По ту сторону времени

      Влажные губы на обжигающей коже — везде. Бесстыдно, предельно откровенно, жаждуще. Питер плыл в мареве наслаждения, не желая ни вынырнуть, ни погрузиться глубже. Так — идеально. Хочется остаться в этом мгновении целую вечность.       Тони этим вечером был особенно ласков и мучительно-нежен, одновременно — раскован, потому что нет между ними сейчас ничего, даже упущенного времени. Все вовремя и все правильно.       Стон. Чей он? Не понятно, да и не важно…       Острое, так долго сдерживаемое возбуждение разрывало изнутри, туманя сознание, выпуская на поверхность только жажду. Прижать крепче, накрыть собой, скрыть ото всех, слиться… Питер подчинялся инстинктивно, не думая, заранее предугадывая каждое движение. Он помнил так мало и так много.       Потереться, прикусить, вылизать. Жадно, не жалея губ и языка, не думая о том, что следы от лихорадочной несдержанности расцветут завтра на белоснежной коже десятками синяков.       Плевать.       На все плевать, и пусть весь этот гребаный мир катится к дьяволу.       Тони невозможно красив в своем возбуждении — сильный, уверенный и, одновременно покорный, вверяющий всего себя Питеру, к которому тянется так отчаянно, что еще чуть-чуть, и от нежности разорвется сердце.       Но никто из них двоих об этом не думал, ведь как можно о чем-то думать, когда надо успеть поцеловать каждый сантиметр кожи, попробовать ее на вкус, прикусить тонкую косточку ключицы…       Питер, положив ладонь на грудь Тони, даже заходясь в собственном экстазе, стремился чувствовать быстрые толчки сердца наравне с ритмичными толчками в его нутро, ощущать, что все это — реальность.       — Родной мой, хороший… какой же ты сладкий. Люблю тебя, люблю, люблю…       Ответить — нет сил, как нет сил и молчать. Питер застонал, дыша загнанно, когда до грани осталось всего ничего.       Невозможно горячо.       Невозможно остро.       Невозможно…       Тони понял все без слов, ускорился, сбил ритм, с осторожностью крепко обхватил член Питера, как всегда стремясь сначала подарить наслаждение ему. Тот вздрогнул. Чтобы отправиться за грань Питеру сейчас хватит и такой малости, как легкое прикосновение подушечки большого пальца к влажной, скользкой головке.       — Посмотри на меня, — прошептал Тони, совершая последние фрикции, и Питер не в состоянии отвести взгляда от его затопленных чернотой, расширенных зрачков глаз. В них столько всего, что можно утонуть, но руки Тони крепко держат бедра, и его кроет ослепительным валом белого света. На некоторое время Питер забыл как дышать, как говорить и как двигаться, просто ощущая себя отдельным от тела.

***

      — Ты действительно владеешь мечом? Черт… все время забываю, прости.       — Ну, я давно не практиковался, но на этот детский турнир, я уверен, моих навыков хватит, — Тони, ухмыляясь застёгивал на себе кольчугу и подшлемник. Питер держал в руках тяжеленный шлем, чувствуя себя не то прекрасной дамой сердца, не то несчастной женой лорда, провожающей его на очередную войну.       На удивление их круиз состоялся и протекал практически без приключений и форсмажоров. Даже знакомство с тетей Мэй прошло более-менее успешно. Не сказать, что она уже была готова признать Старка членом семьи, но, по крайней мере, исправно передавала через Питера ему приветы.       Уже прогресс.       Одной из первых стран, которые они посетили, была Франция, и, на одной из ярмарок Тони просто не смог пройти мимо какой-то реставрации, в которой, на потеху публике, можно было поучаствовать всем желающим. Мечи, конечно, были бутафорскими, а вот кольчуга и шлем, судя по весу, — очень даже настоящими.       — И как вы умудрялись драться в этом? — прошептал Питер, подавая Тони шлем. — Я подержал его пять минут и уже устал.       — На самом деле, это облачение в два раза легче настоящего. Надо тебя свозить в мой загородный дом, — подмигнул Тони, — кое-что удалось сохранить. — Он наклонился и вовлек Питера в такой головокружительный поцелуй, что зеваки вокруг разразились свистом. Отпустив его, красного и растрепанного, Тони выдернул из его кармана платок и, с независимым видом, обернул вокруг рукояти.       — Серьезно? — прыснул Питер. — Я не твоя дама сердца!       Конечно же нет, — фыркнул Тони. — Ты гораздо больше! К тому же, эта бутафория жутко неудобная. Не хочу натереть руку.       Прозвучал сигнал занять свои места, и Питер протиснулся к скамье, не сводя взгляда с Тони, словно проваливаясь на столетия назад, по ту сторону времени.       Старк был прирожденным рыцарем.       В обманчивом мире деловых костюмов и стиля «кэжуал», где умение владеть языком зачастую важнее, чем мускулы, Питеру до конца трудно было осознать, с кем он имеет дело. То, что Тони не из этой эпохи бросалось в глаза сразу — еще до момента начала боя. Его поза, осанка, манера держать оружие и, главное, острый, пронзительный взгляд хищника, притягивали взгляд каждого зрителя на этом импровизированном ристалище.       — Черт возьми, а он хорош! — пробормотал кто-то сбоку, едва Старк одним неуловимым движением разоружил первого противника. После был второй, третий, четвертый… Питеру казалось, что Тони просто стоит на месте, временами слегка отклоняя корпус то назад, то вперед, танцевально перемещаясь то влево, то вправо. Ни одного лишнего движения, ни одной упущенной возможности.       Ни одного шанса у противника.       Забрав приз — бутылку коллекционного вина и отбившись от кучки восторженных фанатов, он приблизился к все так же сидящему на скамье Питеру.       — Мне предложили сниматься в кино, представляешь, — весело поделился Тони. — Сыграть какого-то супергероя. Господи, какая чушь. Но вообще забавно было вспомнить… малыш?       Питер вскинул на Тони напряженный взгляд карих глаз с расширенным, как у заправского наркомана зрачком, и нервно облизнул губы. У него стояло болезненно-сильно с первых минут боя, и до номера в их отеле он явно не доживёт.       — Тони… — почти беззвучно шепнул он, и тот понял мгновенно, отвечая не менее страстным и жадным взглядом.       — Сейчас подгоню машину, Чудо мое, — едва коснувшись его губ пробормотал тот.

***

      — Как думаешь, будет слишком вычурно, если я буду его носить каждый день? — Перегнувшись через Тони, Питер вытащил из прикроватной тумбочки перстень, снова примеряя его на палец. В последнее время он делал это часто, никак не в силах налюбоваться на игру света в темно-красном камне.       — Думаю, он немного не в твоем стиле, — Старк лениво провел ладонью по его волосам, шее, огладил лопатки. — Твои извечные толстовки и потертые кеды вряд ли гармонируют со старинным перстнем, Чудо мое.       — Не-а. Нет. Даже не думай! Я все равно не позволю тебе покупать мне новый гардероб!       — Но мы в столице моды, Питер! Милан не переживет вида твоих драных джинс!       — Только через мой труп… Тони?       Питер мгновенно понял, что сказал что-то не то. Все игривое настроение смело со Старка, словно крошки со стола. Он подобрался и резко сел на постели спиной к Питеру. Красивые дуги ребер дрогнули в судорожном вдохе.       — Все в порядке. Я буду в порядке, — быстро проговорил он. — Просто… дай мне минуту.       Питер изумленно смотрел на красивую спину, сейчас исчерченную светлеющими бороздами от его пальцев — следами их недавней страсти, силясь понять, что произошло. Что он сказал или сделал не так? Перебрав в мыслях диалог последних минут, Питер тихо охнул и припал к теплой спине, охватывая Тони руками, отчаянно прижимаясь к нему всем телом.       — Прости, прости, — прошептал. — Я дурак. Я никуда не денусь больше, правда. И, если и умру, то только от старости, лет через сто, не меньше! Ну хочешь давай все-таки пойдем по магазинам? — добавил виновато, радостно ощущая, как обмякает, расслабляясь, любимое тело.       — Ловлю тебя на слове, — дотянувшись, Тони взлохматил его макушку, делая вид, что ничего не произошло. — Не менее пяти магазинов сегодня и еще столько же завтра. И ты соглашаешься на новую обувь тоже.       — Это не честно, Старк!       — Очень даже честно, учитывая, что я вчера едва успел выхватить тебя из-под несущегося автомобиля!       — Это был асфальтоукладчик в десяти метрах, и я его прекрасно видел!       — Питер?       — М?       — Я невозможно люблю тебя.       Тихо счастливо улыбаясь, Питер прикоснулся губами к местечку между лопаток Тони, отлично зная, как тот реагирует на ласки именно здесь, с восторгом ощущая, как тело в его объятиях напрягается уже по совсем другой — очень приятной — причине.       — Я тоже люблю тебя, Тони…

***

      На них вышли так неожиданно, что Тони не успел среагировать, почуяв чужое присутствие только тогда, когда безвольное тело Питера плавно осело на землю. Одной рукой подхватывая его, другую Тони сложил в привычном защитном жесте. Впрочем, зря. Человека, появившегося из светящейся круглой воронки, он отлично знал.       — Здравствуй, Стивен.       — Здравствуй, Тони. За Питера можешь не переживать, он очнётся, едва я уйду, и не вспомнит ничего.       — Чего тебе от меня надо? — прищурился он. Стрендж, как верховный маг Земли приходил исключительно тогда, когда ему нужна была помощь.       — Все как обычно. Нужно твое участие в одном маленьком ритуале по укреплению границ. Ты же знаешь, я бы не побеспокоил тебя в этом импровизированном свадебном путешествии, если бы не крайняя необходимость.       — Я тебе уже говорил, что ненавижу тебя? Более неудачного времени и придумать нельзя, Стивен. Что я скажу Питеру?       — Правду?       — Что не было никакого чернокнижника, а я и есть тот извращенец, который не смог отпустить его душу, пустив ее через бесконечную череду перерождений? Я не смогу. Он еще к этому не готов.       — Ты ошибаешься, — Стивен скользнул взглядом по расслабленному лицу Питера на руках у Тони. — Этот юноша готов ко всему, что ты ему дашь. Ты и сам это видишь, Тони. В нем и самом дремлет сила, ты ее чувствуешь, и это лучшее воплощение Питера из всех возможных. Ему действительно удалось вернуться.       — Я точно не планировал делать это сейчас, когда мы едва узнаем друг друга заново.       — Ничего не могу поделать, Старк. Ты же понимаешь, что магов такого уровня, как я и ты — всего ничего? Без твоей силы я не справлюсь. Отвлекись на полчаса, будь добр. Жду в Санкториуме.       Он растворился в искрах желтого цвета, а Тони, чертыхнувшись, шагнул в собственноручно созданный зеленый вихрь.       Уложив Питера на кровать в их номере, Тони поправил на его пальце кольцо. По камню скользнул яркий всполох, на секунду осветив лицо Питера.       — Охраняй, — шепнул Тони камню, чувствуя ответную легкую пульсацию силы. — Мне нужно отлучиться ненадолго, малыш, чтобы укрепить границы этого мира, и в него не попал ни один негодяй, мечтающий нас уничтожить. Но я вернусь, Чудо мое, и, обещаю, расскажу тебе совсем все. Про себя и про тебя, про наше прошлое и будущее. Я всему тебя научу, если ты согласишься принять меня в роли наставника. Я покажу, как течет внутри тебя сила. Я буду с тобой рядом столько, сколько ты захочешь меня видеть, и даже время не в силах будет нас разлучить. А пока отдыхай, Пит, и прости за все.       Последние всполохи искр от зеленого портала еще освещали комнату, когда Питер открыл совершенно не сонные глаза и улыбнулся.       Пройдя сквозь время и пространство, он, наконец-то, обрел себя.