Нельзя торопить любовь

Выпускной год Чонгуку давался с пребольшим трудом. Постоянные переживания о том, что он не успеет доучить какой-то материал, неуверенность в будущем поступлении в университет, безмерное количество бессонных ночей, из-за которых чувствовалась одна лишь усталость и апатия, – всё это делало дни омеги мрачными и хмурыми. Чонгук почти ни с кем не общался. Причиной этому в основном изначально была нехватка времени, а после желание пропало вовсе. Только с Тэхёном получалось регулярно встречаться. Младший за эти годы вырос, стал выше даже Чонгука, из-за чего нередко подшучивал на эту тему, мол, он совсем уже не маленький. Хотя омега и не называл его никогда маленьким, наоборот, восхищался, говоря об этом лично, его разумным не по годам взглядом на многие вещи в жизни и в целом на мир. В последний год они стали чуточку реже ходить гулять или в гости друг к другу, но лишь по причине неуспеваемости старшего. Однако Тэхён не терял время зря. Он регулярно занимался плаванием и делал большие успехи, неоднократно становившись призёром различных олимпиад. Порой Чонгук задумывался о том, как у них получается до сих пор общаться в точности, как четыре или три года назад. Его удивляло, что им не становилось рядом друг с другом скучно, всегда находились темы для бесед или какое-нибудь занятие, которое обоих затягивало. Чонгука удивляла и довольно, казалось бы, значительная разница в возрасте, которая почти между ними не ощущалась. Омега глубоко не размышлял о судьбе, звёздах, которые сошлись в нужное время, но в последнее время он задумывается: может, в действительности судьба? Но копать дальше себе не позволял: Тэхёну только четырнадцать, а ему уже почти девятнадцать, и мысли о их предполагаемых отношениях, по крайней мере, в данный период очень и очень некстати и вообще абсурдны. Однако сам Тэхён так не считал. Всеми силами он пытался быть как можно чаще рядом с Чонгуком, его хёном, который с каждым днём становился только прекраснее. Зародившиеся чувства в маленьком сердце альфочки, которому всего лишь в нужный момент завязали шнурки, переросли в нечто большее, начинающееся на букву «л». Тэхён уверен, что не путает это с привязанностью или чем-то похожим на неё. Он знает, что к Чонгуку у него всё серьёзно, далеко не так, как у его друзей или одноклассников, которые то и делают, что каждую неделю "влюбляются в какого-то красивого и обворожительного омегу". У Тэхёна по-другому. Ни разу за эти года у него не возникли к кому-то чувства, хотя бы отдалённо напоминающие те, что он испытывает уже такое длительное время к своему хёну. Тэхён не скажет, какой именно момент стал поворотным для того, чтобы бы понять всё, что на самом деле переживает его сердце при виде Чонгука. Безусловно, самая первая их встреча, когда старший мог бы просто пройти мимо, не могла не позволить ещё маленькому альфе восхититься и почувствовать что-то неизведанное глубоко в душе. Тэхён не сомневался, что его сердце уже отдано омеге, который заполонил собой весь разум, вероятно, даже не догадываясь об этом. Альфа понимал, что пять лет разницы между ними всё равно существенны. Осознание этого пришло ещё тогда, четыре года назад, когда Чонгук сблизился с дурацким Чаном. Уже со временем Тэхён додумал, что на самом деле могло связывать двух пятнадцатилетних подростков, которым наверняка не хватало новых ощущений в жизни. Однако о чём-то непотребном он не позволял себе размышлять. Верил, что если бы у его хёна в действительности кто-то появился, то он бы всем поделился с Тэхёном. Но, конечно же, в последнюю очередь альфа хотел бы услышать от Чонгука то, что теперь тот состоит в отношениях. Поэтому, когда Чан со своим надменным выражением лица перестал постоянно маячить поблизости омеги, Тэхён был несказанно рад. Внутренняя чуйка ему подсказывала, что этот идиот что-то натворил. И меньше всего хотелось, чтобы это «что-то» как-то навредило Чонгуку. Тэхён крайне серьёзно и негативно относился ко всем альфам, которые окружали омегу. Было полное понимание, что невозможно запретить хёну с кем-то общаться лишь по причине того, что он против. Однако что-то сделать с внутренними волнениями Тэхён не мог, чувствуя постоянную раздражительность, стоит только какому-то парню косо глянуть на Чонгука или "мило" улыбнуться. Гормоны играли с ними злую шутку, заставляли напрасно переживать и вызывали излишнюю агрессию. Тэхён видел, что хён весь в учёбе, что ему нет никакого дела до каких-то отношений, свиданий и прочей романтической белиберды. Но это абсолютно не значило, что у остальных такое же мнение. Некоторые индивиды – так прозвал всех альф, непонимающих слова «нет», Тэхён – навязываются, пристают и искренне надоедают. Он просто задаётся вопросом: как можно было вырасти такими пустоголовыми и совершенно бездумными? Они же так и лезли на рожон, а у Тэхёна кулаки чесались, на самом-то деле. Он правда был готов разукрасить лица некоторых, чтобы неповадно было. Но его сдерживала невидимая сила: понимал, что Чонгук не оценит, так-то, бессмысленное махание кулаками. Хотя, наверное, Тэхён бы поспорил про бессмысленность. Может, именно разбитый нос и даст понять, что можно, а что нет.

***

Очередной день в школе, наконец, подошёл к завершению. Чонгук неспешно спускается по ступенькам, устало запрокидывая голову назад и ловя на своём лице лучи осеннего солнца. Уже близилась зима, и солнечных дней становилось всё меньше и меньше. Чонгук любил тепло, лето, голубое ясное небо, поэтому, несмотря на сегодняшнюю сонливость, губы непроизвольно растянулись в довольной улыбке, а глаза чуть прикрылись. Несколько секунд потребовалось, чтобы насладиться любимой погодой. Сегодня он освободился намного раньше, чем в предыдущие дни, однако усталость всё же давила неприятно, заставляя поскорее оказаться дома и наконец лечь и вздремнуть хотя бы часик. — Чонгук! — знакомый голос неожиданно раздался позади, вынуждая тут же вынырнуть из мечтаний и обернуться. Высокий альфа быстрым шагом направлялся к нему, держа что-то в руках. — Думал, что не успел и ты уже домой ушёл, — улыбается парень, тяжело дыша после легкой пробежки. — Вот, — суёт Чонгуку учебник по истории. — Ты забыл. Омега немного оторопело глядит то на книгу, то на альфу перед собой и, в итоге, берет-таки протянутый учебник. — Спасибо, — тихо благодарит он, собираясь развернуться обратно и продолжить путь, однако ощутимая хватка на предплечье останавливает его. — Подожди, Чонгук, — усмехнувшись, просит альфа, пытаясь заглянуть в чужие глаза. В последнюю очередь омега хотел чего-то ждать и с кем-то беседовать, особенно с Югёмом. Альфа был навязчивым, «липким» человеком, словом, неприятным и отталкивающим, он абсолютно не слышал его и даже не старался прислушиваться к нему, продолжая всячески надоедать своим поведением и в целом присутствием. Чонгука интересовало одно: что именно непонятно в словах «нет», «не хочу», «мне неинтересно»? Что в них, в этих словах, должно быть, чтобы его отказ был принят? — Слушай, вчера фильм новый вышел, не хочешь сходить со мной? — серьёзно спрашивает альфа. А Чонгук потеряно глядит ему в лицо. Кажется, человеку вообще всё равно на чужое мнение, слышит только себя, видит одни свои интересы и потребности и думает лишь о том, как их удовлетворить. И Чонгуку бы пора уже не удивляться подобным людям, однако в груди таки теплится надежда на существование чужой разумности. — Югём, я не знаю уже, что нужно тебе сказать. Но ты должен понять, что меня всё это не интересует. Я не хочу ни в какое кино, ни в какой парк, ни съездить куда-то отдохнуть, ни сходить тем более к тебе домой. Что я должен тебе ответить, чтобы ты прекратил все эти дурацкие предложения и наконец услышал то, что я говорю тебе? Начиная немного раздражаться, Чонгук выразительно смотрит на альфу, который по-прежнему крепко держал его и, кажется, о чём-то задумался. Спустя недолгое молчание Чонгук попытался освободится от чужой хватки, однако альфа не позволил ему это сделать, приблизившись и обезумевшими глазами посмотрев на омегу. — Гук-и, — режащим слух шёпотом обратился он. — Я же ясно дал понять, что ты мне нравишься. Очень нравишься. Настолько, что я готов силой тебя взять, — признаётся он, двигая свою голову ближе к Чонгуку, который от растерянности и неожиданности замер, точно каменная статуя. — Я хочу быть с тобой, Чонгук. И мне всё равно, нравлюсь я тебе или нет, хочешь ты этого или нет – меня не волнует. Будешь моим, и точка. Чонгук смотрит и абсолютно не понимает, как можно быть таким. Почему именно с ним происходит это? Альфу даже не беспокоит, что они продолжают стоять в школьном дворе, где хоть и в небольшом количестве, но ходят учащиеся. От этого омеге становится чуть легче дышать, ведь в случае чего ему смогут помочь. Югём наклоняется ещё, видимо, желая поцеловать его, но Чонгук не позволяет, отворачивая голову в сторону. Чужие шершавые губы припечатываются тут же к щеке, а глаза омеги встречаются с родным взглядом, который обычно согревает, но сейчас в нём читается одна злость. Тэхён стоял в десяти метрах от них. Подбородок его был опущен, из-за чего глаза словно потемнели и налились чернотой. Чонгук, заметив его, попытался вновь отстраниться от приставучего альфы. Но Югём только укрепил свою хватку, добавив вторую ладонь. — Отпусти, — просил Чонгук, дергаясь в чужом кольце рук. Югём не слышал, предпримая снова попытку поцеловаться. Его не волновали ни просьба омеги, ни возможные люди рядом с ними. У него будто мозг окончательно выключился, и достучаться до альфы было совершенно бесполезно. — Он же попросил, отпустить его, — раздался совсем близко голос Тэхёна, после чего Чонгук наконец почувствовал свободу от чужих рук. Тэхён крайне зол, он бы даже сказал, что находится в ярости, потому что описать бушующее пламя глубоко в груди он по-другому не может. Увидев, как его хёна хотят насильно поцеловать, Тэхён понял, что это последняя капля. Этот Югём... Тэхён правда долго терпел, чтобы не дать наконец-то уже ему в морду. Альфа перевелся в их школу в начале года и оказался в одном классе с Чонгуком, тут же став проявлять знаки внимания. Изначально омега не видел ничего критичного в этом, однако навязчивость альфы усиливалась, что настораживало не только Чонгука, но и Тэхёна. Но последний не спешил делиться своими волнениями, следя со стороны за этим Югёмом и его тогда ещё невинными посягательствами на Чонгука. Не уследил, получается, раз тот позволил себе почти поцеловать его хёна. Тэхён одним рывком отцепил раздражающего альфу от омеги, со всей силой потянув его на землю. Но тот, как-никак, был старше и немного да сильнее его самого, потому на ногах удержался, теряя на мгновение равновесие и дезориентируясь. Тэхён, воспользовавшись моментом, нападает первым. Гнев кипит в нём, внутри зажигается всё красными огнями, желание забить альфу растёт с каждой секундой. Он бьет его по спине, поднимает нагнувшегося альфу, смотрит зло на него, а после удар приходится точно в грудь, выбивая из чужих легких хриплый болезненный стон. Однако Югём быстро собрался с силами и дал отпор, ударив Тэхёна в скулу, целясь, вероятно, в глаз. Чонгук, пребывавший в шоке, тупо следил, как младший не жалел кожи рук, всё ожесточённее ударяя Югёма. Но стоило тому ответить, омега тут же будто очнулся, подбежав к дерущимся. — Тэхён! — С третьей попытки сцепив таки руки на чужих плечах, Чонгук пытался остановить парня. — Пожалуйста, Тэхён! — прикрикнул он. Младший альфа наконец отстал от Югёма, отойдя от него на несколько шагов, тяжело дыша. Он с ненавистью смотрел на лежащего альфу, у которого также часто вздымалась грудь, а из рта вырывались хриплые выдохи. — Ещё раз! — громко и угрожающе воскликнул Тэхён. — Ещё раз увижу тебя с Чонгук-хёном рядом, разбитым лицом не отделаешься! — почти прорычал он. Но в ответ получил лишь смешок. Тэхён, опасно сверкнув глазами, подошёл к лежачему. Югём с насмешкой смотрел на него, однако его ухмылка быстро слетела с губ, стоило Тэхёну наступить на и так уже повреждённую грудь. — Лучше прислушайся к моим словам, — убийственно спокойным голосом проговорил он, убирая ногу, когда Чонгук вновь обратился к нему, подходя. Тэхён повернулся к нему, посмотрев нечитаемым взглядом, и направился на выход из школьного двора. Чонгук сглотнул, внутри неприятно что-то сжалось. От взгляда младшего он почувствовал вину непонятно за что. Совсем не такой реакции он ожидал от Тэхёна: ни драки, ни выражения лица, в котором невозможно что-то прочесть. Чонгук, подняв с земли злосчастный учебник истории, поспешил вслед за Тэхёном. Они шли порознь. Младший шёл впереди, опустив низко голову и о чём-то глубоко задумавшись. Омега же шагал позади него, всю дорогу сверля озадаченным взглядом чужую спину. Чонгук не мог понять, что происходило внутри него. Очевидно, он был поражён действиями Тэхёна, с одной стороны было приятно, что тот так заступился за него, но с другой… он не хотел, чтобы младший пострадал по его вине. Драться, бить друг другу лица – не выход из ситуации, так считал Чонгук. В душе Тэхён ругал себя, что не сдержался и набросился на этого имбецила-Югёма, но другого решения он не видел. Что он мог сделать, кроме как побить, когда этот поехавший самовольничал и, уже не стесняясь никого, распускал руки в адрес его хёна? Тэхён искренне хотел найти ответ на этот вопрос, но на ум ничего не приходило. Он просто надеется, что этот альфа не посмеет лезть к Чонгуку, да и в целом омегу больше не будут доставать подобные Югёму. Тэхён задумывался о том, как бы он реагировал, если бы за омегой по-настоящему стал ухаживать кто-то, как истинный джентельмен. Такие, конечно, вырисовались на горизонте, но быстро пропадали, стоило Чонгуку показать своё безразличие. Однако младший прекрасно понимал, что хён не сможет вечно всех отталкивать, он обязательно захочет отношений, любви, свиданий, семью… Тэхён боялся думать об этом всём, представляя кого-то, кто не являлся им самим, рядом с Чонгуком. Сердце неприятно сжималось, обливалось кровью и начинало стучать, как ненормальное. Хотя Тэхён сомневался в целом в своей нормальности. За последний год он заметно изменился, стал более вспыльчивым и раздражительным. Переходный возраст давал знать о себе, и он прекрасно это понимал. Однако юношеский максимализм нередко играл с ним злую шутку, вынуждая вести себя, как те самые «отсталые имбецилы». У него голову порой сносило при виде Чонгука. Обычного Чонгука. Он просто видел его, а внутри уже происходил хаос. Но Тэхён старательно глушил всё это. Сдерживал себя по максимуму. Бесспорно, постороннее присутствие рядом с его хёном неимоверно бесило, но он сдерживался. На цепь посадил свои чувства, копил все эмоции, которые не мог проявить, и просто пытался быть, как и всегда, спокойным и рассудительным мальчиком. Сегодня же переполненный шар лопнул, являя окружающим совершенно другую сторону. Тэхён в действительности флегматичен, уже в своём возрасте умеет подойти к определённым ситуациям с холодным аналитическим разумом. Но всё, что касается Чонгука, подрывает эту природную невозмутимость, заставляя чувствовать абсолютно противоположные эмоции. Тэхён продолжает всё размышлять, полностью погрузившись в свои мысли. Его даже ни капли не тревожит повреждённая щека. Чего не скажешь о Чонгуке, который всё не решался поравняться с младшим, заглянуть ему в лицо, осмотреть ушиб. Вплоть до их домов они шли отдельно, однако как только омега заметил, что Тэхён не собирается остановиться, поговорить с ним или, может, зайти к нему, то тут же сокращает между ними расстояние. — Тэ! — обратился он, прикасаясь к плечу идущего альфы, который незамедлительно обернулся к нему. Оба замерли, смотря друг другу в глаза и не зная, что вымолвить. — Пойдём ко мне, — наконец проговорил тихо Чонгук. Тэхён заторможенно кивнул, опустив подбородок и прервав зрительный контакт со старшим. Оказавшись дома, омега тут же направился на кухню, оставляя младшего одного в гостиной. Через минуту он уже сидел напротив него, копошась в аптечке и вынув из неё всё нужное для обработки травмированной щеки. По-прежнему никто из них не смел разрушить молчание, которое давило неприятно. Чонгук всем видом хотел показать, что полностью увлечён ваткой в своих пальцах и кровоточащей царапиной на скуле альфы. Тэхён же просто наблюдал за чужими действиями, внутренне споря с самим собой, нужно ли им всё-таки поговорить или нет. — Зачем полез в драку? — не выдержал Чонгук, прижимая обработанную ватку к ушибу, в тот же миг получая тихое шипение от младшего. — Издеваешься? — до сих пор морщась от болезненных ощущений, строго спросил Тэхён. — Что было неясного в моих действиях, Чонгук? — серьёзно добавил он, делая акцент на обращении. Альфа очень редко называл его просто по имени. — Я не хочу, чтобы тебе навредили. — Тем же тоном отвечал старший. — Мы всегда с тобой говорили о том, что размахивание руками, битые лица никогда не доводят до добра и что всегда нужно решать всё мирным словом. — Правда? — усмехнулся едко Тэхён, забирая из рук омеги мокрый кусок ваты и самостоятельно уже придерживая его у лица. — Хочешь сказать, что то, что сейчас было, является заслугой твоих переговоров? Этот Югём должен был тебе в штаны залезть? Об этом ты мирно договаривался?! — опять раздражается он. — Не говори ерунды, Тэхён… — А что тогда? — вскочил тот, поворачиваясь к Чонгуку, и посмотрел во все глаза на него. — Он приставал к тебе! Насильно лез к тебе! Почти поцеловал! Разве ты хотел этого? — задался он, но омега лишь сидел, низко опустив голову. — Что тогда я мог сделать, если не дать ему в морду? Он же совсем не слушал твоих просьб. Но если и сейчас не поймёт, будет уже совершенно другой разговор с ним, — сурово произносит Тэхён, вернув голосу холодное спокойствие. Чонгук глянул на него удивлённо. — Тэ, пожалуйста, единственное, чего я хочу, так это то, чтобы ты был цел. — Хён, — обратился младший, проигнорировав чужие слова так же, как проигнорировали его собственные. Альфа вновь сел на диван рядом с омегой. — С тобой не должны ошиваться пустоголовые дебилы. И я хочу, чтобы они находились как можно дальше от тебя. И если будет нужно, то всем необходимым я подпорчу личико… — Тэ- — Нет, хён. Пойми, что не всегда диалог с «отсталым» может к чему-то разумному привести. Я бы сказал, что никогда не сможет. Поэтому никакие твои наставления о "культурном разговоре" я слушать не собираюсь. Таким, как этот Югём и тот… Чан… им нужно на кулаках всё объяснять, — произносит Тэхён, замечая изменившееся выражение лица старшего. — Я помню этого надменного придурка. Ещё тогда понял, что он какой-то дубоватый. Но был так рад, что он позже почти не появлялся в твоей жизни, — признаётся он, открыто посмотрев на Чонгука, кусающего губы. — Он что-то всё-таки натворил, я прав? — спросил альфа, пытаясь заглянуть в родные глаза. А Чонгук всё отводит их, обыденно поражаясь то ли догадливости, то ли смекалке младшего. Или может, всё слишком очевидно. Чонгук так и не рассказал об этом ничего Тэхёну с того дня, как они помирились. Сейчас он не так яро реагирует на тот случай, однако бывает, что проскакивают моменты, когда он вновь начинает обо всём жалеть и убиваться из-за того, что уже произошло и что изменить нельзя. — Что… что он сделал, хён? — боясь услышать худшее, спрашивает тихо и немного хрипло Тэхён. — Он… — Чонгук, наклонив подбородок ещё ниже, не решался произнести правду. Мысленно не мог понять: вдруг этот поцелуй – первый в его жизни – не такая важная вещь, о которой нужно так переживать, как делает он. Чонгук анализирует своё отношение к этой ситуации с Чаном, о которой пора уже и позабыть, что было бы к лучшему. Наверняка другие бы настолько бурно не реагировали на поцелуй с не тем. Но Чонгук отталкивает эти мысли от себя. Он ведь не другие, потому его и задел поступок альфы. Поправочка: безмозглого альфы. Тэхён молча сидел, внутренне сжирая себя от нетерпения и боязни услышать страшное. Всем сердцем он надеялся, что Чонгук не пережил чего-то ужасного из-за этого Чана. Что бы там ни было, Тэхён уже подумывает найти альфу и объяснить тем же методом, что можно делать, а что нет рядом с омегой и по отношению к нему. — Насильно поцеловал, — почти шёпотом выговаривает наконец Чонгук спустя длительное молчание, за которое Тэхён успел практически полностью погрузиться в собственные раздумья, из-за которых до него не сразу дошёл смысл сказанного старшим. — Что? — раскрыв глаза и посмотрев выразительно на Чонгука, произнёс он поражённо. — Я не хотел… я даже не планировал целоваться с кем-то, тем более с ним. Он просто воспользовался моментом и моей природной сущностью. Мне вообще тогда хотелось перестать с ним общаться. Он мне ни капли не нравился… — говорил Чонгук, словно оправдываясь. — Я не хотел… не хотел, чтобы первый поцелуй был именно с Чаном… — чуть заикаясь, мотал головой омега, вспоминая в красках момент поцелуя. Тэхён сидел, не издавая ни звука. Он был рад, что то, о чём думал, не подтвердилось. Но злость на альфу в нём всё же горела синим пламенем, который он хотел потушить совсем неэффективным, как считает Чонгук, способом. Тэхён не был драчуном, однако ради своего хёна он был готов избить всех, кто относится к омеге неподобающе. И его пугало это. Но приходило полное понимание, что именно он испытывает к Чонгуку.