согрей меня

— Минни, – раздается тихое из динамика смартфона, когда Ким отвечает на нежданный звонок, — Я соскучился. На часах 22:46, на улице, вроде как, дождь и прохладный ветер, который бессовестно стучит по окнам, а Сынмин греется в объятьях теплого одеяла. — Чан, ты в курсе сколько сейчас времени? – Сынмин лениво потирает виски, стараясь не заснуть раньше положенного. — С тобой я теряю счёт времени, – на другом конце звонка раздается смешок и громкое дыхание. — Ты что, пьян? – спрашивает Ким перед тем, как встать с кровати и босыми ногами потопать на кухню. — Ни капли, я сейчас... хм.. – Чан задумывается, пытаясь подобрать нужное слово. — Где ты сейчас? – перебивает его Сынмин, явно чувствуя издевку со стороны Бана. — Ну же, котенок, не будь таким серьезным, – на фоне слышится грохот, напоминающий грозу, — Я в пути к тебе, милый. И знаешь.. Я чертовски замёрз, – последние слова Чан произносит шепотом, сливаясь со звоном дождя на фоне. — Я ведь говорил тебе взять с собой зонт. И что ты прикажешь мне сделать сейчас? – Сынмин дуется на рассеянность друга, которого он не раз предупреждал о плохих погодных условиях, и устало потирает глаза. — Я хочу согреться с тобой, Минни, – наступает секундная тишина, — А лучше в тебе, – следует после. Звуки грома становятся громче, а в дверь неожиданно стучат. — Ну же, согрей меня, – снова шепчет Чан в трубку, слыша лишь затихшее дыхание Кима на другом конце. Сынмин на секунду замирает, сбрасывая звонок и аккуратными шажками приближаясь к двери. Он приподнимается на носочках, заглядывая в глазок и видя в нём совсем промокшего Чана. Ким спешно открывает дверь, грозно смотря на парня. — Даже кричать на меня не будешь? – спрашивает Бан, ухмыляясь домашнему и потрепанному виду Кима. Длинная футболка прикрывает бедра, натянутые мягкой тканью домашних шортиков, а теплые гольфы чуть скатились вниз с голени. Черные волосы беспорядочно расползлись по лицу, а глаза все еще сонно смотрят на него из-под челки. — Будто это что-то изменит, – Ким закатывает глаза, пропуская парня в квартиру. Чан любезно принимает приглашение и заходит, оставляя за собой мокрые следы, — Черт, Чан, с тебя капает. Иди скорее в душ. Младший Чана в сторону ванны толкает, а сам незаметно протирает капли на полу ногой, делая ткань носков чуть влажной. Чан часто приходил к Киму домой после работы, иногда даже оставаясь на ночевку, но он всегда предупреждал об этом заранее, так что неожиданный визит парня застал Сынмина врасплох. — Чего заявился сегодня, да еще и не позвонил? – спрашивает Сынмин, держа в руках сменную одежду для старшего. — А что, я не могу зайти к своему младшему? – Бан совсем не стесняясь своей наготы, находясь только в одном полотенце, подходит к кровати Кима и садится на нее. — Да я бы прибрался хотя бы, – Сынмин стоит смущенно в дверном проеме и перекатывается с одной ноги на другую, — Да и вообще, чего развалился? Возьми одежду. Младший недовольно кидает футболку с шортами прямо в Чана и фыркает, когда замечает самодовольную ухмылку на лице хёна. — Это не согреет меня так быстро, как хотелось бы, – вдруг проговаривает Бан, откладывая вещи в сторону, — Давай обнимемся. — Ни за что, ты все еще влажный, еще и голый. — Пожалуйста, Минни. Разве тебе не жалко хёна? Только глянь, у меня мурашки от холода пошли, – Чан недовольно указывает на свои руки и как ребенок хныкает, будто прося у мамы конфетку. — Даже после душа не отрезвел, – сдается Ким, шагая к кровати и небрежно хватая за голову старшего, чуть приобнимая его, — Доволен? Чан хмыкает, прижимая младшего к себе чуть ближе и утыкаясь носом в грудь парня. — Пальцы замерзли, – шепчет старший, рукой заползая под тонкую ткань футболки, заставляя Сынмина вздрогнуть от прохлады. Ким шумно выдыхает, впиваясь ногтями в плечи Чана. — Тебе неприятно? – вдруг спрашивает Бан, поглаживая теплые бока Кима. — Нет... Все нормально, – парень смущено отворачивает голову в сторону, шумно выдыхая, — Просто грейся уже. Чан тянет Кима на себя, усаживая того на свои колени. Сынмин глядит на старшего из-под челки, а затем смущённо утыкается лбом в его плечо. Чан буквально ощущал, как пылают кончики ушей младшего, а пальцы мелко подрагивают. — Минни, – мурашки на спине Кима начали бешеные забеги, когда приглушённый голос старшего раздался совсем рядом с ухом, — Посмотри на меня, – кончик тёплого носа Бана коснулся виска, а пальцы чуть приподняли подбородок парня. — Я честно не понимаю, что происходит сейчас, – негромко начал Сынмин, заглядывая в бездонные глаза напротив, — Но я всем сердцем не хочу это прекращать. Сынмин хватается за крупные плечи Бана и поглаживает их, надеясь, что это быстрее согреет парня. Чан же вновь ныряет пальцами под футболку, хватаясь за талию и прижимая Кима ближе. Телом к телу. Дыхание Сынмина участилось вместе с сердцебиением, а уши с щеками приобрели алый цвет. — Ты так приятно пахнешь, – Бан аккуратно проходится кончиком носа по линии челюсти, оставляя за собой мягкие прикосновения, — Могу я.. — Да, – судорожно отвечает Сынмин, не дослушав просьбы старшего. Чан губами припадает к бледной шее, оставляя короткие поцелуи от основания до подбородка. Томное и горячее дыхание Кима опаляет уши Бана, а пальцы крепко сжимаются на влажных плечах. — Всё в порядке? – шепчет куда-то в шею старший, слыша в ответ тихое мычание, — Ты невероятный, Минни. Бан скользит руками выше, очерчивая выступающие позвонки на спине, чувствуя поступающий к телу жар. Тепло разливается по конечностям точно так же, как и возбуждение. Чан понимает, что если не остановится сейчас, то будет пойман с поличным Кимом. — Сынмин-а, мне нужно отойти, – предупреждает старший, отстраняясь от зацелованной им же шеи. Но Чан тут же замирает, устремляя свой взгляд на блестящие глаза напротив. Ким выглядит невероятно очаровательно сейчас. Щеки покраснели в тон с ушами, а футболка чуть скатилась с хрупких плеч, выставляя все больше оголенной кожи напоказ. Глаза чуть прикрыты, но сложно не заметить в них влагу и пелену возбуждения. Сынмин отпускает плечи Чана, но вставать с колен не спешит. — Ты можешь уйти, если хочешь, – вдруг начинает он, — Но я не против того, чтобы ты.. остался, – на мгновение младшему показалось, что в глазах Бана что-то заискрилось, прежде чем он снова впился губами в бледную кожу шеи, — Ты что, вампир? – не упуская шанса подразнить старшего, проговаривает Ким, после чего получает несильный укус за ухом. — Я не против стать им, если ты позволишь греться так постоянно. Младший толкает Чана на спину, не позволяя ему продолжать нести свой пьяный бред, и устраивается удобнее на бедрах, но на этот раз располагаясь прямо на паху парня, вызывая у того подавленный стон. — Ты совсем не следишь за своим языком, – шипит Сынмин, смотря сверху вниз на расслабленного Чана. — А ты за ручонками, – оправдывается старший, взглядом указывая на руки младшего, расположившиеся на груди Бана. Сынмин лишь цокает на это, прежде чем вспомнить в каком положении он сейчас находится. Ким замер. Он сейчас сидит на бедрах почти что голого Чана. Кровать? Они вдвоём на… кровати? Чтобы что? В голову почему-то сразу лезут не самые правильные мысли, отзывающиеся у него в животе приятным волнением. — Ты знаешь что делаешь? – все же решается спросить старший, прежде чем привстать на локтях и схватить за шею Кима, притягивая его совсем близко к собственному лицу. — Черт возьми, да, – все, что успевает произнести Сынмин, перед тем как слиться в желанном поцелуе. Ким руками шею старшего обвивает, позволяя Бану контролировать всю ситуацию. Чан же принимает разрешение, отвечая на поцелуи, с сильным пристрастием и желанием посасывая нижнюю губу. Придерживая корпус левой рукой, Чан ныряет правой под шорты младшего, поглаживая упругие ягодицы парня. Губы немеют от долгих ласк, поэтому Ким чуть приоткрывает рот, позволяя старшему проникнуть в него своим языком, исследуя ряд зубов и посасывая чужой язык. Громкие звуки причмокиваний разносятся по комнате, заставляя обстановке накаляться, а телам парней желать разрядки. Чан наконец отстраняется от покрасневших губ парня, глубоко дыша и рассматривая потрепанного Кима. — Не думаю, что сегодня мы готовы к чему-то большему, поэтому.. – слова проглатываются от смущения и от осознания их нынешней близости. — Я просто хочу потереться о твой член, – без стеснения выдает Сынмин, смотря прямо в глаза старшему, — Пожалуйста. Кровь в жилах Чана будто стала гуще, сердце начало отдавать бешеные ритмы, а волна возбуждения пронеслась по всему телу, отдаваясь тяжёлым и горячим узлом в паху. Это не осталось незамеченным Сынмином, когда тот почувствовал твердость под бедрами. — Ты в могилу меня сведёшь, Ким Сынмин, – Чан со стоном падает головой обратно на кровать, когда ощущает заметное трение между их бедрами. Младшего будто покинули частички светлого разума, позволяя настоящим желанием управлять его телом. Ловкие пальцы снова ползут по груди старшего, задевая затвердевшие соски и оставляя еле заметные белые полосы на коже. Чан впивается руками в бедра Кима, сжимая их меж своих пальцев и прижимая к себе. Единственное, что мешало им сейчас, так это ткань полотенца и шортов, не позволяющие ощутить горячую и мягкую кожу друг друга. — Не снимай его, – полушепотом просит Сынмин, закатывая глаза и тихо постанывая, снова проходясь своей возбужденной плотью по твердому члену Бана, — Я пока не готов увидеть тебя голым.. — Пока? – дразнится Чан, о чем жалеет через мгновение, когда младший совершает поступательные волнообразные движения на его паху. Стоны и выдохи неконтролируемо вырываются из горла обоих парней вместе с приближающейся разрядкой. Чан вновь приподнимается на локтях, вовлекая Сынмина в новый поцелуй, заглушающий стоны, что становились громче. Старший наконец перехватывает инициативу в свои руки, полностью привстав и обвив руками талию Кима. Младший лишь за плечи хватается, отвечая на поцелуй и поскуливая от дискомфорта в паху. Чан перемещает руки на ягодицы чуть сжимая их и без предупреждения резко толкаясь вперед, буквально выдавливая из Сынмина полукрик, сопровождающийся гортанным стоном. — Продолжай, пожалуйста, Чан... Я близко, – Ким тяжело дышит, утыкаясь в шею старшего и осыпая ее влажными поцелуями. Полотенце между их бедрами казалось уже совсем мокрым из-за пота, а шорты Сынмина пропитались предэякулятом, предвещающий скорейшую разрядку. Чан в плечо Кима утыкается, покусывая его и оставляя красные метки и следы от зубов. Вновь за бедра младшего хватается, имитируя хаотичные толчки, доводя Кима до исступления. Бан чувствует как пальцы Сынмина больно впиваются в собственные плечи, а стоны превращаются в тихие поскуливания. Спустя пару мгновений он ощущает жидкое тепло, распространяющееся по его бедрам. Дыхание младшего сбивается на нет, а конечности расслабляются. Чан окутывает его в собственные объятья, доводя себя до желанной разрядки рукой, медленно надрачивая и кончая следом за Сынмином. Бан вместе с Кимом падает на кровать, не отпуская его из крепкого кольца рук. Послеоргазменное состояние действует алкоголем на мозг и тело, заставляя парней отключиться в таком же положении, прежде чем Чан шепнёт Сынмину тихое "Ты мне нравишься", услышав в ответ "Ты мне тоже".