Предназначенные

*** Коноха. Несколько дней спустя. - Я не виню тебя в случившемся, Какаши, но миссию ты провалил, - Хатаке принял констатацию факта от Пятой, и грустно улыбнулся через маску. - На моем счету совсем немного проваленных заданий, а теперь к ним прибавилось еще одно, - дзенин обернулся и окинул взглядом ребят, усевшихся прямо на пол позади него. - Во всяком случае, все они живы и почти здоровы, но им обязательно посетить госпиталь, - продолжила Тсунаде. - Если бы только он не зашел с подветренной стороны, то я бы ему показал! - начал было возмущаться Киба, но гневное размахивание руками только усилило и без того еле терпимую боль в сломанных ребрах. - Значит так, о встрече с Учихой никому не рассказывать, а особенно Наруто. Если спросит Сакура, то придумайте любую более-менее правдоподобную отговорку, но тоже держите ее в неведении, - проинструктировала парней Хокаге, - а теперь марш в больницу! Как только ребята ушли, Какаши решил задать Пятой волнующий его вопрос: - Так что насчет Учих? Неужели в этот раз кому-то из них суждено умереть? - О силе Итачи я только слышала, но мне кажется, что исход возможной битвы будет в его пользу. Однако нельзя упускать из внимания то, что Саске теперь ученик Орочимару, а значит, у него тоже уже есть пара тузов в рукаве, - Тсунаде нахмурилась, думая над тем, стоит ли продолжать разговор. - Вы хотите сказать, что в любом случае, Коноха избавится от одного из них? - дзенин уперся ладонями в поверхность стола, и смерил женщину внимательным взглядом, - как житель деревни я понимаю возможную выгоду, но как его бывший учитель я буду чувствовать свою вину, если он погибнет. Повисла тишина. Они молчали, словно уже прощаясь с тем, кто был предателем, но оставался другом для тех, кого покинул два года назад. В этот раз Коноха осталась ни с чем, но каждому, кто оказался замешан в этом задании, придется хранить маленькую тайну, задаваясь только одним вопросом: Неужели оба брата, последних из клана Учиха, забыли о том огне, что горит в душе каждого жителя деревни?.. *** Оставшиеся два дня прошли довольно спокойно. Ничего не мешало Акацукам спокойно добраться до маячившей на горизонте горной гряды, только слишком неловко было быть так близко друг к другу, и одновременно далеко. Беглые взгляды, случайные прикосновения и обычные на первый взгляд ситуации вводили в ступор, мешали здраво рассуждать. Засыпать рядом уже стало привычно, но какая-то ирреальность происходящего не давала покоя, а чувства совсем смешались. То безумие, которое поглотило обоих в ту грозовую ночь, маячило где-то далеко-далеко, и постепенно таяло, словно это был просто один сон на двоих. Бывает так, что сделав что-то, боишься говорить об этом, но все твое естество пытается подтолкнуть тебя, а тело выдает тщательно скрываемые мысли. Так и в случае с парнями не все было так просто. Каждый из них просто искал отговорку, боясь сделать первый шаг. *** Что есть «гордость»? Это такое чувство, которое порою не дает тебе признать что-то или что-то сделать. Нет, это слишком сухое определение. Если гордость не позволяет тебе выдавать секреты врагу, это - героизм. Если гордость не позволяет тебе сделать что-то неприемлемое, это – достоинство. Если гордость не позволяет тебе признаться в любви, это – слабость. Вдвойне же ты слаб, если не можешь признаться в этом самому себе. Дейдара слишком горд. Для него слишком много значит превосходство его искусства. Что есть «долг»? Это такое чувство, которое не позволяет тебе отступать, потому что ты понимаешь, что выхода нет. Нет, оно неоднозначно. Если долг для тебя, лишь прикрытие, это – трусость. Если долг для тебя состояние бедности, это – обывательство. Если долг для тебя единственный путь, это – сила. Вдвойне ты силен, если не сворачиваешь с пути, а продолжаешь жить ради других, пусть они этого и не знают. Итачи намертво связан долгом. Долгом давно ушедшего прошлого и будущего для других, а не для него. *** Темные дела делаются в темноте, и это вполне подходило отступникам, которые с каждым шагом все сокращали расстояние до цели. Очередной закат в Стране Земли, и очередной этап их задания – поиск. Миновав узкую тропку между почти вплотную расположенных камней, которые то и дело тихо шуршали, словно пытаясь напугать внезапным обвалом, нукенины вышли к возвышающемуся в центре огромного кратера скальному массиву. Вблизи оказалось, что найти вход гораздо сложнее, чем предполагалось. Что-то никак не давало Итачи сосредоточиться, а глаза жутко болели, и поэтому ему понадобилось довольно долгое время тщательно исследовать буквально каждый сантиметр камня. Из древнего свитка удалось узнать, только то, что вход располагался довольно открыто, а это наводило на мысли о случайном или преднамеренном обвале. Через некоторое время Учиха все же нашел подозрительный обвал явно недавнего происхождения. Подозвав Дейдару, он объяснил ему, что нужно сделать, а сам отошел на безопасное расстояние и опустился на камни, прикрыв рукой глаза. Заскучавший подрывник обрадовался, что наконец-то для него появилась работа. С выражением абсолютнейшего счастья на лице и безумной улыбкой парень приступил к подготовке. Рты на ладонях несколько минут пережевывали глину, и в результате получилось несколько маленьких бомбочек, размер которых компенсировался высокой концентрацией чакры. Тсукури оценивающим взглядом окинул завал и сразу же отметил его слабые места. Распределив взрывчатку выгоднейшим образом он отбежал к Учихе и потряс того за плечо, заставив смотреть на предстоящее действие. - Смотри на настоящее искусство, хм! - взволнованно произнес Дей и сложил печати. Итачи позволил себе фыркнуть, но отводить взгляд не стал. Глаза подрывника загорелись, а улыбка стала еще шире. - Катс! Прогремел взрыв, каменная крошка взметнулась вверх, глыбы разлетелись в стороны, а в скале остался ровный прямоугольный проход, вместо огромной двери. Дверь же догорала рядом. - Ксо, опять не рассчитал, да, - недовольно проворчал блондин, но через секунду уже с гордым видом взирал на результат своего искусства. - Хватит стоять с глупой улыбкой, у нас итак слишком мало времени, - беззлобно поторопил его Учиха. Дей хотел возмутиться, но не нашел что ответить на такое открытое пренебрежение к его работе. Когда парни входили в ворота, Дейдара на секунду замер, поразившись их невероятному размеру. Да, те, кто строил их, явно не стремились к скрытности. Огромных размеров зал, голубоватым светом освещали вделанные в стены подобия кристаллов. Рассмотрев их поближе Итачи не смог сдержать возглас изумления. Это оказалась чистая чакра, только кристаллизованная неизвестным способом. Использованная таким образом, теоретически она могла светиться очень долго, возможно даже не одно столетие. Из зала вел только один коридор, и Тсукури залился недовольной болтовней, из которой Учиха понял только то, что блондин ненавидит пещеры и темные коридоры, особенно если в них чувствуешь себя так, словно проглочен динозавром. Туннель вел вниз под довольно большим уклоном, и приходилось твердо стоять на ногах, чтобы ненароком не соскользнуть вниз, проехавшись по истертым ступеням. Нукенины спускались все ниже и ниже, и через некоторое время Дей понял, что в этом месте ощущения подобны тем, что он испытывал в том лабиринте, несколько дней назад. К ощущению чужеродности прибавилась еще и легкая слабость как после боя, когда чакры почти не остается. Парни спускались довольно долго, и вскоре голубые кристаллы сменились вкраплениями в породе. Чем дальше, тем чаще попадались эти вкрапления, пока весь коридор не начал излучать мягкий свет, и даже ступени под ногами светились. И вот, наконец, в конце коридора показалась дверь. На светящейся поверхности были вырезаны странные символы, значения которых не знали ни Итачи, ни Дейдара. Учиха различил лишь несколько, из которых можно было с натяжкой составить фразу: «Предназначение.......связь навеки», но это ни о чем не говорило. Нукенины немного постояли, раздумывая, как открыть дверь, на которой не было ни замков, ни замочной скважины. Цукури предложил попросту подорвать ее, но Итачи молча остановил его и начал переписывать символы на уголок карты. Они чем-то напоминали письмена с табличек в лабиринте, хотя сейчас об этом нельзя было говорить уверенно, потому, как в тот раз парням было не до разглядывания, а тем более, не до расшифровывания надписей. Когда иероглифы ровными столбцами легли на бумагу, брюнет принялся ощупывать дверь руками. Вдруг что-то щелкнуло, и дверь медленно поднялась, открыв взору, казалось, слишком большую комнату с высоким сводчатым потолком, но практически пустую. Учиха сразу же понял, что размеры велики неспроста: на плечи словно нагрузили по тяжелому мешку, так сильно было давление циркулирующей в комнате энергии. Когда массивная каменная плита открыла выход в коридор, то эта древняя энергия, чем-то напоминающая чакру, хлынула в туннель, чуть не сбив парней с ног. Точнее, Дейдара, рванувший вперед, как раз таки и не удержался, и отлетел на стоящего сзади Итачи, умудрившись развернуться на этом метре и случайно уткнуться брюнету в грудь. В следующее мгновение оба оказались на расстоянии нескольких метров друг от друга, испуганные этой внезапной близостью. В противоположность коридору, эта комната была практически не освещена, и только в самой ее середине по обе стороны от небольшого алтаря стояли еле горевшие светильники на длинных ножках, чем-то напоминающих птичьи лапы. Кристаллы в них сияли совсем слабо, и отражались тусклыми пятнами от стеклянного колпака-полусферы. Казалось, что до окружающей черноты можно дотронуться рукой, и хотелось поскорее оказаться ближе к свету. Брюнет и блондин подошли к алтарю и увидели под стеклом кинжал искусной работы, с ярко-синим камнем на рукоятке, от которого толчками шла сила, превышающая даже ту застоявшуюся, что присутствовала в комнате. Итачи осторожно поднял стекло, а Дей взял кинжал. Лезвие было так отполировано, что можно было увидеть в нем свое отражение. Тсукури пару мгновений полюбовался красивой вещицей, а потом протянул ее Учихе. В момент, когда их руки коснулись артефакта одновременно, парни почувствовали, что в пальцы словно вонзились иголки. Камень на рукояти засветился еще ярче и вспыхнул синей вспышкой, на мгновение ослепив парней. Закрывая глаза от яркого света, они и не заметили, как их опутала голубая чакра. Но это было всего на миг, и нукенины так и не поняли, что случилось. Теперь о случившемся напоминал только камень на кинжале, который теперь почти не излучал свет, и только внутри него мерцал угасающий огонек. Оба молчали, но чувствовали, что что-то изменилось, и изменилось в них самих, но не могли понять, что. Итачи спрятал кинжал в контейнер, взятый по наставлению Сасори, и запечатал его в призывной свиток. Обратно парни возвращались молча, а выйдя из пещеры увидели прояснившееся ночное небо. Преступники с минуту постояли, любуясь звездным куполом, что было им несвойственно. - Заваливай вход, - голос Итачи вывел Дея из оцепенения. Блондин послушно сформировал пару бомбочек и сделал свою работу. Прогремел взрыв, и получившийся обвал был точь-в-точь как предыдущий - камешек на камешке. Эта чертова пещера вытянула из них почти всю чакру, а физическое опустошение валило с ног. Не в силах нормально разбить лагерь парни уснули рядышком, прислонившись к особенно большому обломку скалы, так кстати оказавшегося неподалеку. Кто-то бы сказал, что это не самая лучшая «подушка», но эти двое так явно не считали.