Стань драконом

      Город встречал уже знакомыми криками «Миса!» и звоном сорванных с почти каждой шеи ошейников. Люди здесь были другими, более взволнованными и раскаченными эмоционально. Серый Червь и его подчиненные за ночь умудрились сделать невозможное: поселить в рабах такую надежду и дать им такую возможность, что народ встал почти весь, как один. Да, без жертв не обошлось. Пали многие защитники города и теперь уже вольноотпущенники Миэрина. У главных ворот в город было столько трупов, что Безупречным потребовалось много времени, дабы освободить проход. И ведь, пока шла расчистка, я все это время находилась рядом, смотрела. Стоило, наверное, порадоваться, что я не была настолько эмпатичной, чтобы тут сейчас брать и сочувствовать всем тем, у кого были знакомые или родственники среди погибших.       То тут, то там были видны лица. Кто-то застыл в посмертной маске в крике ярости. Это было видно по оскаленным зубам и морщинам вокруг глаз, даже несмотря на то, что веки были чуть прикрыты. Кто-то явно был напуган: широко распахнутые глаза, так же раскрыт рот. А тот старик вообще был с эмоцией облегчения и даже легкой улыбкой. Смерть была слишком рядом, но пока не завладела этими людьми в полной мере. Пока их лица не приобрели землистый оттенок, а тела еще могут хоть немного гнуться. Но вот запах… пока это не было разложением, нет, лишь посмертное расслабление мышц, из-за чего теперь пахло испражнениями. Как хорошо, что я сейчас была в неком подобии никаба из-за расплывшихся по лицу отцветающих синяков. Ткань немного скрадывала весь этот… «дух свободы».       Тела стоило сжечь. Да, я не знала о местных церемониях погребения, если такие были, но как факт разбирать по углам эту кучу могут долго, а вот разлагаться они начнут под жарой уже сегодня. Именно поэтому Безупречным был отдан приказ начать копать яму в нескольких сотнях метров от ворот, чтобы устроить погребальный костер. Конечно, если кого-то из погибших опознают и пожелают забрать, то тело отдадут, но проследят, чтобы уже сегодня оно было захоронено. Не хватало еще умудриться из-за разложения чуму подхватить.       В городе было много пятен крови и временами встречались умершие, что старались до конца спасти свою жизнь. Или ими скорее двигал инстинкт, что в знакомом месте будет безопасней. Стоило же приблизиться к Великой Пирамиде, как там на площади обнаружились бывшие Господа. Людей явно не стеснялись бить, когда раздевали. И сейчас многие, сбившись в кучу, пестрели кровоподтеками, что станут лишь хуже. Даже какого-то старика хорошо так оприходовали по ребрам. Живая иллюстрация фразы «Относись к людям так, как хотел бы, чтобы относились к тебе». А ведь какой-то герой с яркими волосами что-то говорил про разрыв круга мести. Вот только кто? Однако задуматься над этим не смогла, потому что старик начал кашлять. – Спроси у него, кашлял ли он кровью.       Миссандея под конвоем быстренько засеменила в сторону старика, который явно обрызгал ее слюной, стоило ей обратить на себя внимание. Если он так шипел, то явно не нуждался хоть в какой-то помощи со стороны местных медиков. Миссандея вернулась с очевидным ответом, что мужик в гробу видал помощь от той, кто захватила город. – В гробу, значит. – Как-то невовремя для этой развалины мне в голову пришел один факт. – А дети на столбах тоже в гробу хотели увидеть такое к ним отношение?       Люди, что следовали от ворот за мной, начали стихать, силясь, видимо, услышать именно мои слова, а не перевод наатийки. – Они рабы, их цель – служить своему господину, – скрежещуще выдала уже седеющая женщина. – Серьезно? Цель?! – мой голос взвился ввысь за секунды, прокатываясь по площади. Сверху вторил кто-то из драконов, что сейчас облетали город, явно знакомясь с новой территорией.       Гнев внутри полыхнул быстро и побудил слезть с Серебрянки, которая тут же поспешила от меня отойти как можно дальше. Я же оглядела толпу взглядом, выискивая глазами необходимую мне женщину. Похожая по возрасту бывшая рабыня нашлась быстро. Не зная ее имени и прочего, я поспешила к ней, почти забывая при этом немного прихрамывать и опираться на грубую трость (уже сейчас начала жалеть об идее заставить всех думать, что являюсь немощной). – Ты, – наконечник четко указал на нужную женщину. – Выйди.       Миссандея поспешила перевести слова всеобщего, который стал так же поддаваться восстановлению, на валирийский с гискарским акцентом. – Похожи? – На вопрос лицо обнаженной женщины скривилось, но она лишь выпрямилась и вздернула подбородок, всем своим видом крича, что это не так. – А я вижу сейчас одинаковых, почти не отличающихся старух. – Слова цедились с хорошей долей яда, который вынуждена была воспринимать лишь Миссандея, потому что произнести такое длинное предложение без проблем у меня бы не вышло. – Обе хотите жрать, спать и испражняться. Они такие же люди, как и вы. Кто-то может быть умнее или тупее, но желания у всех одинаковые. Уберите их с глаз моих, убить не дам. Будут вкалывать, как рабы, и думать над всем тем, что когда-то сделали.       Толпа взревела, явно желая увидеть кровь тех, кто ее так долго угнетал, но точку во всем этом поставили драконы. Они резко спикировали вниз, но не сели, летая над головами и уже грозно рыча и выпуская при этом струи пламени, отчего народ поспешил присесть и скрыться с площади. Я же хотела раздосадованно сплюнуть, но вспомнила про никаб, да и вообще – не положено. Вести себя надо соответственно занимаемому положению, даже если его навязали. Хватит уже того, что в речи нет-нет да проскользнут какие-то грубоватые слова да ругань в определенные моменты.       Главная пирамида города оказалась несуразным строением с кучей внутренних комнат, которые ни разу не видели свет после завершения строительства. Удручала и куча лестниц, что пронзали здание. Где-то светлый кирпич со временем стал темным на потолке из-за чада свечей или факелов, что дарили свет в закрытых коридорах. Единственная радость и хоть какое-то удобство – наличие дневного света было естественно ближе к вершине.       Вот только минимальное счастье от наличия оконных проемов тут же сошло на нет, стоило увидеть знакомые по сериалу покои. Тут будет слишком сложно в техническом плане. Привычного водопровода в мире нет от слова совсем, но вот то, что воду наверх придется людям таскать на своем горбу… из горла вырвались какие-то нечленораздельные звуки. Какая же это дыра. Придумать бы что-то с этим. Архимедов винт же никто не отменял.       Снова открылась и закрылась дверь. Кажется, это была какая-то местная служанка, которая сейчас что-то убирала и переставляла здесь. Ей стоило бы убрать все эти помпезные и ненужные интерьерные решения, что считались верхом богатства или моды в Миэрине. Плюс что-то из этого отправить на переплавку – и будут дополнительные звонкие монеты. Кстати, вслед ушедшей отправился один из Безупречных, чтобы передать возникшую мысль. Миссандея же была вынуждена записать пока еще кривоватым почерком пометку про воду, после которой я в очередной раз удостоилась какого-то странно-фанатичного взгляда со стороны девушки. Надо бы с ней поговорить на эту тему, а то фанатики под боком – это пороховая бочка с запаленным фитилем, только ты не знаешь его длину.       Предстояло много работы. Успокоить разгневанную толпу сейчас помогли драконы. Да, это сдерживающий фактор до поры до времени, но все равно они сами – это летающая проблема. Их уже было невозможно сдерживать, и они требовали все больше и больше еды. К тому же охотничьи инстинкты… людей стоит предупредить, чтобы не отпускали как минимум детей одних, за овец хотя бы можно возместить деньгами. А вот ребенок… – Ты необычная женщина. Но ты и так это знаешь, королева моего сердца. – Даарио стоял в дверном проеме, вальяжно оперевшись на косяк плечом. – Считаешь, что люди одинаковы… – Нет, не так. – На глаза попалась ваза. – Вещь, красивая. – Бока действительно красиво переливались под светом. Стекольщик проделал колоссальную работу. – Ты берешь, смотришь, любишь вещь. Не любишь – выкидываешь, ломаешь. – Стекло с грохотом разбилось об пол, наглядно демонстрируя мысли. – Люди – не вещь, а рабы – люди. Они думают… – «что могут использовать их как вещи», – только вот не смогу я ему сказать такое без Миссандеи, которая успела выскользнуть из покоев по какому-то вопросу. – Я тебя понял, мать небесной троицы.       Какой интересный статус он мне сейчас выдал. Вроде и не сказал ничего такого, просто переиначил смысл, а звучит совершенно по-другому. К тому же любопытно то, что во время того провального спарринга с Чхого Даарио смотрел на развитие событий совершенно иными глазами, в отличие от Серого Червя, рыцарей и Миссандеи (сам дотракиец в это время пытался несколько прийти в себя). Нахарис мягко улыбался и смотрел широко раскрытыми глазами. Он не стремился кинуться вперед, но весь его вид говорил, что мужчина восхищен происходящим, особенно его почти светящиеся глаза, которые тогда надолго отпечаталась в моей памяти. Краска к щекам прилила быстро, а из-за этого сильнее заныли места ушибов. – Я видел этажом ниже прекрасный зал, который можно будет использовать для тренировок, не покидая Пирамиду. – Слова наемника отвлекли от воспоминаний, возвращая в действительность. А ведь наличие какого-то такого места могло бы несколько упростить жизнь.       Проблема моей дурной головы и некоторых идей заключалась в сложности реализации. Та же откровенная мулька, что я не могу нормально передвигаться без трости – в первую очередь лишь ограничения для меня. Уверить всех, что я слаба – это полбеды, остальное – это продолжить заниматься тем, что я уже начала делать, и обратиться к некоторым вещам, что я делала в прошлой жизни (здесь же работа в кузне, даже по мелочи, будет в разы проще из-за огнестойкости тела). Поэтому для сохранения легенды о немощной Таргариен (если еще и Вестерос так думает, то это будет явно подарком местных Божков) надо будет чуть ли не по кустам прятаться. А в идеале найти бы человека, который станет отыгрывать мою роль, в то время как я буду заниматься своими делами. – О чем задумалась, душа моя? – Голос Даарио раздался над самым ухом, а дыхание опалило кожу. По спине не фантомно прошлись мурашки, но вдалбливаемые рефлексы решили испортить ситуацию именно сейчас. Трость в руках ловко перевернулась, чтобы загнутой частью подцепить чужую ногу, заставляя человека рядом потерять равновесие. А вот удар локтем назад остановить смогла, хватило уже того, что наемник почти в шпагат сел, при этом едва не уронив меня. От навалившейся дополнительной тяжести раздраженно зашипела. Мужчина был далеко не легким. Стоило же освободиться от лишнего груза, как сзади раздался грохот и тихое мычание: кто-то сейчас явно не испытывал приятных ощущений. – Вставай, – раздраженно ткнула наемника тростью, чтобы он наконец отвел в найденным им зал. – Твоя вина. – На этой фразе Даарио как-то обреченно посмотрел на меня и что-то тихо пробурчал в пол, но все же подняться смог, шел, правда, сначала несколько неуверенно. – Место действительно неплохое, тут можно будет развернуться, особенно когда будут готовы парные клинки.       На такую фразу, стоило дойти до нужного места, у меня недоуменно приподнялась бровь. Безупречным был сделан знак, чтобы они встали с той стороны дверей и никого не подпускали. Я же ждала продолжения. Когда только он успел сделать заказ, учитывая, что стены города пали сегодня. – Знаю я здесь одного кузнеца, радеет за свое дело, и оружие у него выдается на славу. Вот этих малышек, – чужие пальцы мягко огладили контуры рукоятей кинжалов, что торчали из-за пояса, – сделал он. Для него выковать пару тренировочных мечей не будет проблемой. К тому же для этого лишь требовалось знать рост того, кто будет ими пользоваться. А кому как не мне знать, что женщина, захватившая мое сердце, мне до сюда? – Тон под конец фразы смягчился настолько, что скорее обволакивал. А еще наемник приблизился настолько, что если бы немного наклонился…       Глаза невольно стрельнули к чужим губам. Четко очерченные, на вид мягкие и слегка обветренные. Непроизвольно сглотнула, а в голове явна началась драка среди мыслей, или в простонародье – тараканов. Чем ты, черт побери, обладаешь, Даарио Нахарис, что вот так заставляешь меня себя вести? Ведь рациональной частью мозга я понимала, что происходящее сейчас и все те моменты, когда я как-то замирала или застывала под воздействием чужого голоса, – это не чувства. Нет, что-то другое, завязанное больше на инстинктах, чем на привязанности, что есть у людей.       Звук открывшейся двери достиг ушей словно через какую-то вату, а на задушенные бормотания Миссандеи я как-то туповато моргнула, силясь наконец переключиться и заставить тело шевелиться. Сколько мы так простояли, просто глядя друг на друга? Хотя это не столь важно. Проблема в том, что если меня так каждый раз будет «вырубать», то функциональность упадет в разы. Да и к тому же: что за непонятный рычаг давления?! – Простите, ваше величество! Я не знала, что вы тут… Безупречные… – Все хорошо, Миссандея. Ты не прервала нас, наоборот, твое появление своевременно.       Получивший же свой перевод Нахарис лишь вздохнул и скрестил руки на груди, но говорить ничего не стал. Лишь дождался, когда я наконец-таки смогу полностью успокоить наатийку, которая места себе не находила из-за случившегося. – Клинки будут готовы где-то через пять дней. Пока же предлагаю сосредоточиться на кулачном бою. Я заметил, что, пока ты сражалась с Чхого, ты не всегда успевала реагировать, но вот его движения замечала. Это хорошо. Но в лицо я бить не буду, я не животное. – В битве за жизнь враг не будет спрашивать, куда направить свой удар, и там пригодятся все средства. – И стоило Миссандее дойти до последней части фразы, как я в очередной раз подцепила ногу наемника и дернула трость в сторону. – Именно поэтому не стоит ограничивать поединки такими правилами. – Тогда, – мужчина с легким кряхтением вернул себе ровное положение тела, – это будет больше походить на уличную драку. А в ней мало чести. – Два рыцаря, которых я знаю, пошли против этой самой чести. Твоя же покупалась деньгами. Тогда зачем мне учиться чему-то, что будет сдерживаться чем-то эфемерным, если есть возможность владеть тем, что спасет меня наверняка? – Красивые женщины не должны так думать… – И не должны пересекать Красную пустошь, наблюдая за тем, как погибают женщины и дети, не должны помнить крики матерей, которые только что потеряли новорожденных младенцев… много чего я не должна. Однако я уже в этом по уши. Поэтому не стоит тебе, Даарио, давать мне советы, о которых никто не просил. А насчет лица не переживай, – перед тем, как сделать шаг, задумалась о том, правильно ли вообще припадаю на ногу во время имитации, – похожу в такой маске. Жару переживу, а люди пусть гадают, как выглядит Дейенерис Таргариен. – Зачем тебе это, Бурерожденная?       Но ответа наемник не получил. Лишь удостоился взгляда через плечо. Самой бы точно знать, зачем мне весь этот спектакль и зачем я вообще иду по уже проложенному кем-то на страницах книги пути. Выжить можно было бы и другим способом. Однако мне просто страшно что-то сильно менять, а весь этот маскарад – способ скрыться и не дать найти меня настоящую. Да, чего бы я там себе ни думала, но как же хотелось сохранить хотя бы часть себя той, которая когда-то жила в большом мегаполисе, ездила в каких-то конструкциях…       Черт! Пальцы сильнее сжались на рукояти трости. Я все же начала забывать. Даже не отрывки из прошлой жизни. Ее основательно так подтерло ластиком. Я словно теряла знания даже в словах. Вот сейчас: знаю, как выглядят те длинные штуки, что ездили под толщами земли с огромными скоростями и позволяли людям добраться из одного конца города в другой, если у них не было, кажется, машины.       Трость захотелось швырнуть в стену. Мозг терял хватку, словно Альцгеймер, который прогрессировал слишком быстро. Черт бы побрал это все! С каким-то облегчением на заднем фоне сознания прошелестело слово «метро». Да, под землей было метро, а конструкции – это поезда с вагонами. – Есть уголек? – Миссандея, которая замерла несколько позади меня, стоило мне остановиться в коридоре, лишь кивнула, подавая нужное. – Пусть служанки не трогают рисунки и подписи к ним.       На стене схематично стали появляться небольшие изображения, что сейчас у меня ассоциировались с тремя словами, которые буквально мгновения назад грозились покинуть мою голову безвозвратно. – Подпиши их, Мормонт хорошо обучил тебя письменности на всеобщем. Пиши, как слышишь. Это, – указала на странное для стороннего наблюдателя пересечение линий и двух кругов, – метро. Рядом поезд. – Чтобы самой не забыть, пришлось рисовать тот, который еще выпускал дым из трубы. – А состоит он из вагонов. Самая крайняя картинка же – машина. – Но… что это? – Карие глаза девушки были полны непонимания, хоть она и сделала то, что от нее просили. – Изобретения, которые, я надеюсь, когда-то увидит этот мир. Но явно не сейчас. – Вы видели их в своих видениях? – Можно сказать и так. – Видеть-то видела, осталось запомнить и держать в своей памяти ради себя самой. – Скажи мне, ты помнишь свой дом?       Карие глаза несколько расширились в удивлении. Я же как-то тупо продолжала пробегать взглядом по небольшим картинкам, пытаясь как-то за раз перебрать в памяти все и понять, где уже появилась коррозия в виде забывчивости. – Плохо, кхалиси. Лишь немногие вещи. Мы были маленькими, когда торговцы забрали нас. Помню запах маминой стряпни, дерево возле самой двери дома. Братья любили по нему лазить, чтобы попадать на крышу. Солнце, что проникало сквозь его листья, и могучую тень, где можно было укрыться во время жары.       От такого незатейливого описания чужого дома как-то неожиданно защемило сердце, а глаза начало щипать. «Мы были маленькими…» – столь короткая фраза, а столь многое хранила в себе. Слишком молоды, чтобы было много воспоминаний о доме, слишком малы, чтобы безболезненно расстаться с родителями, слишком юны, чтобы память долго хранила в себе черты близких людей, которые остались где-то там. – Мне жаль. – Собственный голос как-то охрип. – Миссандея, – карие глаза посмотрели внимательно и несколько взволновано, – найди своих братьев и поговори с ними. Я никого здесь насильно не держу. Вы можете отправиться к себе на родину.       Чужие губы чуть скривились, а подбородок подрагивал. Взгляд устремился в пол. – Это не проверка твоей верности. Была бы у меня возможность, то я бы вернулась к своим, но это невозможно. Ты же и твои братья еще можете вернуться туда, где вас любят и надеются увидеть еще хоть раз. – Вы… вы слишком добры! – Чужой голос дрожал, как не дрожал, когда озвучивались воспоминания. – Я такая не всегда и далеко не со всеми… К тому же я далеко не добрый человек. – И я не хочу уходить! – Эмоции переполняли девушку настолько, что она под их натиском даже прерывала меня, заставляя недоуменно приподнять бровь. Да и рот я так и не закрыла. Хорошо, что этого всего не было видно из-за никаба. – Вы многое сделали для меня и моих братьев, хоть и не видели их лично. Но вы спасли нас! Наш долг идти за вами и помогать вам! – Миссандея дрожала, произнося свою речь, в конце которой еще и глубоко поклонилась. – Мне никто и ничего уже не должен. Причем давно. Я забрала Безупречных от Кразниса, но они после взяли для меня Астапор и Юнкай, а после Миэрин. Теперь уже я должна чуть ли не каждому солдату в армии. Ты же помогаешь мне общаться с другими, чтобы меня понимали. Поэтому если кто-то что-то и должен был, то уже давно все выплатил. Поэтому не стоит цеплять за слова «долг» и «честь», слишком они уж относительные. Правда, не стоит об этом говорить направо и налево. Не поймут.       На меня смотрели сначала с непониманием, но после просто потрясли головой, явно прогоняя какие-то лишние мысли. После выражение лица и взгляд поменялись, стали такими, что сразу понятно: не переубедить. – Не прогоняйте. Идти за вами – мой выбор.       А мне лишь грустно от таких слов, потому что это ведь далеко не ее выбор. К сожалению, стоило мне зайти в Юнкай, как судьба Миссандеи решилась там же. Ей лишь оставалось следовать за мной, потому что ее бы не отпустили, либо она сама глубоко внутри понимала, что в другом месте лучше просто не будет. Глубоко вздохнула, сожалея, что все же сама решила ступить на проторенную дорожку. Подозванный из ближайшего угла Безупречный подошел быстро. – Пусть подготовят лошадь и попробуют найти карты города с ближайшими окрестностями. Надо осмотреться.       Сообщение ушло по цепочке солдат быстро, а мы продолжили движение с вершины вниз.       Меня продолжали тяготить невеселые мысли, да и общее настроение колебалось где-то возле самой низкой отметки. Кажется, я просто начала уставать от жизни, что происходила в этом мире. А ведь прошли лишь какие-то месяцы, а впереди были сплошные проблемы. Взгляд снова упал на Миссандею, что шла рядом. Уже пора было задумываться и над тем, как избежать минимум одну из смертей, а в идеале еще и Мормонта умудриться оставить в живых. А еще решить проблемы возможных болезней здесь и сейчас. Найти время на развитие собственного тела и умений, уделить хоть какие-то часы в сутках людям (которых откровенно хотелось на кого-то сплавить), подумать насчет драконов, предупредить жителей города об опасности нападения с воздуха и наконец что-то решить на счет присяги Безупречных. Как всего было много, а хотелось решить все здесь и сразу. И еще бы найти на это все время… – Куда бы вы хотели отправиться для начала? – Вопрос Миссандеи на удивление оказался почти спасительным кругом. – Действительно, мне просто стоит начать с начала и идти по порядку. – Дышать даже как-то в раз стало легче, и перспектива что-то забыть сразу отступила. – Вечером приходи с большим количеством бумаги. Придется много писать. А сейчас мы отправимся за черту города, чтобы осмотреть окрестности.       Пока память еще выдавала подробности, хоть и не все, мне стоило попытаться занести остатки сюжета чернилами на бумагу, чтобы после состыковать их с уже имеющимся, а также накидать кое-какие идеи, что могут пригодиться в быту города. Придется дорабатывать, но было бы странно, если бы все получалось по щелчку пальцев. К тому же хорошо, что некоторые решения приходили в голову довольно быстро. Так что не стоило так себя накручивать и переживать. Ведь не стоило?