Нельзя торопить любовь

Тэхён проснулся в ожиданиях встречи с Чонгуком. На дворе был разгар лета, каникулы, потому было много свободного времени, которое альфочка мог проводить с друзьями. Однако со своими сверстниками ему было скучно, ни капельки не интересно. А вот с Чонгуком хотелось находиться каждый день и не расставаться с ним. Его хотелось обнимать и смеяться от счастья, потому что у Тэхёна есть такой замечательный хён. Младший с их знакомства ни разу не задумывался о том, что Гуки придётся с кем-то делить, что омега сам может часами находиться с другими и чувствовать себя так же комфортно, как и с Тэхёном. Так ведь и было, пока они не представились друг другу и не начали общаться. Но это же в прошлом. Сейчас им хорошо вдвоём, поэтому вчерашняя ситуация для Тэхёна стала внезапностью, с которой позже он не мог смириться. Возможно, он бы так сильно не реагировал ни на то, что Чонгук гулял не с ним, даже не сказав ему об этом, ни на глупого и излишне самоуверенного альфу рядом с Чонгуком, если бы только омега, как и обещал, пришёл к нему. Это вызывало в маленьком альфе желание заплакать и скорее увидеться со старшим, чтобы слёзно попросить объясниться. Однако Тэхён был умным мальчиком и понимал, что лить слёзы и ещё больше переживать было абсолютно впустую, пока он вновь не встретится с хёном и они не поговорят. — Сынок, ты куда? — выглянув из кухни и проследив за пробежавшим мимо Тэхёном, спросила мама. — Я к Гуки-хёну, — ответил он отрывисто, шустро обуваясь и завязывая шнурки. За три месяца Чонгук с ним столько напрактиковался по их завязыванию, что Тэхён, он уверен, теперь может сам мастер-классы давать. — Ещё даже восьми часов нет, — недоумевала в ответ женщина, не понимая, к чему такая спешность. — Я знаю, — поправив на себе футболку с принтом супергероя, сказал альфочка. — Я к обеду вернусь, мамуль, — добавил он и удалился. Чонгук жил в паре домов от его собственного, поэтому Тэхён быстро достиг чужого небольшого дворика, куда быстро зашёл, и уже через несколько мгновений оказался у входной двери. Спустя пару стуков в неё, она открылась и на пороге показался отец омеги, хмуро смотрящий на незваного гостя. — Здравствуйте, дядя Гён, — коротко поклонился и улыбнулся взрослому он. — Я к хёну. — Здравствуй, — вздохнул как-то устало старший и открыл шире дверь, чтобы впустить внутрь мальчика. — Он у себя, — тихо кинул отец Чонгука и прошёл в гостиную. Тэхён также тихо поблагодарил и направился к комнате омеги. Ещё было довольно рано для походов в гости, но обычно они любили и были не против вот так неожиданно прийти друг другу, тем более никто из них не был любителем поспать допоздна. Остановишься у двери, он негромко постучал в неё, однако, не услышав никакого ответа, решил повторно постучать и ещё позвать: — Гук-и, это Тэхён, — проговорил он, и через секунду за дверью закопошились, а спустя пару мгновений та была раскрыта. На пороге появился Чонгук, который был весь какой-то красный и помятый... Так показалось Тэхёну, и он не на шутку заволновался, ведь хён выглядел далеко не здорово. —Тэ-тэхён, — чуть заикаясь, удивлённо произнёс Чонгук. Омега прекрасно понимал, что вчерашняя ситуация не оставит в покое маленького альфу, как и то, что он, пообещав, так и не пришёл к нему. Однако Чонгук считал, что у него была обоснованная причина для этого. — Привет, хён, — улыбнулся Тэхён. — Я хотел у тебя спросить кое-что… Но… — он запнулся и внимательно осмотрел старшего, — ты в порядке? Чонгук приоткрыл рот и забегал глазами по младшему, отчего-то не зная, как правильно выразиться и что ответить тому. В порядке ли он? — Я… всё в норме, — его уголки губ немного приподнялись, являя натянутую улыбку. Но Тэхён лишь прищурился на миг и должного внимания не обратил на поведение Чонгука. — Хён, почему ты так и не зашёл ко мне? — прямо спросил он, заставляя как-то болезненно сморщиться омегу. — Я… мне стало вчера плохо… живот скрутило. Он не любил врать, тем более этого вранья не заслуживал маленький альфа, который стоял сейчас перед ним, который скрашивал его последние месяцы просто своим присутствием. Но Чонгук не мог, просто был не в силах сказать реальную причину его вчерашнего неприхода. Тэхён ведь… он ещё совсем ребёнок, он не поймёт… или поймёт и обидится, или поймёт и поддержит. Чонгук не хочет гадать, какая бы была у младшего реакция. Пока он не может с ним ничем поделиться. И ему становится стыдно и неловко перед ним из-за этого и из-за того, что вчера с ним произошло. Хотя он совсем не виноват в случившимся, он не должен так убиваться из-за этого, плакать и обиженно проклинать весь мир. На свете происходят вещи намного страшнее и ужаснее, чем… чем обычный поцелуй. Нет, наверное, это было одно из самых ужасных и страшных вещей в его жизни. Он, этот поцелуй, был ужасным, да. Чонгук не хотел его, не хотел ни с кем целоваться, не хотел, чтобы его целовали. Но его поцеловали. Насильно. Взяли и воспользовались его природной слабостью. Чан… этот чёртов альфа. Ненависть – малая часть того, что Чонгук в действительности испытывает к нему. Этот глупый, нет, не глупый, тупой, точно! Этот тупой подросток-альфа, в голове которого ни грамма мозгов, просто силой притянул его к себе и вжался своими мокрыми, тонкими, противными, крайне мерзкими губёшками к чонгуковым – абсолютно невинным, ещё по-детски припухлым, к его губам, к которым никто не смел до тех пор прикасаться. Этот поцелуй, он был его первым. Не ему, не этому глупому тупому альфе Чонгук хотел его отдать; не Чан – безмозглый подросток из параллельного класса – должен был первым его целовать… — Хён! — в очередной раз зовёт омегу Тэхён, пытающийся обратить чужое внимание на себя. Чонгук, смотрящий будто сквозь мальчика, фокусирует на нём наконец свой взгляд и вдруг качает головой. — Тэхён, — отчего-то хрипло выходит у него. — Я сейчас тоже неважно себя чувствую, давай я позже к тебе зайду и мы обо всём поговорим, — по-прежнему неестественно улыбается он и отходит назад, к себе в комнату, чтобы вскоре закрыть дверь прямо перед носом маленького альфы, оставляя того в замешательстве. Чонгук до конца не понимает, что, возможно, делает что-то не так, что лучше было бы поговорить с Тэхёном, рассказать ему всё, объясниться, тот непременно поймёт его, даже не смотря на его возраст. Тэхён был сообразительным, умеющим сочувствовать. Но внутренние переживания, вчерашняя картинка перед глазами, ненависть ко всему окружающему не дают ему трезво размышлять. Чонгуку хочется верить, что всё разрешится и встанет на прежние места. И Тэхёну тоже хочется в это верить. Но детский максимализм не позволит ему это сделать. Он сомневается в правдивости слов Чонгука и не понимает, что такое приключилось с его Гук-и, почему тот так безучастно с ним разговаривал, почему в целом не хотел с ним разговаривать, почему придумал отмазку про живот, даже не стараясь скрыть своей лжи. Тэхён, правда, не собирался обижаться, но ему ничего не оставалось, кроме как затаить на старшего обиду, надеясь, что тот обратит на это внимание и признает свою неправоту в отношении него, Тэхёна. Младший не хочет, чтобы их общение прекращалось, не хочет, чтобы Чонгук перестал гулять с ним, обнимать его при встречах, смеяться с его неуклюжести и детских шуток… Ведь прогулки с омегой такие приятные, а объятия с ним невероятно тёплые, и смех… он такой звонкий, что Тэхён с большой вероятностью засмеётся именно из-за него, а не из-за какой-то шутки. Тэхён любит быть рядом с Чонгуком. И искренне ненавидит быть порознь от него. Тэхён немного влюблён в своего милого и ставшего так быстро близким хёна. Тэхён немного влюблён, но до конца осознать этого не может… и не сможет, пока его оправданная обида вновь не столкнёт его с омегой. Всем сердцем он надеется, что откуда-то взявшееся недопонимание исчезнет между ними и они вновь смогут наслаждаться компанией друг друга. А пока он вернётся к себе домой, ловя на себе удивлённый взгляд мамы и игнорируя её вопросы, зайдёт в свою комнату, уляжется в кровать, уткнувшись в мягкую подушку лицом, и будет пускать слёзы непонимания и оправданной обиды.