Dangerous Games

      Разбив костяшки о стену вагона, Джейкоб никак не мог унять свой гнев. Его буквально трясло и лихорадило с того дня, когда Максвелл позволил себе так небрежно отнестись к детям. За все те дни, проведённые с ним, ассасин забыл одну главную вещь – Рот тамплиер и главарь Висельников. Как бы он не помогал в деле против Старрика, он оставался противником Фраев.       Джейкоб не совсем понимал, на кого он злится больше. На него или на себя? Чертыхнувшись, он пнул ногой стопку книг, лежащих на полу. Те мгновенно разлетелись и с некоторых вылетели старые жёлтые страницы.       — Джейкоб, ты умом тронулся? – голос Иви был наполнен удивлением и недовольством. Эти книги она притащила на поезд для Генри, который мечтательно упоминал, что хотел бы их прочесть. – Что ты устроил среди ночи?       Разговаривать с сестрой и рассказывать ей о своих неудачах в общении с лидером Висельников ему совсем не хотелось. Потому он схватил скомканное в порыве гнева пальто и накинул на белую рубаху, затем выскользнул из вагона, прыгая на крышу ближайшего кирпичного здания.       Иви нахмурилась и выглянула на улицу, в кромешную тьму. Разумеется, ей не удалось разглядеть своего брата, лишь пару ярких звезд, мерцающих среди дыма.       Собрав книги на место, девушка метнула взгляд на стол и заметила, что все оружие Джейкоб оставил здесь. Ей это сразу не понравилось; брат слишком часто попадал в передряги, а сейчас даже не был вооружён.       Приземлившись на подгнившую черепицу, Джейкоб осмотрелся по сторонам. Он не знал куда ему пойти, где никто не станет приставать с расспросами и сочувствием. Если задуматься, у них не было дома; у него не было. Лишь поезд, вечно мчащийся по Лондону. Вагоны, набитые людьми. Молодой ассасин тяжко выдохнул и потер глаза. Костяшки начинали неприятно ныть, усталость брала свое и он начинал хотеть спать.       Спустившись с крыши, Фрай одернул пальто и побрел по ночной улице, шлепая ногами по свежим лужам. После дождя было зябко; сырость усиливала все уличное зловонье. Плесень, лошадиный навоз, моча и кровь. Со временем к этому привыкаешь и считаешь обыденностью, но Джейкоб предпочитал запах алкоголя, табака и секса.       Сам того не заметив, он пришел к бару, где днем и ночью раздавались возгласы веселья и алкоголь лился реками. Здесь часто ошивались Грачи, и потому его встретили с улыбками и предложениями угостить выпивкой.       Фрай опустил руки в карманы и с досадой обнаружил отсутствие каких-либо банкнот, потому и согласился на предложение. Обычно угощал он, после каждой успешной миссии, приносившей их банде новые средства на развитие их дела.       Заняв свободное место у барной стойки, Джейкоб попросил налить ему кружку эля, стараясь улыбаться каждому Грачу, который смотрел на него глазами полного восхищения. Быть главарем банды было весело и престижно, но иногда такое внимание удручало.       Когда все более-менее утихли и вернулись к своим занятиям, Фрай прильнул губами к холодной кружке и с жадностью отпил содержимое. Это немного помогло успокоить терзающее обидой и злостью нутро.       За одной кружкой последовала новая, за ней другая и вскоре Джейкоб знатно опьянел. Позабыв о боли в разбитых костяшках, он попрощался со всеми Грачами и шутливо поблагодарил за выпивку. Поднялся и пошатываясь вышел на улицу. Там его ждала глубокая ночь и холодный дождь, поливающий улицы Ламбета.       — Чтоб тебя. – ворчливо пробубнил тот и натянул капюшон, пытаясь спрятаться от холода.       Интересно, где сейчас был поезд? Джейкоб не отказался бы вздремнуть и желательно до следующей ночи.       Он неспешно пробирался вдоль улиц, изредка отскакивая в сторону от проезжающей повозки, чтобы вся грязная вода из луж не окатила его. Казалось, что улицы бесконечны и превратились в нескончаемый лабиринт. Одного типажа дома, на углу которых находились бары, вывески в однообразном оформлении, столбы и шайка Висельников.       Он притормозил слишком поздно чтобы остаться незамеченным.       — Это Джейкоб Фрай! – возгласил громила с перекошенным носом и все остальные тут же уставились на него.       Потянувшись за кукри, Джейкоб нахмурился и закатил глаза. Все оружие осталось в поезде, как «удачно». Жаль только не для него.       Висельники окружили Фрая и словно почувствовав его уязвимость начали нападать, чуть ли не все разом. Несколько ударов удалось отбить и ударить в ответ; он бил наотмашь, руки не слушались, а повреждения на косточках откликались вспышками острой боли.       Ему даже удалось свернуть шею здоровяку огласившего его имя. Но на этом он выдохся и пропустил удар по лицу. Кулак женщины в красном прошелся прямо по скуле, рассекая нежную кожу. Двое других отбили ему печень и колено, из-за чего он упал на мокрую землю. Удары по спине вынудили прогнуться и простонать от резкой боли.       Подошёл еще один, на вид слишком худощавый и сальный. Он со всей своей силой ударил Джейкоба ногой прямо по лицу, попав в челюсть и полоснув по губе.       — За Джо, сукин ты сын! – видимо здоровяк со свернутой шеей и был тем самым Джо.       Сплюнув кровь, Фрай оперся на локти и попытался встать, но перед глазами все плыло, в ушах стоял шум. Он почти не различал голоса, но звуки выстрелов были слишком отчетливыми.       Голоса вдруг затихли. Перед ним упал дохляк с пулей в голове. Затем перед носом оказались чьи-то ботинки.       — Ну и потрепали же вас, Дорогой Джейкоб.       Этот голос он не мог спутать ни с кем. Подняв голову, чтобы увидеть самодовольное лицо Рота, Джейкоб тут же недовольно скривился. Только его еще не хватало.       — Катись к черту, Максвелл.       — И это ваша благодарность? – Максвелл приподнял ногу и коснулся носком подбородка Фрая, так старательно отвернувшегося от своего спасителя.       Вдоволь насмотревшись на разбитое лицо, Рот наклонился и крепко стиснул руку Джейкоба, затем с силой поднял его на ноги.       — Льюис, ближе! – раздражённо гаркнул главарь Висельников.       Максвелл разобрался с некоторыми своими делами и уже возвращался обратно к театру, как заметил на улице своих людей, избивающих какого-то бедолагу. Обычно он бы не обратил на это внимания, но очертания человека показались знакомыми, и он приказал Льюису остановить карету. В толпе был Джейкоб, и он не побеждал своих врагов, как делал это обычно, а лишь старался защититься. Он был обезоружен. Это показалось интригующим, пока его не повалили на землю и не ударили в лицо с ноги. Тогда Максвелл почувствовал приступ гнева и собственноручно застрелил всех.       — Куда мы едем? – Джейкоб уже устал следить за улицей и почти засыпал, пригревшись на мягком сидении.       — В Альгамбру. – коротко отозвался Рот и нетерпеливо фыркнул.       Он придумал такую грандиозную пьесу для него, уже начал готовиться, но Джейкоб сорвал все его планы своей внезапной беззащитностью. Это было просто возмутительно!       Всю оставшуюся дорогу оба промолчали и лишь голос Льюиса оповестил их о прибытии.       Хромая и цепляясь за плечо Рота, ассасин позволил завести себя внутрь театра и с огромным трудом взобраться на верхний этаж. Комната Максвелла была достаточно уютной; свет от уличных фонарей пробивался сквозь тёмные шторы и создавал эффект полумрака, на столе из темного дерева, лежало множество бумаг. Джейкоб был уверен, что это сценарии для постановок. Большая кровать была украшена темно-бардовым покрывалом, на нем лежало несколько маленьких подушек; наверняка удобных. Картины и странные статуи завершали весь интерьер комнаты, что так подчеркивал нрав Рота.       Усадив ассасина на кровать, Максвелл молча ушел из комнаты, оставив того в полном одиночестве.       Джейкоб наконец-то выдохнул весь скопившийся воздух в легких; кажется, он перестал дышать, как только увидел главаря Висельников. Это было ужасное стечение обстоятельств, или же спланированная акция. Фрай был зол, растерян, обижен. Будь он в состоянии, то мигом покинул бы место стычки, оставив Максвелла далеко позади себя.       Однако, он находился в самом «сердце» Рота и мог запросто избавиться от очередного врага близнецов Фрай, что он и должен был сделать изначально. Все пошло наперекосяк, начиная с того момента, когда он пообещал сестре не ходить на встречу и сделал все в точности да наоборот.       Теперь он сидел на мягкой кровати, побитый и с полной неопределенностью на все происходящее.       Напрягшись, Джейкоб поднялся на ноги и скривился от боли в колене. Его не дурно приложили и понадобится много времени, чтобы восстановиться. Он осмотрелся на предмет чего-то острого или тяжелого, но ничего подобного не обнаружил. Его взгляд зацепился за небольшую вазу с каким-то незнакомым орнаментам. Она совершенно не вписывалась в общий интерьер и выглядела как старая рухлядь. Взяв ее в руки, Фрай покрутил вазу со всех сторон и скривился.       — Поставьте ее на место, золотце. – прозвучал раздраженный голос Максвелла, стоящего в дверях.       Пальцы разогнулись, и ваза упала на пол, мгновенно разбившись на множество осколков.       — Ой. – Джейкоб оглянулся назад и увидел, как чужой глаз начал дергаться.       Рот сперва посмотрел на осколки, затем на лицо ассасина полного наглости и надменности. Даже сейчас, будучи побитым как дворняга в нем просвечивал характер сорванца, что так нравилось Максвеллу. Он сдержанно стиснул челюсти и подошел ближе, заставляя того вернуться в постель.       Между ними ощущалось напряжение и каждый негласно принял участие в игре «молчанке». Жилистые пальцы уверенно счищали запекшуюся кровь с ссадин, затем обрабатывали, словно нарочно надавливая и заставляя Фрая вздрагивать от боли. В последнюю очередь Рот занялся коленом, которое крепко зафиксировал, чтобы нога быстрее пришла в норму и меньше травмировалась при ходьбе. Он знал, что заставить его лежать на кровати несколько дней просто невозможно.       — Снимайте рубаху, у меня есть для вас чистая. – Максвелл отложил испачканные кровью лоскуты ткани и отошел к сундуку, чтобы выудить оттуда чистую рубаху.       — Не хочу.       — Милый мой грачонок, я не позволю вам пачкать постель. Если это не сделаете вы, то я с радостью помогу в этом. – усы над губой колыхнулись от широкой улыбки, от чего Джейкобу стало не по себе и решение выполнить просьбу не заставило себя ждать.       Однако, предоставленную рубашку надевать не спешил. Это была рубашка самого Рота, от этого появлялось странное смешанное чувство. Он даже не знал, что лучше; сидеть в одних подштанниках и с голым торсом или накинуть его рубашку, чтобы чувствовать себя более комфортно. Он заметил взгляд, который Рот на него бросал всякий раз повернувшись в его сторону.       Фрай решил все иначе. Притянув покрывало за дальний край, он накинул его на себя. Рот глухо хохотнул и вышел из комнаты.       Ближайшие пару часов Джейкоб слышал музыку, раздающуюся с нижнего этажа, и вскоре заснул, так и не дождавшись его возвращения.       Единственный лучик солнца, пробивающийся сквозь плотно закрытые шторы по иронии судьбы, светил прямо в глаза Джейкоба, что и стало причиной его пробуждения.       Отсутствие покачивания и разговоров заставило изрядно занервничать. Распахнув глаза, Фрай осмотрелся и поникнул. Он надеялся, что это был очередной странный сон, связанный с Максвеллом, но как оказалось нет. Он окончательно протрезвел и со всей красотой почувствовал последствия драки. Все тело сковало сгустком боли; двигаться совсем не хотелось.       Нужно было убираться отсюда. Притянув к себе чистую рубашку, он накинул ее на обнажённый торс и затянул завязки. Затем осторожно натянул штаны. Это было сложно из-за фиксирующей повязки. Немного возни и Джейкоб с успехом накинул пальто со следами засохшей грязи, в которой вчера извалялся.       Из-за ноги было проблематично выбраться на улицу привычным ему путем – через окно. Пришлось выйти из комнаты и спуститься по лестнице в самый низ. Он придерживался за деревянные перила, чтобы сократить нагрузку на повреждённую ногу и не упасть, что было бы слишком постыдным делом для него.       — А, Джейкоб, вы проснулись! – лязг бутылки о столешницу оповестил о местонахождении Максвелла. – Надеюсь спали хорошо?       Ассасин замер на месте и задумался о том, чтобы притвориться глухонемым и убежать отсюда. Без оглядки.       — Нужно кое-что обсудить.       Джейкоб смотрел на двери ведущие к выходу, но помедлил и сдался. Хромая, он подошел к рабочему столу Рота на сцене. Его внимание привлекла пустая клетка.       — Где птенец, Максвелл? – он даже не посмотрел на него, словно знал ответ заранее.       Рот медленно отложил бумаги в сторону и осмотрел пустую клетку.       — Я свернул ему шею. – спокойно ответил главарь банды и сконцентрировал внимание на Фрае.       Брови плавно сошлись у переносицы, крылья носа начали оттопыриваться от тяжелого дыхания. На скулах вылезли вены, а скрежет зубов, казалось, раздался по всему помещению. Прекрасно, именно это хотел увидеть Максвелл, когда придумывал своеобразное приглашение на последнее представление.       — Зачем ты это сделал?! – взорвался Фрай притягивая Рота за лацканы.       — Что? Не задумываясь, свернул шею маленькому ворону? – Максвелл хохотнул совсем не сопротивляясь. — Причина есть, и она очень проста.       Некоторое время Рот смотрел на Джейкоба, пока тот сгорал от злости. Затем подался к лицу напротив и впился в его губы. Грубо и жарко сминая, он прикусил нижнюю губу Фрая и отстранился.       — Я могу.       Джейкоб отпустил лацканы и толкнул того в грудь. Он прикоснулся пальцами к губам, чувствуя жар, покалывание и зудящую боль от укуса по свежей ране. Он ожидал чего угодно, но только не это. Максвелл был безумен. Обернувшись, Джейкоб заметил смотрящего на них Льюиса, тот лишь вздернул бровь, но ничего не сказал, не желая, лишний раз, раздражать Рота.       Ассасин поднял руку и оттопырил палец, он желал высказать все, что думает об этом, но в конечном итоге не смог проронить и слова, лишь попятился назад и выбрался из театра позабыв о боли в ноге.       — Сэр? – Льюис вопросительно посмотрел на Рота, ожидая от него указаний.       — Пусть идет. – Максвелл улыбнулся довольный произошедшем и тем, как щеки юного ассасина покрылись ярким румянцем.       На улице все оглядывались на Джейкоба; ему казалось, что у него на физиономии написано то, что случилось. Осуждение и шепот. От этого стало совсем не по себе, он старался затеряться в толпе, но, как назло, все мастерство мигом улетучилось. Пройдя пару кварталов, Фрай наткнулся на Чарльза Дарвина, который тут же его узнал и приветливо кивнул головой.       — Что-то случилось? Выглядите не важно, мальчик мой, — он был явно обеспокоен. Джейкоб был очень полезен, он отзывался на любую его просьбу.       — Нет! – слишком резво отозвался тот и тут же понял, как это выглядит со стороны. – На самом деле да.       — Может мы выпьем чаю, и вы поделитесь?       — Да, хорошо. – Джейкоб выдохнул и наконец расслабился.       Устроившись на деревянных стульях за круглым столиком в самой тени, они пили чай. Некоторое время молча, затем Чарльз напомнил об их цели.       — Я сделал то, чего не должен был. Я ошибся и теперь не знаю, что с этим делать. – Джейкоб отхлебнул горячего чая. Сегодня он не ел и был голоден. – Я не понимаю, что от меня хотят.       — Может стоит просто поговорить с глазу на глаз и разобраться в этом? – мужчина добродушно улыбнулся.        Это был самый банальный совет, но сколько же в нем было смысла. Если подумать, сперва они просто решили сотрудничать и после разрыва контракта они должны были разойтись по сторонам. Но, Максвелл вытащил его из передряги и забрал к себе, а потом еще и поцеловал в такой ужасно-эмоциональный момент, после чего он молча убежал как испугавшаяся собака, поджав хвост.       — Вы абсолютно правы. Спасибо! – Фрай допил чай залпом и выскочил из-за стола.       — Джейкоб, заходите ко мне, когда будете свободны! – крикнул Дарвин ему в след и покачал головой с улыбкой на губах. – Ох уж эта молодежь.       Ассасин направился обратно, в сторону театра, но чем ближе он был, тем медленнее шел. Нужно было всего лишь поговорить, но в голове тут же всплывало то, как Рот прижался к его губам, как прикусил. Он множество раз целовался с девицами, но ничего подобного не испытывал. Чувство трепета, смущение и стыд. Он не знал, как теперь смотреть в глаза главарю Висельников и оставаться непоколебимым, словно ничего не было. Еще и это раздражающее «я могу». Кажется, Максвелл что-то готовил для него, и убитая птица была тому подтверждением.       Фрай устало вздохнул и остановился напротив сквера перед Альгамброй. Заходить внутрь он не спешил, потому бродил туда-сюда по парку и рассматривал людей. Уличный музыкант играл на скрипке и несколько человек слились в танце. Пара джентльменов успели обнести ближайший бар и теперь в попытках танца раскачивались из стороны в сторону, что-то невнятно бубня. Продавец предлагал переспелые фрукты, и кое-что из вооружения, но об этом знал только Джейкоб, который не раз обращался к нему за помощью.       Он сбился со счету времени пока ходил из стороны в сторону, но танцы давно подошли к концу, а солнце начало опускаться. Нога жутко ныла и Джейкоб присел на скамью, чтобы перевести дух.       Осторожной походкой к нему подошёл мужчина и кашлянул, привлекая внимание. Это был Льюис.       — Мистер Рот приглашает вас зайти и настоятельно просит прекратить топтать газон. – обыденное лицо без единого намека на эмоции. Иногда казалось, что он носит маску.       — Передайте мистеру Роту, что я… — Джейкоб замялся от хмурого взгляда в свою сторону.       — Когда он злится, страдают все вокруг.       — Сам скажу. – Джейкоб сжал губы и пошел к приветливо открытым дверям Альгамбры.       В театре находились люди и что-то репетировали; кто-то пел, кто-то громко заучивал текст. Максвелла, видно, не было. Пройдя по краю помещения, ассасин разглядывал пустующие сейчас диванчики, столики и барные стойки.       — От подобного мельтешения меня чуть не вырвало, — Максвелл выплыл из проема с лестницами. В его руках была бутылка с вином. – Ужин готов.       Он кивнул головой, чтобы Джейкоб пошел следом. Рот вел себя, как и всегда. Возможно, он поцеловал его, лишь для демонстрации собственных слов, а Джейкоб так на этом зациклился.       Они прошли к столу; единственному накрытому. Дорогой сервиз, горячее ароматное мясо и маленькая стеклянная ваза с цветами. В животе у Фрая что-то буркнуло и тот облизнул губы.       — Присаживайтесь, — Максвелл занял свободный стул и притянул к себе бокалы, тут же наполняя их темно-красной жидкостью из бутылки. – Сегодня чудный день, не так ли?       Джейкоб был напряжен, но смотрел на сочный кусок мяса и не мог не согласится. Но, не стоило забывать, что он вернулся сюда не трапезничать, а поговорить.       — Лучше не придумаешь… — он взял бокал и отпил вина, отмечая про себя, что вкус просто отменный и такого в забегаловках не подают. – Кажется, мы расторгли наш договор, почему ты продолжаешь любезничать?       — Потому что так хочу, Джейкоб. У нас возникло недопонимание, но мое отношение к вам осталось неизменным. – Максвелл насадил на вилку кусок мяса и с него выступили капли крови.       — Как насчет предательства?       — Предложение остается в силе. Только вот предавал ли я вас? – он улыбнулся и запил вином.       Фрай опустил взгляд и задумался. Старрик по-прежнему не имеет понятия об их совместном вмешательстве, по факту Рот держит все в тайне даже сейчас, когда это уже без надобности. Так предавал ли он его своим поступком? Джейкоб ничего не ответил и принялся за ужин, чтобы наконец утихомирить свой голод. Иви наверняка уже начала беспокоиться, но думать об этом не хотелось.       — Останетесь сегодня? – Рот вопросительно уставился на Джейкоба. Он выглядел так, словно от ответа что-то зависело.       — Да.       — Замечательно. – Максвелл поднялся со стула. – За мной!       Запихнув последний кусок мяса в рот, ассасин поднялся следом и поспешил нагнать главаря, то и дело спотыкаясь из-за ноги.       Они спустились в подвальное помещение, где в основном хранились какие-то декорации, пыльные бутылки, ящики и много другой ерунды. Максвелл вывел их на более просторный участок и указал на небольшой ящик. С осторожностью Джейкоб открыл его и улыбнулся:       — Он живой.       Рот кивнул, задумываясь о том, стоит ли рассказывать, что он в действительности собирался сделать с вороненком, после того как свернул бы ему шею. Но не успел, потому что его отвлекли очередной ерундой от Старрика и потому засунул птицу в ящик. Джейкоб вытащил из деревянной тюрьмы птенца и провел пальцами по чёрным перьям от самой головы. Кажется, он был рад.       Они вернулись в главный зал и Джейкоб посадил вороненка обратно в клетку. Почему-то стало намного спокойнее. Будто на месте птицы был он сам.       Максвеллу нравилось наблюдать за ним; как он по-детски счастлив из-за живого ворона. Как в глазах появился прежний блеск. Он сел на стул и наполнил бокалы до краев.       — Надеюсь вы счастливы, Джейкоб.       Фрай оставил в покое птенца и хмуро глянул на Рота. Одна лишь птица не могла разъяснить все, но значительно сгладила настрой. Он взял свой бокал и ополовинил его для смелости. Задавать интересующий его вопрос было несколько стыдно.       — Зачем ты меня поцеловал? – Джейкоб спросил это почти шепотом, не желая, чтобы об этом узнал кто-то ещё.       Вздёрнув брови, Максвелл отставил бокал и улыбнулся.       — Полагаю, это впервые, когда мужчина обращает на вас внимание? – он слегка наклонил корпус, всматриваясь в лицо Фрая. – Конечно. Я уже дал вам понять, что вы мне симпатизируете. Храбрец бросающий вызов всему миру.       Он развел руки по сторонам обрисовывая в воздухе целый мир. Он восхищался. Тем, что за такое короткое время Джейкоб достиг так много, чего сам он достигал годами. Смог создать свою банду и запросто расчистить улицы Лондона от Висельников. Его слава бежала вперед него. Он бросался на помощь, стоило лишь попросить и заявить, что это во благо общества.       Джейкоб сглотнул образовавшийся в горле сухой ком и допил вино. Он нравился Максвеллу. И как стоило к этому относится? Они враги. Даже несмотря на то, что работали сообща против Старрика. Он изначально был целью для ликвидации. Его фото висит в их поезде на стене с другими тамплиерами. Да и к тому же, он действительно первый мужчина, кто относился к нему в подобном ключе. Забрав бутылку со стола, ассасин прильнул губами к горлышку.       — Что вы думаете по этому поводу? – Максвелл встал напротив и придержал бутылку за донышко, не давая тому больше пить.       — Я не знаю, — он отвел взгляд в сторону. – Но хочу пить.       — В таком случае, давайте напьемся до беспамятства! – Рот убрал руки от бутылки и развернулся на носках. – Мне есть что вам предложить.       Взяв несколько бутылок; вина, виски и джина, они поднялись в комнату Рота, где выпивали несколько часов под незамысловатые разговоры. Сперва Фрай спрашивал про Старрика, чтобы немного отвлечься, затем начал расспрашивать Максвелла про его жизнь до того, как он стал главарем Висельников. И он рассказывал, в основном про свою бедную семью, которой приходилось воровать чтобы выжить и про жизнь в заключении. Не слишком много, не слишком мало.       Глубокой ночью бутылки были пусты и оба страшно пьяны.       Джейкоб лежал на кровати и смотрел в потолок, пытаясь рассмотреть узор старой деревяшки, а Максвелл рядом на боку всматривался в его лицо, рассказывая о забавных случаях в театре во время репетиций. В глазах плыло, рассказы звучали нелогичными, но все же смешными.       — Хочу еще раз, — перебил его Джейкоб.       — Что? – Рот, сбитый с толку, нахмурился.       — Поцелуй. – Фрай по-прежнему смотрел в потолок. – Хочу понять, что я чувствую.       Морщины в уголках глаз Максвелла разгладились. Он приподнялся и навис над ассасином, упираясь руками по сторонам от его головы. Неспешно наклонившись, он мягко прильнул к устам. Со всей нежностью, на которую был способен, Максвелл сминал его губы. Он провел языком по ссадине, затем углубил поцелуй, заметно настойчивее и жарче.       Джейкоб сперва не шевелился и не дышал, пытаясь понять свои собственные ощущения. Кажется, его совсем не напрягали усы, щекотавшие кончик носа, отсутствие груди, упирающейся в него и грубый запах табака с примесью алкоголя. Ассасин сперва неуверенно, но ответил на поцелуй, позволяя языку Максвелла соприкоснуться с его. Руки неосознанно потянулись к нему и через несколько секунд он сжал короткие волосы, притягивая ближе к себе. Реагируя на это, Рот утробно прорычал и прикусил язык Джейкоба; поцелуй стал походить на драку двух животных. Небрежные движения, каждый пытался урвать свое.       Когда в легких стало не хватать кислорода, Джейкоб отвернулся и шумно вдохнул. Губы припухли от множества укусов, в желудке образовался спутанный комок новых ощущений и тепло, скопившееся внизу живота. Максвелл выглядел не лучше; зрачки были расширены, и он с трудом заставил себя оторваться от соблазнительных губ.       — Нравится, — только и произнес Джейкоб, перед тем как повернуться на бок и закрыть глаза.       Еще некоторое время Максвелл рассматривал умиротворенное лицо Фрая прежде, чем уместиться рядом и заснуть, с мыслью, что желание убить птицу было слишком поспешным.