Ночь

Он любил Александру. Ненавидел Хюррем. Но они две половины одного человека. А, как известно, любовь и ненависть в одном флаконе - убийственная смесь.

***

      Прохладный шёлк вновь встретил ее уставшее тело с распростёртыми объятиями. Запах благовоний смешался с ароматом леса, что, казалось, пропитал здесь собой абсолютно всё. Дождь бился в окно, словно хотел ворваться внутрь и стать в этом пространстве полноправным хозяином. Она поджала к себе ноги, натянула повыше одеяло и стала наблюдать, как ручейки воды стекали по стеклу. Вероятно там ещё буйствовал ветер, так как тень, растекающаяся по полу от ближайшего дерева, качалась туда-сюда и можно было даже заметить, как почти незаметно отрывались листья.       Вся эта внезапно обрушившаяся непогодица словно олицетворяла её. Несколько дней по щекам как дождь текли слёзы, а внутри будто разрывал ураган.       Больно, жутко вновь и вновь засыпать одной. Невольно сжались челюсти, она зажмурилась, впилась пальцами в подушку. Сердце колотилось об рёбра. Тоска, отчаяние, потеря слились воедино и превратились в заставившую неметь ярость.       Почему?! Почему?! Почему?!       С каждым немым вопросом новый удар в мягкую поверхность. Кожа впитывала солёную воду. Тяжесть легла на веки. Она всхлипнула. Завыла. Приглушённо. В подушку. Волосы сплелись на лице. Больно, одиноко, паршиво. Каждый раз закрывала веки с надеждой проснуться, ощутив облегчение, понять, что она снова дома... Ничего. Замкнутый круг. Её унёс беспокойный сон, в котором она бродила по тёмному, плотно заросшему лесу. Отчаянно искала выход, пока коварные ветви норовили вцепиться и унести в мрачную неизвестность. Пыталась кричать, звать, но голос тонул. Бессилие медленно пленило ее тело. Уже не так яро вырывалась из хваток. И в какой-то момент почувствовала на себе будто человеческое прикосновение... Тёплое,скользящее, от которого пробежали мурашки... Она вздрогнула. В тотчас раскрыла веки. От пробравшего ужаса тело словно парализовало. Над ней возвышался он. Пальцы очертили полукруг на шее. Почему она не может ничего сделать? Почему потеряла свой голос? Как он чёрт возьми здесь оказался?! Или это сон? Паралич? Что?! — Ночью люди уязвимы... Особенно, когда морально истощены. Верно, Хюррем Султан?       Томный, искусительный полушёпот. Таким его голос она ещё не слышала. Выражение лица изучающее, но в то же время насмехающееся над ее бездействием. Так не пойдет! Что этот грек себе позволяет?! Хюррем не может проигрывать ему. Никогда! Даже если это всего лишь игра ее подсознания. Силы... Как же сейчас сложно их найти. Рыжеволосая набрала полной грудью воздуха. Постепенно к ней возвращалась власть над собственным телом. На выдохе разнёсся сдавленный голос: — У-убирайся прочь... Зачем явился?       Губы растянулись в смелой, насмешливой улыбке. Тёмные глаза почти сливались с мраком вокруг. Хюррем не могла точно уловить, что конкретно источал его взгляд... Ибрагим наклонился слегка к ней. От него всегда веяло будто горькой осенью. Пальцы коснулись подбородка, подкрались к губам. Мужчина прошептал: — Заставь уйти. Смелый, буйный огонь нашего Повелителя, который он намеренно отдалил от себя. Твоё тепло больше его не согревает. В душе новое пламя, что разгорается с каждым днём всё больше, а ты медленно потухаешь здесь далеко-далеко. В унизительной ссылке...       Слова Паргалы проникали глубоко раскалёнными каплями железа, выжигали без того израненную душу, рождая что-то новое... Контроль полностью вернулся к ней, и Хюррем резко поднялась, сразу обрушив на мужчину пощёчину. Ладонь горела. Было не похоже всё происходящее на сон или иллюзию. Слишком правдоподобно. — Заткнись! Выйди! Провались к дьяволу в преисподнюю! Ненавижу! Убью!       Переизбыток эмоций бурлил, кипел, готовился выплеснуться за края. Хюррем подскочила. Не знала куда себя деть, пока шайтан в обличии человека на ее постели разразился хохотом. В целях безопасности ей следовало убежать, позвать на помощь, в конце концов должен быть хоть какой-то страх, ведь мужчина не просто так пришел глубокой ночью! Неизвестны его помыслы. Однако ничего... Визирь лишь раздраконил её. Хотелось вцепиться в наглое лицо! Он поднялся. Пыл на мгновение сбавился от его грозного, но и одновременно ироничного вида. По покоям разносилось громкое дыхание госпожи. — Что же ты стоишь, моя госпожа? Действуй! Убивай! — с каждым новым словом Ибрагим надвигался, заставляя рыжеволосую отступать назад. — Или силёнок не хватит?       Каждый разговор с ним, неважно в каком ключе и о чём, точно поле боя. Что она, что он умело находили болевые точки друг друга, целясь в них, безжалостно вонзали клинки. Он доводил, но так же с ним было интересно пройти этот поединок. И неизвестно, кто в этот раз одержит победу. — Для чего ты здесь? Какая твоя цель?       Расстояние уменьшилось до практически критической точки. Хюррем подняла руки, чтобы оттолкнуть от себя мужчину, однако тот без всякого сомнения схватил ее запястья и завёл над головой. Спина встретилась с холодной стеной. Дыхание смешалось. В свете луны рыжеволосая теперь могла видеть какие бесы метались в его глазах... — Любопытная, изворотливая. Многое хочешь знать, однако твои возможности ограничены. Не всё позволено слышать твоим ушам. Злишься.       Он слишком странный. Постепенно этим вселяет в нее страх. Мужчина слишком близко. Он не может так её касаться. Хюррем дёрнулась. — Что ты несёшь?! Отпусти и уйди вон! Проклятый!       Пальцы впились под кожу сильнее, от чего Хюррем сжала губы. Второй свободной рукой Ибрагим схватил властным движением ее подбородок, вынуждая замереть. — Как я могу уйти, когда ты так беззащитна передо мной? — затем с подбородка его рука скользнула дальше вниз к поясу шёлкового халата. — Когда можно на некоторый миг забыть, кто мы есть... — достаточно было пары движений, чтобы два конца опустились вдоль бёдер.       Хюррем не верила, что всё это с ней делает он. Откуда такая безрассудная смелость? Какая сила им движет? — Ты головы хочешь лишиться?! Если решил сдохнуть, то не тащи меня за собой! Убери руки!       Кончики их носов соприкоснулись. Мужчина обвил рукой женскую талию. — Но кто узнает?       И в тот же миг он смело обжёг поцелуем. Язык с напором проник в рот, сплетаясь с ее. От этой выходки Хюррем оцепенела, сама того не до конца понимая отвечала, словно не могла иначе. Что за напасть? Где воля? Самообладание? Ибрагим смаковал губы рыжеволосой дерзко, углубляясь, без задних мыслей. Почувствовал, как она слегка прогнулась в спине и довольный эффектом опустился к шее, всё ещё не отпуская запястья госпожи. От нарастающего влечения мир словно расплывался. Влажный язык на разгорячённой коже заставил временно забыть, что было до и какой итог ждёт после. Голубой шёлк опустился к ногам. Ладони изучали женские изгибы, сминая бёдра и грудь. Тело отзывалось, извивалось. Хюррем сжимала его плечи, волосы, словно ею овладела пьянящая лихорадка, до злости требующая большего. — Всё ещё горишь желанием убить меня?       Горячее, сбившееся дыхание опаляло шею. Сглотнув слюну, Хюррем вымолвила: — Клянусь, я сделаю это после!       Она почувствовала как он улыбнулся, вернувшись к дурманящий разум ласке. Вскоре остатки одежды покинули пылающие жаром тела. Поиграв немного с сосками, мужчина развернул рыжеволосую к себе спиной и вновь поднял ее руки над головой. Раздался громкий стон, когда визирь вошёл во влажное лоно. Толчок, второй, медленно, глубоко, а затем ритмично, сильно, почти безжалостно до крика, шлепков. Наслаждение граничило с болью, заставляло сжиматься, подкашивались ноги. После пары финальных движений в глазах заиграли искры, эйфория накрыла с головой, разум будто отключился по какому-то щелчку. Темнота....

***

      Лёгкий просвет. Туманно... Почему внезапно стало так ярко? Всё медленно прояснялось. Хюррем приподнялась на локтях и огляделась по сторонам. Уже во всю властвовало утро. Она находилась в своей постели и на первый взгляд всё оставалось как прежде. Неужели приснилось? Так реалистично... Как наяву... На теле ощущались фантомные прикосновения... Хюррем передёрнуло. Бред. Придумала. Больное подсознание. Он бы не смог. Как и она...