлой ночи?       — Об умопомрачительном, великолепном сексе? Я сохранил подробности в тайне, но они знают, что у меня никогда раньше не было такой ночи. Ни с кем другим.       — Нет? — тихо спрашивает Драко, едва выдавливая из себя слова.       — Я подумал, что, может, для тебя было не так, — тихо говорит Поттер.       — Так, еще как так. — Драко сглатывает. Ему кажется, что он может растечься лужицей в любой момент, но он делает вдох и умудряется твердо стоять на ногах. — Я подумал, для тебя было не так.       — Это было… неописуемо. Не хочу сказать какое-нибудь клише.       Неожиданный громкий смешок вырывается у Драко до того, как он успевает его подавить. Однако он позволяет себе улыбнуться, позволяет себе глубоко вдохнуть.       — Но я не хочу просто перепиха, — говорит Поттер, — если это то, о чем ты подумал.       — Что такое перепих?       Поттер качает головой.       — Это магловское… — Он машет рукой. — Это значит, что я не хочу только заниматься с тобой сексом. Я полагал, что это и так понятно. Мне жаль, если было не так.       — Было. — Это трудно признать, и все же… что-то в выражении лица Поттера позволяет ему говорить об этом легко.       Драко трет лицо. Он чувствует себя обнаженным, таким же открытым и голым, каким прошлой ночью лицом вниз на кровати Поттера, вцепившись в простыни и умоляя. Сделай меня своим, Гарри. Драко вспыхивает от жара, лицо так и горит от воспоминаний. А Поттер подходит ближе, проводит костяшками пальцев по щеке Драко. Драко поднимает взгляд и сталкивается с зелеными глазами.       — Чего ты так боишься? — шепчет Поттер.       — Нас, — говорит Драко. — Тебя и меня. — Даже сказав это, он наклоняет голову ближе, потому что губы Поттера притягивают как магнит. — Как ты можешь не бояться?       — Может, и боюсь, — выдыхает он, слегка касаясь губами рта Драко. — Но, думаю, ты стоишь риска.       Поттер целует его, и у Драко в животе все обрывается, как будто он ныряет на метле, падая с неба. Но он не отталкивает. Дает себе прочувствовать это. Дает себе прожить этот момент. Драко углубляет поцелуй, и Поттер открывает рот, призывая взять все, что захочется. Все тело Драко дрожит, его тянет вперед непреодолимая сила. Руки опускаются на бедра Поттера, Драко подтягивает их к себе и цепляется за петли на поясе. Член Поттера твердеет у бедра. Драко потирается о него пахом, пульсирующим и нуждающимся. Из горла вырывается стон.       И Поттер отступает, затаив дыхание.       — Никакого секса. Ты сказал, никакого секса.       — Это было давно. — Драко проскальзывает руками под футболку Поттера, чувствуя твердые мышцы живота. — Неужели парень не может передумать?       — М-м, да. Полагаю, может. — Поттер улыбается с мерцающими глазами. Он вытаскивает рубашку Драко из брюк и прижимает ладони к его спине, чуть выше пояса. — Но мне все еще нужно закончить собирать вещи.       — Соберешься после. Я помогу. — Он начинает дергать Поттера за ширинку, но тот останавливает его руки.       — Ты приедешь ко мне? В Хогвартс?       Желание Поттера очевидно — глаза сияют уязвимостью. И Драко видит его таким: обнаженным, открытым, беззащитным. Знакомый страх угрожает вырваться и снова овладеть им, но Драко выдыхает, протискиваясь мимо него. Ответ дается непросто, но он тот, который хочется дать.       — Да.       Лицо Поттера расплывается в радостной улыбке, и это того стоит.