Стань драконом

      Событийность, откровенно говоря, зажëвывала, слюнявила так, что под конец выплëвывала в состоянии какой-то неопределяемой субстанции, если не хуже, потому что в собственных покоях я растекалась лужицей на ближайшей поверхности, ворча на пока так и не привыкшую спину, которой доставалось. В зале приёмов это был не трон точно, да и стулом это нельзя было назвать. Форменное издевательство над поясницей, похлеще поездки на лошади.       Хотя ладно, к этому можно было привыкнуть: всё же мышцы протестовали. А вот мозги… не была я заточена на решение проблем разного характера и направленности. Но без этого было невозможно. Всё же приёмную «царя народов» (как бы самой ещё привыкнуть к этому всеобщему определению из каждого утюга-дыры) открыть пришлось просто лишь потому, что слухи — страшная вещь. Мало того, что большая часть надеялась увидеть драконов (отдельный пункт моей головной боли), кто-то просто откровенно приценивался, силясь понять, какой геморрой приобрело общество в моëм лице, а кто-то шёл с обыкновенными бедами. Но при этом многие несли с собой хоть какие-то дары.       И из-за первых двух категорий посетителей обычно на последних не хватало ни сил, ни отведённого на приём времени. Не могла я просто весь день посвятить орде людей, потому что... столько дел горело, хотелось откровенно клонировать себя, чтобы просто всё успеть. Да вот только попала я не туда для таких финтов ушами (о чакре, что бы это ни было, тут подавно никто не слышал).       Дела с колодцами шли медленно, потому что надлежащего оборудования просто не было. Первые буры, которые смогли создать по моему описанию и рисункам, гнулись только так. Естественно, про углеродистую и хромистую сталь здесь и в помине никто не слышал, поэтому чуть ли не каждые три дня кузнецам приходилось ковать вещь заново, а работа почти вставала (люди элементарно не успевали подготовить замену). Да даже тот единственный колодец, который стал пилотным в плане подачи воды, — и тот не шёл как надо. Система подъëма ковшиков постоянно срывалась, а сборный вариант шестерёнок не тянул нагрузку. Да и к тому же просто требовалось время на приработку (я всё больше начинала плеваться ядом на неподдающиеся контролю вещи).       Из-за этого мне приходилось ежедневно посещать колодец, чтобы проверять его работу, а если что-то там было не так — заниматься наладкой самостоятельно. Благо рядом была одна из мастерских, в которой можно было бы что-то изменить в конструкции. Да и уединиться элементарно, просто чтобы перебеситься (в такие моменты рядом никого не было: угрюмый вид и отрешенный взгляд не располагали к общению).       Увидевшие такое первый раз люди буквально были парализованы, потому что далеко не каждый день наблюдали кого-то из верхов, кто бы сам что-то делал, а не «плевал в потолок». Людей коротнуло, а я тогда до вечера провозилась со сломанной шестернëй, силясь поменять сломавшийся зубец. Всё же стоило придумать способ использовать животную силу, а не чтобы люди сами крутили. Тогда и не будет всех этих вероятных резких приложений сил, которые разрушали механизм. Стальные компоненты пока отливать просто не хотелось, да и не было возможности.       Хуже всего обстояли дела с источником воды возле Пирамиды. Изначально гиблое дело — бурить колодец на возвышенности, так ещё и порода оставляла желать лучшего. Яму рыли почти вручную и силами Безупречных, которые безропотно сносили все мои придури (народ явно начал активнее считать меня двинутой). К тому же рыцари опасались откровенного саботажа, поэтому не напрямую мне, а через Серого Червя предложили использовать солдат и здесь. Мне на такое оставалось стискивать зубы и в очередной раз думать, как привлечь на свою сторону обычных горожан.       Единственное, что шло неплохо из строительной части, — возведение временного жилья для тех, кто будет проходить возможный карантин перед въездом в город. Дотракийцы хоть и ни черта не понимали в возведении деревянных бараков, зато прекрасно умели ставить шатры или их подобие. Поэтому им не составило труда по образу и подобию своих жилищ установить уже с десяток каркасов и даже обшить часть из них досками и тканью, чтобы подолговечней было. Потенциально — капля в море, но хоть что-то двигалось по намеченному плану. Правда, мне приходилось, скрипя зубами, закрывать глаза на почти полное отсутствие продвижения в прорывании небольшого ответвления русла реки.       Работники из бывших Господ были никакие. Довольно лояльное отношение Безупречных, которые следили лишь за тем, чтобы люди не убежали, делало своё чёрное дело: арестованные просто существовали. Причем все, даже те, что были пригнаны с Юнкая. Довольно скудная кормёжка два раза в день, физическая нагрузка лишь в виде больших пеших переходов — и вот мы имеем довольно-таки слабых, вечно голодных и почти ничего не делающих людей. Мелькнувшая тогда словно молния мысль, что надо бы ввести наказания за отсутствие результата, тут же была мной задушена, потому что никуда дальше рабства это бы не ушло. Шантажировать людей едой тоже было низко, но… честно, ничего другого я придумать не смогла, поэтому пайки заключённых урезали до базовой порции в день. Если же человек работал усердно и выполнял норму, то ему должны были выдавать ещё порции. Но такая система доходила до этих людей туго. Поэтому, дай Бог, было выкопано около десяти кубов породы. А время шло, что означало приближение проблем. Этот факт не мог меня не нервировать, поэтому счёт буквально был на дни, когда у меня окончательно сдадут нервы и я пойду откровенно раздавать всем подзатыльники (ограничится ли этот выплеск чисто подзатыльниками — вопрос открытый).       И, может быть, всё это можно было пережить или как-то просто перетерпеть, если бы, словно капли воды, мозг не подтачивали ежедневные просители, которые начали страдать от драконов. Пока не столь масштабно — две-три овцы в день, — но достаточно, чтобы вцепиться в волосы и раздражëнно материться сквозь стиснутые зубы.       Единственным возможным решением было начинать запирать их уже сейчас и пробовать воспитывать довольно жёсткими методами, описанными в книге. Да, драконы слышали меня, даже слушались, но это, вероятно, всё будет продолжаться ровно до того момента, пока я не ограничу их свободу. С моей стороны утопично думать, что драконы будут по часам выползать из того подвала, который всё же был в этой пирамиде, летать, а после снова в него уползать. Дрессировщики, или как их там, добивались от ящеров такого годами, а мне чуть ли не за несколько месяцев надо приучить к такому порядку вещей трёх подрастающих троглодитов. И всё это при том, что у них характеры стали проявляться острее: то ли территорию начали друг перед другом отстаивать, то ли доказывали, у кого хвост круче. А страдали от этого все.       Драконы на то и драконы, что им не объяснить, что хорошо, а что плохо. Можно лишь пытаться приучить либо каким-то образом отстоять своё лидерство в стае и диктовать правила. С последним у меня всё было не очень хорошо, как, собственно, и с первым. Мой настрой эта троица ловила постольку-поскольку, больше акцентируясь на собственных желаниях. Винить их в этом было бы глупо. Такое поведение свойственно почти всем живым организмам. Симбиоз мы с ними не создадим, лишь какое-то подобие паразитизма.       Но отсюда вытекал вопрос: что делать? Сама Дейенерис в сериале не сильно-то уж их и дрессировала. Или это просто не было показано. В книгах была какая-то сцена, которая вызвала отторжение — момент на арене, где последняя Таргариен была вынуждена взять в руки кнут. Путём боли у неё получилось добиться от дракона того, что она хотела (помнить бы ещё, что именно), но на этом дальнейшие воспитательные моменты заканчивались.       Пробовать воспитать в них привычку, что ли? Ага, ещё пойти путём солнца и не питаться людьми и животными. Чисто травой. Уто-о-опия.       Раздражённо пнула какой-то попавшийся под ноги камешек. Откуда только взялся на пути в подземелье? Взгляд невольно прошёлся по потолку. Не хватало ещё, чтобы вся эта махина рухнула в один прекрасный момент на голову не только мне, но и всем, кто здесь находится. Оной наверху не оказалось, от сердца как-то отлегло, но ненадолго. Чем дальше шли вперёд, тем всё мрачнее становилось. И тем глупее казалась мысль канонной Дейенерис.       Запереть любое существо где-то внизу без света — это самое топорное издевательство, которое может быть. Именно поэтому заключённых и держали раньше в каких-то таких местах. Но если всё пойдёт уже по прописанной кем-то дорожке, то драконы как раз и станут этими самыми заключёнными. Как только не озлобились до такой степени, чтобы даже не подпускали Дейенерис к себе.       Подземелье было ещё мрачнее, чем путь к нему. Тут не хватало факелов и источников света. Но само помещение было просторным, даже сносным. Самое удивительное: сочетало в себе описание из книг и сериала. Сюда можно было попасть двумя способами: изнутри самой пирамиды или с улицы через здоровый проход, у которого была не менее здоровая плита в качестве двери. Только вот свет от входа проникал плохо и, учитывая общие размеры зала, казался почти несущественным.              Возле одной из отдалённых стенок от обоих выходов уже ковырялись предоставленные Гаареном люди. Несколько каменщиков и кузнецов ворошили часть кладки, чтобы позже вбить туда специальные колья для крепления цепей и колец. Не хотелось бы сажать драконов на поводок, но если всё будет плохо, то продуманный выход был лишь один.       Здесь ещё стоило продумать систему освещения факелами, потому что сидеть в темноте мне не улыбалось. Бросать же драконов тут одних я не собиралась. Покрываться мхом — так вместе. Главное, чтобы эти товарищи меня не прибили в порыве гнева. Из груди снова вырвался тяжёлый вздох. Как же хотелось всё это пустить на самотëк и просто забыть. Вот прям обо всём. Знание, которое постепенно исчезает из памяти, — это зло. А наличие в голове возможного варианта развития будущего не означало, что пойдёт ровно по нему и выведет туда, куда надо. — Надо, чтобы тут разграничили место и сделали в одном из углов хоть какое-то подобие кровати и прочего. В противоположном пусть думают насчёт кузни.       Притронусь я к ней или нет — вопрос. Пусть лучше стоит. Лишь бы не угореть от углекислого газа. — Вы хотите быть здесь вместе с ними? — Вопрос Миссандеи был тих, даже несмотря на то, что она должна была говорить на диалекте, который не знают сопровождающие. — Я не хочу их бросать. Это нарушит то доверие и понимание, которые есть. — Но, ваше величество, такой поступок вызовет вопросы. — Люди и без того начинают думать, что я сумасшедшая. Слухом больше, слухом меньше. Пусть лучше людей начнут предупреждать, чтобы не оставляли детей ростом с овцу и меньше одних. — Вы думаете, что драконы способны на такое? — Хоть Миссандея и пыталась контролировать свой голос и интонации, но тут и дураку было ясно, что она испугалась. Не только за детей. — Они хищники. Это лишь вопрос времени, когда кто-нибудь из них решит, что ребенок тоже добыча. И уж лучше приготовиться к такому сейчас, чем потом делать всё в попыхах. Скажи мне лучше, что с обучением Безупречных?       Когда только стало понятно, что почти везде будут задействованы войска как рабочая сила, пришлось обучать солдат хотя бы разговорному всеобщему. Лишь несколько десятков людей были отобраны для изучения письменности и счёта. Я всё ещё хотела привлечь горожан к тому фронту работ, что был. А для этого надо будет платить, деньги же будут выдавать только обученные люди и по идентификационному номеру работника. Зачатки банковской системы, которая будет базироваться на человеческом ресурсе (и какой при этом будет резерв честности у тех же Безупречных? Сколько времени пройдет, прежде чем кто-то из них запустит руку в казну?).       Ещё самой бы армии выдавать хоть какое-то жалование, а не чисто номинальное обмундирование и еду с койко-местом. Для этого нужен источник дохода уже для Пирамиды и прочего. Налоги тут, конечно, были, но, с учетом фронта работ, их поступление слишком минимальное. Да и кто тут мог платить-то? Лишь те, кто приезжал в город торговать. Пеших же людей вообще никак к этому не привлекали.       Медленно присела на ступени, которые вели к самому полу залы. Не то чтобы я устала, просто… хотелось посидеть и, может, подумать. Безупречные покорно остановились и сделали несколько шагов по лестнице, чтобы не находиться так близко с факелами. Да, не все здесь были жароустойчивыми. Миссандею уже несколько раз обжигали небольшие искорки, что отлетали от источников света. Сама наатийка старалась держаться ближе к стене, боясь подходить к краю ступеней, у которых не было элементарных перил. В самом начале спуска пришлось зажимать её между собой и кладкой, чтобы прекратила чуть ли не каждый шаг замирать, словно услышавший что-то суслик. — Сядь, тут вроде не так грязно.       Сама я была уже в рабочей версии одежды, состоящей из очередной мужской рубахи, подогнанной под меня, и легких тканевых штанов. Девушка осторожно приземлилась на ступень, всё ещё придерживаясь левой ладонью за стенку. — Держи. — Выудить из кармана утренние финики не составило труда. Всё же дела делами, а есть хотелось. Небольшой перекус поможет протянуть до следующего приёма пищи, которая уже откровенно опостылела.       Как бы я ни любила морепродукты (за исключением рыбы), но есть их постоянно уже не могла. С какими-то кашами или растущими культурами, употребляемыми в пищу, тут вообще знакомы не были. Были какие-то клубни, напоминающие картофель, но его более сладкую версию. С мясом же была отдельная боль: извращëнные, на мой взгляд, вкусы рабовладельческих городов вызвали во мне лишь тошноту. Конину уже тоже было невозможно жевать, да и не употребляли её тут в пищу, овечье мясо отдавало тем самым специфичным душком, который сопровождал этих животных. Естественно, про говядину и свинину с курицей тут едва ли слышали. Жить можно было, но по большей части убивало отсутствие каких-либо нормальных специй, а точнее соли. Это был неимоверно дефицитный товар. И тут словно щëлкнуло в голове. Застыла я с недонесëнным до рта фиником и слишком расширенными глазами. — Ваше величество?       Правда, даже если там был вопрос, дослушивать я его как-то не хотела. Надо было найти кого-нибудь из слуг.       Плевать, что так и не осмотрела до конца этот подвал, он никуда не убежит. А вот относительно светлую мысль, которая ещё и доход может принести, проверить надо было уже сейчас. Или хотя бы начать в ней ковыряться. И пофиг сейчас на колодцы, строительные работы и прочее.       Трость почти куда-то улетела, потому что я, как-то не подумав, слишком резко сорвалась со своего насиженного места, совершенно забыв про образ калеки. Ударившаяся об пол деревяшка вовремя про себя напомнила. Выдохнула сквозь зубы, призывая кары египетские на свою голову.       Финик всё же был благополучно позабыт и сунут в карман (ох, как потом сложно будет отстирать ткань от сушёной мякоти, с которой уже сняли кожицу). Я же на голом энтузиазме умудрилась взгромоздиться одному из Безупречных на закорки, пользуясь тем, что парень слишком спокойно реагировал на все мои действия.       Подняли меня по ступенькам быстро, солдат даже было подумал нести меня дальше, но короткое: «Не стоит», — заставило того остановиться и спустить меня на пол. Хотя никто не спорит: на северном олене добраться было бы быстрее. Но мне надо было, чтобы меня ещё Миссандея догнала, а, пока я тут буду изображать подбитого лебедя, она как раз успеет.       Первый слуга попался как раз, стоило переводчице нагнать меня возле еще одной лестницы. Мужчина был тут же отправлен за вëдрами морской воды в количестве трёх штук. Какая-то девушка, то ли убирающая пыль, то ли просто протиравшая кладку пола, была отправлена за любой плотной тканью, которую стоило принести на кухню. Я же силилась сообразить, где оную искать.       Миссандея, к сожалению, тоже не знала её местоположение. Поэтому бродили ровно до того момента, пока не наткнулись на ещё одного представителя слуг. Молодой мальчик замер испуганным сусликом, стоило ему увидеть не столь колоритную компанию из двух Безупречных и двух, наверное, самых известных сейчас в Пирамиде женщин. И он ощутимо сбледнул с лица, стоило Миссандее озвучить нашу конечную точку. Но отвёл.       Кухня встретила нас шумом и рабочим гвалтом: всё же близилось время обеда, а время приёма пищи было предусмотрено для многих. Всё же кухня готовила не только на мои покои, но и на солдат.       Из любопытства попыталась было сунуть нос в ближайшую то ли кастрюлю, то ли чан с чем-то бурлящим, но буквально тут же крышкой от этой самой емкости пришлось защищаться от чужой какой-то больно длинной ложки. А вот полотенце не успела заметить, оно как раз хорошо так прошлось по лопаткам. Больно не было, я просто не понимала, за что сейчас прилетело и не попутал ли человек чего-то. — Куда лезешь? Еда для кухни в другом месте! — Женщина, явно главная, обладала несколько типичной внешностью для таких мест и такой должности: грузная, с определённо лишними килограммами. И смотрящая так, что понятно сразу — на компромисс не пойдет. О чём думали в этот момент Безупречные, я не знала, какая была реакция у Миссандеи — тоже осталось тайной. Могла лишь проконтролировать свою да отметить, что мальчишка, приведший нас сюда, всё же грохнулся в обморок.       Крышку пришлось медленно, раздражающе так вернуть на место. На меня было уже снова почти кинулись с полотенцем (ткань, видимо, не считали угрозой, поэтому и не защищали, либо Серый Червь пояснил своим подчинённым, что не стоит меня выводить из себя лишними телодвижениями), но выставленная вперёд в защитном жесте трость наконец кого-то вразумила. Ложка выпала из чужих рук, а после эти самые руки уже стелились по полу, пока их владелица что-то там бормотала в кладку. И тут кухня наконец встала. Почему слуги их заранее не предупредили? Пока мальчишка вёл нас сюда, на пути парочка точно встретилась. Нос в чан я всё же сунула. Там была какая-то похлебка, видимо, с перцем: красноватый оттенок мог говорить лишь об этом. — Мне нужна посуда раза в два меньше, чем эта, огонь и чем накрыть. Ещё просто миска и какая-нибудь ложка.       Миссандея резво переводила, потому что я себя так и не утруждала постоянным правильным подбором слов. На мои махания ладонью работники наконец снова вернулись к своим обязанностям.       Я же осмотрела свою одежду. Ну да, простовата, не столь изысканная ткань и уж точно не платье. Но как можно было волосы-то проигнорировать? Тут не Лис, в котором такого оттенка как грязи. Подслеповата, что ли? Да и… ах, нет, лицо сама забыла скрыть, поэтому ещё один опознавательный признак потерялся (интересно, сколько людей смогут запомнить черты моего лица?). А ведь плохое зрение действительно имело место быть. Люди с ожирением склонны к сахарному диабету, который влек за собой в какой-то момент потерю четкости окружения. Как избирательно мой мозг еще помнил что-то из прошлой жизни.       Собственно, ничего не сказав всё ещё коленопреклонённой поварихе, проскользнула куда-то вглубь кухни, утягивая с собой Миссандею, шикая при этом на Безупречных, которые все никак не хотели опускать свои щиты. Один из них почти своротил какую-то посудину, в которой даже что-то было. Пришлось наглядно постучать тростью о чужую защиту, призывая опустить ненужное.       В одном из углов помещения нашлась даже незанятая печка, которая имитировала конфорку. Похоже, из-за расположения ей никто и не пользовался, жар мог стоять еще тот, но мне что-то такое и нужно было. Вода могла только от этого быстрее испаряться. Сунувшийся было помочь с дровами и розжигом поварëнок был тут же отослан, потому что больше мельтешил вокруг, чем делал. Двинувшиеся было в его сторону солдаты знатно напугали мальчонку, и он фактически выполз из закутка, лишь бы лишний раз не пересекаться со мной взглядом.       Когда дрова занялись, возле меня уже было почти всё, что нужно, за исключением главного — воды. Проходили минуты, дрова горели бесцельно, у меня всё больше накипало раздражение, а кухонные обитатели всё больше недоумевали. Почти в самый апогей на территорию буквально ворвался взмыленный, виденный ранее слуга. Зато в руках парень крепко сжимал ведро, а пересохшими губами что-то там лепетал про ещё два, которые несут его товарищи.       Чашку воды перед страдальцем поставили быстро, как и отняли нужное мне ведро. В нём оказалась несколько мутная из-за песка вода. Закравшееся подозрение, что парень набрал пресную, быстро сдохло после обычной проверки на вкус. Солоноватая. Пропущенная через ткань жидкость не сказать что стала чище, но для первого раза могло подойти. Мне не важно было сейчас получить идеально чистую соль — мне необходимо было понять, возможно ли это вообще.       Да, сейчас предстояло потратить около двух или более часов просто на ожидание, но… это же был эксперимент! Логически: выпарить соль можно, правда, тут должны были быть свои подводные камни. Брать надо будет воду, по-хорошему, как можно дальше от места впадения реки, чтобы концентрация была выше, плюс давать отстояться. При больших объëмах можно будет так же получить вторичное сырьё: пресную воду (дистиллированную бы ещё, чтобы просто была).       Томительное время ожидания было раскрашено продолжением обучения языкам. В дотракийском оставались не самые ходовые и лёгкие, валирийский же изобиловал лишними частицами или построением фраз, но и в нём же требовались более специфичные термины. Всеобщий на это всё накладывался по остаточному принципу, а вот два других наречия вызывали лишь море недоумения с моей стороны.       Одно из них всё так же не было распознано Миссандеей, потому что она его и не знала, а второе с её стороны изобиловало акцентом и явно неправильными терминами. Словно когда-то знакомый мне язык (вот ещё бы понять, какой именно язык) претерпел сильные изменения или просто был изначально неправильно выучен. Поэтому в его случае происходило взаимное обучение, осложнëнное тем, что я не всегда сразу могла выговорить нужное слово. Безупречные же в этом всём не участвовали, замерев двумя безмолвными тенями так, чтобы не мешать мне и обитателям кухни передвигаться, но при этом лишний раз не подпуская в уголок никого. Мне всё больше и больше нравились эти ребята. Молчаливые, исполнительные, а главное — преданные. Главное, чтобы только у них ничего в мозгах не повернулось не в ту сторону.       Время шло, вода потихоньку испарялась, часть пара даже получилось собрать на крышку, чтобы тот сконденсировался в капли пресной воды. Значит, поставить какие-то железные или деревянные купола над чанами с водой можно будет. Проблема лишь в окружающей температуре. Люди просто будут уставать от постоянного жара огня, и большое количество пара даже в проветриваемом помещении приведёт к усталости и обезвоживанию. Собственно, от последнего спасались сейчас мы с Миссандеей. Переводчице явно было тяжко, даже несмотря на её происхождение. Мне же, похоже, помогал факт огнеупорности. Да, было жарковато, но очень даже терпимо.       Стенки выделенной посуды верно белели, как и уменьшался объëм воды. Когда оставалось примерно где-то с фалангу пальца высотой, ложка стала ощутимо что-то там по самому дну перегонять. Губы сами по себе расползлись в улыбке. Кажется, выпал сектор приз на барабане.       Не желая ждать до самого конца выпаривания, мазнула пальцем по налëту на стенках металла. Скривилась молниеносно, стоило лишь этому осадку попасть на язык. Это было ужасно солëно, а ещё она горчила. Может, дело было в том, что вода не отстоялась, может, стоило ещё в несколько раз свернуть принесëнную ткань, чтобы убрать как можно больше примесей, а может, стоило делать что-то ещё после выпаривания. Что ж… мне нужны экспериментаторы или хорошие исполнители, которые сделают то, что им скажут. Но всё же соль добывать получится. Уже неплохо. Где-то внутри начала радостно потирать ручки скупердяйская жаба.