мы встретимся уже там

31 октября. хэллуин. вроде бы детский праздник, когда детки наряжаются в цветасные костюмы каких-нибудь ведьм, оборотней или вампиров, но. но если вдаться в историю праздника? она не покажется такой же радостной и весёлой, где счастливое чадо со своими друзьями идёт к очередному дому, чтобы выклянчить конфеты. всё в точности, да наоборот. только конфеты будут забирать у тебя. или же точнее, из тебя. прям изнутри. две длинные желейки в виде трубочек; две, похожие на бобы конфетки; мягкий зефир, растворяющийся на языке; и самое любимое: сладкое, как искушение, кроваво-клубничное диво прямо по центру, которое мечтают все извне заполучить и разрушить, раскрошить по кусочкам, понимая, что это совершили именно они с этой конфетой. бомгю знал о скрытой истории этого праздника, ведь в этот день каждый год крошили его кроваво-клубничную конфету. именно поэтому, чтобы вновь ощутить эту пустоту внутри себя, он идёт на эту чёртову вечеринку в честь хэллуина, на которую его пригласил субин. эта пустота приносила ему странное чувство наслаждения, когда над его предательски детским сердцем так жестоко издевались, не давая пощады из года в год. но не впервой, он справится с этим вместе со своим годовым запасом надежды, которую он исчерпает всю от начала и до конца 31 октября. ☆ музыка из чартов неприятно давила на уши. это же вечеринка в честь хэллуина, где же все эти злодейские песни из мультфильмов и фильмов? но всё-таки есть то, что остаётся неизменным каждый год: стол с бокалами бордовой жидкости — пуншем, в котором были кусочки граната, имитирующие не то мозг, не то кровь; человек в маске крика, встречающий гостей каждый чёртов год. бомгю даже не удивится, если всё это время, что он приходил сюда в эту неблагополучную дату, это был один и тот же человек; субин под боком, который глазами ищет кая, приведя непонятно зачем бомгю на эту глупейшую вечеринку, и оставив его вновь в этот вечер одного наедине со своими дущащими, как верёвка мыслями; дешёвые украшения: пара бумажных гирлянд с привидениями, десяток тыкв, продающихся в этот день каждый раз со скидкой, с вырезанными сверкающими, как звезды глазами, алые разводы ладоней на стенах, которые точно не сотрут с первого раза. всё это бомгю видел множество раз. ах, точно, как же можно было позабыть про ту самую фигуру, сидяющую на диване, с бокалом вина в руках, который тот так пафосно покачивал, в массивных ботинках, в мрачной футболке с английскими строками какой-то песни знаменитого исполнителя, которого бомгю впервые слышит, с уложенными чёрными, как смола волосами и точно такими же на цвет лисьими глазами. бомгю был уверен, что в прошлой жизни тот был лисой. жаль только то, что он не мог быть таким же уверенным перед этой родной тенью, которую ему уже не вернуть. в этом то он был точно уверен. но в этот раз бомгю убеждал себя, что не поддастся искушению. снова не встретит эту фигуру на балконе, когда в попытке расслабиться и развеяться выйдет на него, поймая себя на том, что вновь смотрит на него слишком долго. снова между ними не затянется диалог, трепещущий и разбивающий сердце каждый раз. снова он не положит свои до боли знакомые руки на плечи бомгю. снова он не коснётся своими пухлыми губами его губ. снова он не скажет, что теперь он точно навсегда с ним. снова не пропадёт, растворивший в осеннем холодном ветре, который ужасно растрепает волосы бомгю, до следующего 31 октября, напоминая о себе лишь укусом кроваво-клубничной конфеты, а также укусом на шеи, который не пройдёт следующие две недели. но всё происходит точно также, как каждый год. он что, попал в бесконечную пучину, засасывающую его опять, но не опять, а снова, но и не снова, а вновь? дьяволы никогда не дают ему покоя в этот проклятый день. субин уже удрал к каю, как полтора часа назад. несложно догадаться, чем занимаются эти два бесконечно влюблённых в друг друга парня. чтобы отвлечься от всего, забыться хотя бы на мгновение, бомгю выпивает два бокала пунцового напитка, а потом ещё два, и ещё пара тройки бокалов, и мозг уже ни о чём не думает, кроме того, как бы побыстрей пролетели эти часы, и субин бы снова забрал его с собой, держа под рукой заодно опьяневшего кая. идеально. только что-то сегодня идёт не как обычно, и это настораживает и пугает одновременно. излюбленная фигура встаёт с дивана, направляясь в неизвестную сторону. единственной мыслей бомгю была проследить за ней, понаблюдать и уйти прочь. прочь с комнаты. прочь с этого кошмарного дома, в который он всё равно возвращается из раза в раз. бомгю решил для себя, каким бы ни был исход его действий, он не вернётся сюда ни за что и никогда. он устал чувствовать себя утопающим и умирающим в надежде. это так надоело. это так мешало ему двигаться по жизни. но эта боль была также и сладка. он или утонит ещё раз или же выберется отсюда, благодаря себе раз и навсегда. всего два варианта. ну или же три, на всякий случай. — water fountain — Alec Benjamin план осуществляется. он видит фигуру, сидяющую на подоконнике. окно открыто. из него дует освежающий и отрезвляющий ветер с нотками томящей ванили. на небе блистают звезды, образовывая созвездия, прям как на его спине, но они всё равно ни за что не сравнятся с ним. свет мгновенно исчезает. на первом этаже доносятся крики. он ничего не видит и не чувствует, кроме как фигуры напротив; рук на своей талии, которые постепенно переходят на его щёки, скользя по губам; головы на груди, а потом и вовсе на плече. он заговорил. — не бойся — шёпот прошёлся по мочке уха. о страхе и не было слова, если рядом был он, защищая его от ненавистных мыслей и дущащих рук на шеи. — не молчи — ответил полушёпотом бомгю. — что ты хочешь от меня услышать? — поступил мгновенный вопрос. — а как же твои речи о том, что ты навсегда со мной? как же твоя ехидная ухмылка? как же твои очередные сказания, пропитанные надеждой, которые убивают меня каждый год, хотя я и так убитый. дальше уже некуда, но видимо ещё есть куда. — выплеснул на одном дыхании бомгю. — так уже поздно, бомгю-я. уже слишком поздно для этих слов. конечно я бы сказал их, но смысл говорить их сейчас? — как это поздно? ты всё ещё стоишь передо мной, ты разговариваешь со мной, твои руки на моей талии, голова склонена на моё плечо, так почему же поздно? разве этого недостаточно? — как раз таки достаточно, хотя безусловно хотелось бы большего. но вот одно ты не учитываешь. мы стоим в нашей же лужи крови. наши спины и внутренние конфеты изливаются пуншем. мы уже не в этом мире. мы не увидим друг друга. определённо не здесь. и только сейчас бомгю обратил внимание на пол, на родную фигуру, на свои руки, залитые багровым дождём. только сейчас бомгю вспомнил душераздирающие крики этажом ниже. только сейчас бомгю понял смысл сказанных слов. — если не сейчас, то когда и где? — он всё же выдавил из себя эти жалкие слова. уже поздно думать о том, что всё наладится, но кто такой чхве бомгю, если он не будет держаться за надежду, даже если он сейчас истекает пурпуром. — когда? через 4 минуты. где? уж точно не здесь, а где-то там. среди кладбища, старого мёртвого города, среди дорог и чёрных кошек. там, где почти всегда темно. там, где солнце встаёт всего 3 раза в год. там, где всё вечно. твоя душа навечно там, а твоё тело лишь пустышка, защищающая всё ещё хрупкую оболочку. там мы с тобой будем жить вместе вечно. — fourth of July — Sufjan Stevens [0:53] капли соли скатились по щекам, смешиваясь с пуншем. это были его последние слёзы здесь. последний взгляд на звёздное небо здесь, ведь там такого может не быть. последняя мелодия любимого голоса, которую сейчас хотелось услышать сильнее всего. — пожалуйста, скажи, что там не бросишь меня. я не справлюсь без тебя. я буквально тону в этом мире, а сейчас растворяюсь в нём. мы ведь так и не успели стать знаменитыми, как и хотели, так и не успели посмотреть вместе цветение сакуры, так и не успели поесть круассанов в париже. пожалуйста, скажи, что там всё будет иначе. — you! — Lany — там всё будет иначе, бомгю-я. всё будет гораздо лучше. я не брошу тебя ни за что и никогда. там я не буду таким нерешительным. там я точно не отдам тебя никому и не заставлю тонуть в чёрной дыре в своём же звёздном небе. ты — моё солнце, освещающее мою тёмную дорогу. ты — моё море, в котором я утонул и продолжаю тонуть. я обещаю дать тебе всё. ты веришь мне? — решительно сказал ёнджун, смотря на бомгю в последний раз. — я верю тебе. — их безнадёжные чувства и взгляды встретились. внутри выросли цветы из кровавых конфет. запархали умершие бабочки. изнутри раскинулось звёздное небо. они знают, что встретятся где-то там в 5:53 утра, прямо на этом небе и будут счастливы, как не были счастливы здесь, в угрюмом и несправедливом мире.