О любви, что на сказочную похожа

      — Почему Золушка вообще сестёр своих простила? Я и одной не выдерживаю, а на неё две нападали, — рассуждала вслух Настасья. — Она, конечно, девица в истории главная, даром что зашуганая, но всей доброте должны же быть пределы разумные! Не подумала, что сёстры добрее не стали и козни строить будут, если в замке их оставить?       Бормотала себе под нос девица, хоть и понимала, что ругаться больше хочет на родню свою. Всё же попробовала осторожно спросить позволения на празднике быть, да только ей снова отказали. Матушка проворчала, что мало дочери старшей работы, раз о веселье думает, и самую гадкую подлость совершила. Взяла она ларец, где Настасья всегда бисер разноцветный в порядке держала, да и высыпала всё в одну миску. Часть бусин по полу рассыпалась, да только матушке до этого дела не было.       — И чтобы к рассвету, когда вернёмся, всё как раньше лежало, — сказала женщина и только дверью хлопнула.       За ней и Варвара ушла, надменно сестру взглядом смерив. Но стойко держалась Настасья, ничем бурю в душе не показала. Понимала только, что до рассвета не справится, даже если на праздник не попадёт. Мелок бисер и цветов в миске не меньше дюжины, какие-то так близко, что и не различить сразу.       Погоревала девица, повздыхала да на чудо стала надеяться. На одно, с волосами тёмными. Не заставило то чудо ждать. Не много Настасья разобрала, а уж услышала с улицы конское ржание. Улыбнулась, выбежала молодца встречать.       — Да-а-а, не любят тебя в доме этом, — протянул Руслан, на миску посмотрев.       Вздохнула горько Настасья, руками развела, да только что уж делать теперь?       — Вернёшь меня с праздника раньше? Постараюсь успеть до рассвета, дело привычное. Бывало и во время рукоделия из ларца что-то высыпалось.       — Не храбрись, не идёт тебе враньё. — Улыбнулся молодец. — Давай сперва подумаем, в чём на праздник попадёшь, а потом и с другими проблемами справимся.       Кивнула девица и снова глянула на Руслана. Не знала, как он к мыслям её притронуться хочет, и боязно оттого ей было. Попросил её чародей глаза закрыть, и почувствовала Настасья прикосновение лёгкое к голове. Ни молний по телу всему, ни искр ярких перед глазами. Только тепло пальцев, да и оно скоро исчезло и ощутила девица, как изменилось в ней что-то.       — Всё уж закончилось, не бойся. Есть зеркало в доме, чтобы увидеть себя могла?       — Конечно, — ответила Настасья.       И всё же не дождалась, как к зеркалу подойдёт: вытянула руку да так и ахнула. Чуть серебрилась ткань белая, на ощупь приятная. От серебра казалось, будто сияет платье. Улыбнулась девица как ребёнок, поблагодарила, к зеркалу поспешила. Увидела себя — и поверить не смогла. Казалось, совсем не на себя смотрит, будто в зеркале царевна сказочная отражается. Но по ткани рукой провела и снова улыбнулась: сарафан, лунными лучами да серебряной вышивкой изукрашенный, настоящим был. На ногах откуда-то сапожки светлые появились, совсем новые, а волосы, в косу до того собранные, по плечам рассыпались и под тканью сияющей скрыты были.       — Нравится? — за спиной услышала и только кивнуть смогла. — Не ведал, как волосы свои украсить захочешь, так что, — Протянул Руслан белую ленту, — сама решай. Мешать не буду, подумаю пока, как с заданием твоим справиться.       Задумчиво Настасья снова волосы русые в косу собирала да ленту белую вплетала. Во снах никогда не создавала она ленточки этой, но та словно под сарафан создана была. Да и обувка… Неужели Руслан сам это создал, угодить ей желая?       Сложила девица ткань, которой волосы укрыты были, в сундук запрятала. Там и платье хотела оставить после праздника, чтобы матушка не прознала. Ещё раз покружилась перед зеркалом и к Руслану вернулась. Снова замерла, да только не от того, что друг её тоже наряд сменить успел на праздничный. Внимательно молодец на бисер смотрел, руками двигал, будто магию какую совершал. И оттого кружились бусины в воздухе да сами по цветам разлетались, словно каждая место своё знала. Не стала Настасья его прерывать, только села напротив, голову руками поперла и смотрела завороженно. Думала, будто в сказку какую попала, цветами яркими наполненную. И даже жаль было, что только на один вечер сказка эта. Оттанцует девица на празднике и снова к работе вернётся, слова доброго не услышит.       Может, не захочет чародей дружбу короткую забывать? Вдруг согласится встречаться хоть изредка? Спросить об этом девица хотела, да только когда последняя бусинка в ларец прилетела, не могла не сказать сперва:       — Благодарю за помощь, да только трудно, наверное, это было.       — На празднике отдохну. — Руслан слегка покачал ладонью. — А заклинание это у меня уж давно отработано. Сестре старшей с бисером помочь, да и сам я…       Смутился он, фразу не договорил и взгляд отвёл. Ахнула тихо Настасья, ладонью по косе своей повела там, где ленту узорчатую вплела. Сказала осторожно:       — Повелось издревле, что каждый дело по душе найти должен. Неужто твоя душа к шитью лежит? И лента эта…       — Не видел я сарафана твоего вчера, да только представить смог хорошо. А с фантазией порой и вдохновение под руку идёт, — сказал чародей, всё ещё не смотря на Настасью. — С мальства игла с ниткой мне были ближе наковальни или инструментов для дерева. Может, из-за того, что сестра старшая со мной сидела да красоту рукоделия своего показывала. Редко кто о страсти моей узнаёт, даже платки вышитые за сестрины выдаю.       Посмотрел наконец Руслан на девицу, улыбнулся слабо.       — Только фантазия твоя всю ночь меня не оставляла, и за день красоту я сотворил и вижу теперь, что прекрасно с сарафаном она сочетается.       — Краше ленты у меня не было. — Вернула улыбку Настасья. — А платки, что с собой носишь, всегда сам украшал?       — Те, что сейчас при мне — моя работа, — с лёгкой гордостью ответил молодец. — И тот, что тебе вчера давал — тоже. Только говорить не решался, боялся, засмеёшь.       — Да разве над таким мастерством смеяться можно? — изумилась Настасья и Руслана за руку схватила, чуть снова ларец не перевернув.       Растерялась, крышку покрепче закрыла и снова чародея за руку взяла.       — Свою работу за чужую выдаёшь и понять тебя могу. Да только знает ли об этом сестра?       — Знает про всё Марья. Она же это и придумала, когда ещё ребёнком я насмешки услышал. Родители возмущались немного, особенно отец, но увлечение моё приняли. А сестра и так всегда на стороне моей была. Говорила, что невесту мою одобрит только если она, о мастерстве моём узнав, смеяться не будет.       Улыбнулась слегка Настасья. На миг задумалась, как ладно было бы, если б помогла она Руслану в себя снова поверить, да только времени на это не было. Долго думать не стала, друга поторопила, только у двери ненадолго задержалась. Побоялась, что узнают её на празднике. Немногие знали её в лицо, да только матушка или сестра точно приметят и с удовольствием всё веселье порушат. Поделилась мыслями этими с Русланом, пока он коня готовил. Чародей только слегка хмыкнул и на ленточку в волосах девушки посмотрел.       — Вшиты в мою ленту чары, что лицо твоё скроют. Даже если говорить будешь, голос изменится. Может, платье запомнят, да и только. Ты и сама себя в зеркале не сразу узнала, неужели всё ещё боишься?       Пожала плечами Настасья, но кое-что ещё вспомнила.       — Может ли так случиться, что историю Золушки я повторю? Ведь царевич ещё не женат, если помню всё верно.       — А что, не хочется царицей стать? — со смешком спросил Руслан и помог девице перед собой в седло сесть.       — Знаю я только, что царевич красиво по дереву узоры вырезает, да разве этого достаточно для большой и чистой любви? Не желаю, чтобы всё так просто и странно было.       — Могу с Иваном поговорить, пока ты на празднике будешь. Хорошо мы знакомы и моего совета на тебя не смотреть он послушается, — предложил Руслан. — Да и едем мы уж на второй день, он мог и вчера кого-то присмотреть.       — И всё же спокойнее мне будет, коль внимания от друга твоего не получу, — тихо проговорила Настасья.       Конь поскакал быстрее, запахнулась девица в плащ и случайно слегка назад откинулась, к груди Руслана прислонившись. Не могла сказать, что именно его внимания ей не хватать будет на празднике. Он ведь из семьи знатной, значит, танцевать должен уметь. Только вот согласится ли? И будет ли минутка, чтобы этот танец предложить? Почувствовала Настасья, как зарделись щёки, лицо ветру подставила, чтобы краску стыдливую сдул.       Прохладно было, да без дождя. Любила такую погоду Настасья, только не помнила уже, как давно на лошади ездила. Может, в детстве, когда батюшка жив ещё был. Мысль, что возвращаться так же будет, вызывала улыбку озорную.       — Неужели коню твоему тяжело не было двоих везти? — спросила девица, как у дворца они остановились.       — Так у него никто и не спрашивает, — ответил Руслан и кинул поводья слуге. — Пойдём?       Не сразу смогла привыкнуть Настасья к свету яркому и коридорам широким и неуютно себя чувствовала. Хорошего она происхождения была, да только даже самые выученные дамы могли в первый раз теряться, во дворце оказавшись. Заметила девица, что спокойно Руслану и решила хотя бы внешне соответствовать. Всё же вместе пришли. А вдруг по ней и его оценивать станут?       Когда дошли они до главного зала, не было затишья музыки да взглядов, как в сказке описано, да так даже лучше ощущала себя девица. Только поначалу она робела, на еду отвлекаясь. А там уж увидела, как девицы словно в стаю собрались, что-то показывая да рассказывая. Прибилась к ним Настасья да приметила, как красавицы рукоделием своим хвастаются. Там доброе слово сказать, тут строчку аккуратную заметить — и вот уже спокойно разговаривала она с девушками из семей разных. Себя не называла, только улыбалась таинственно и продолжала похвалой сыпать, новости слушать да над шутками вежливо посмеиваться.       Сестру свою увидела, постаралась хоть что-то сказать, да горько было свою вышивку в чужих руках видеть. Радовалась, что узнать её Варвара не может, и подбирала слова попроще, чтобы чувств не показать. Видать, задело то сестрицу-неумёху, спросила она:       — А у тебя-то что, царевна? Небось свою работу прячешь да стыдишься?       Приподняла бровь Настасья. Если не извернуться сейчас, потом и слухов не избежать. Провела ладонью по своему сарафану, улыбнулась слегка.       — Так работа моя на мне и есть. Не достать такой боле нигде, а коль сомневаешься, так давай я тебе прямо здесь все шовчики опишу и узоры, из старинной книги взятые. Только можно ли тебе неуважительно так с другими обращаться? Да и царевна я, как ты говоришь.       Смолчала Варвара, да слова Настасьины других девиц привлекли. Кто хотел так же словом обидным задеть, а кто и с благом обращался. Сложно было разбираться в этом, но Настасья думала, что справилась, когда музыка танцевальная заиграла. Вскоре не с кем стало говорить Настасье, да и не особо она печалилась.       — Вижу, не давали тебе скучать, — голос Руслана совсем рядом прозвучал, отчего вздрогнула девица.       — Откуда здесь скуке взяться? — ответила Настасья, только поняла, что время незаметно пролетело и утомили её эти разговоры. — И всё же отдохнуть бы.       — Может, вернёмся? — спросил Руслан и чуть недовольно добавил: — Красивы танцы, когда со стороны на них смотрю, да только у самого никакого таланта к ним нет. Так и другу моему на глаза не попадёшься.       — И тебя от позора спасу, на танец не позвав, — рассмеялась Настасья и улыбнулась слегка. — Что же мы, как дети сбежим? Разве можно так? Неужели тебе потом от родителей или сестры старшей не будет ничего за это?       — Уж выслушаю, не впервой, — успокоил девицу молодец. — А сбегать давно научился. Пусть уже и за полночь, так хоть одну сцену из твоей сказки повторим. Не споткнёшься?       Покачала головой девица и хихикнула, искры озорные во взгляде друга увидев. Пришлось всё же к танцующим присоединиться, да ненадолго. Простые движения, скорость — и вот уже оба у выхода из зала. Улыбнулся кому-то Руслан и потянул Настасью за собой.       — Иван-царевич сестру твою приметил, — сказал, когда девица плащ надевала. Замерла Настасья, взгляд на друга перевела. — Вижу, что плохо это. И по твоим глазам, и на празднике кое-что узнал. Но есть у меня мысль, как свадьбы не допустить.       — Так просто друга счастья лишишь?       — Помню твой рассказ вчерашний о семье. Не думаю, что с Варварой царевич счастлив будет. Так что положись на меня.       — Могу я чем-то помочь? — спросила Настасья уже в пути.       — Разве что не мешать, — подумав, ответил Руслан.       Кажется, снова не возражал он, что девица на него откинулась. Прикрыла Настасья глаза только на секунду: всё же не привыкла так долго на празднике быть, а тут и удобно, и тепло. Когда же вышла из дремоты нехотя, почувствовала, будто летит. Но обманчивым чувство то было, тут же ноги земли коснулись.       — Прости, не хотел разбудить, — виновато сказал Руслан и руки с талии девицы убрал.       Зарделась снова Настасья, быстро ключи искать начала.       — Без меня д-дом всё равно отк-крыть бы не смог, — сказала, не ведая, почему голос так дрожит.       Руки тоже дрожали, но всё же открыла девица замок на двери, да заходить не стала. Обернулась, посмотрела на Руслана, который скважину замочную маленьким огоньком на ладони подсвечивал. Поклонилась слегка.       — Чудесной была ночь, мне и в самом деле легче стало. Может, ещё как-нибудь придёшь? По воскресеньям матушка с сестрой уходят, а мне одной работать порой скучно. Ты бы мог показывать, какую красоту вышил. Мне правда интересно увидеть!       Всё быстрее говорила Настасья, глаз не отводя. В один миг улыбнулся молодец, обнял её слегка за плечи да огонёк на ладони затушил. Тихо стало, и в тишине этой сказал он еле слышно:       — Не смогу отпустить теперь тебя. Что же ты со мной сотворила, красна девица?       — Чары, что без магии творятся?       Слова эти сами с губ слетели, и обняла Настасья чародея в ответ. Уже не важно, что щёки пылали, а на губах улыбка появлялась. Хотел ведь Руслан, чтобы улыбалась девица? Знал ли, что он улыбку будет вызывать? Казалось всё продолжением сна, да только ветер холодный на крыльцо залетел и прижал молодец Настасью ближе к себе.       — Свидимся завтра, а сейчас отдыхай.       Сказал так — и исчез, только вдали конский топот слышался. Вздохнула Настасья, руками себя обняла и зашла наконец в дом. Не помнила, как платье запрятала да волосы расплела, только уснула, из рук ленту вышитую не выпуская.