Чай с медовым вкусом

Всё закончилось. Война была остановлена. Малая Властительница Кусанали быда спасена, и пелена лжи, плотным покрывалом лежавшая на подсознании сумерцев, растворилась. Никто не пострадал и план операции, построенный наспех, не дал трещин. Всё действительно закончилось.. Команда по спасению Архонта мудрости собралась на Большом Базаре, чтобы отметить успех операции и просто насладиться временем вместе в тесном кругу, без лишних глаз. Люмин давно так не хохотала и не расслаблялась, как сегодня. Ей казалось, что все проблемы улетучились тогда, когда она вышла после сражения со Сказителем целой и, самое главное, - живой. Сейчас путешественница из далёких краёв и ее верный компаньон поедали вкуснейший Тахчин, ведь они не могли отказать Нилу в просьбе попробовать её любимое блюдо, и параллельно смеялись над глупыми шутками Сайно. Лишь одна персона сидела напряжённо, иногда бросая на девушку короткие взгляды. Аль-Хайтам молча слушал весь тот шум, который издавали его приятели, но не спешил поддерживать беседу. — Эй, Господин Секретарь, скажите хоть слово, — саркастично вкинула Дэхья, намеренно обратившись к мужчине на "Вы" . У этой девушки язык за зубами долго не держится, мысль родилась - Дэхья произнесла, —а то Вы сидите словно в своём мире. Аль-Хайтам, подняв левую бровь в немом вопросе, перестал перебирать еду в своей тарелке и, как ему показалось, слишком долго держал взгляд на светло-волосой девушке. Люмин невольно смутилась, но не предала большого значения поведению мужчины, лишь приготовилась внимательно слушать наверняка "изящную" речь секретаря. — Я не понимаю, что ты хочешь от меня услышать, Госпожа Пламенная Грива, — Аль-Хайтам принял правила этого поединка и сделал свой ход, — все слова благодарности и соответствующие выводы были высказаны мной сразу после окончания битвы, а что до этого собрания, — мужчина сложил руки на груди и снова невольно посмотрел на Люмин, — я не считаю, что для меня в этом есть необходимость, хотя и понимаю всю его значимость. Я бы не посмел не явиться сюда, так как это охарактеризовало бы меня как человека, которому совершенно чужда социализация. Я искренне рад, что у нас всё получилось и народ нашего государства свободен. На этом всё. Раз уж пошло такое дело, думаю, мне пора. Час поздний. Аль-Хайтам сложил столовые приборы и аккуратно встал из-за стола собираясь уходить. Кинув оследний короткий взгляд на путешественницу за этот вечер, мужчина нашел в выражении лица напротив ..... разочарование? Но... почему? — Да если бы у тебя была хоть капля каких-либо эмоций, ты бы сейчас вместе со всеми веселился и расслаблялся, — вспылила Дэхья, — но ты же такой бесчувственный сухарь, что не хочешь видеть дальше собственного носа. — Так, достаточно, — не выдержала Люмин и принялась успокаивать разгорячённую пустынницу, — тебе на сегодня достаточно вина, пойдём, мы с Паймон тебя проведём. Ребята, спасибо вам за этот волшебный вечер, ещё увидимся, спокойной ночи! Все стали расходиться по домам, время дествительно было позднее. Аль-Хайтам еще какое-то время стоял и наблюдал, как Люмин вела явно пьяную Дэхью, которая ругала его за все грехи на этом свете, и, как раз в тот момент, когда Люмин обернулась назад, мужчина скрылся вдали. "Да что со мной такое ...." эхом проносилось в голове Аль-Хайтама пока он шёл домой, "Я что...волнуюсь?" Придя домой, мужчина обнаружил, что его сосед снова уснул за чертежами и теперь его даже война не разбудит. Секретарь потер шею, нывшую от усталости, переоделся в более комфортную одежду, подходящую для домашней обстановки и сел в удобный диван напротив камина с книгой в руках, рядом стояла кружка крепкого кофе. Книги были спасительным атрибутом для учёного: они помогали ему сконцентрироваться исключительно на содержании, отбросив раздражающие факторы. Сухие термины, научные факты и никакой реальности. Через несколько часов во входную дверь его дома постучали, но, увлечённый чтением научной литературы, мужчина не услышал шума. —Аль-Хайтам? Ты спишь? — раздался робкий грустный женский голос за дверью. В этот момент мучжина широко распахнул глаза и еще примерно секунд пять пытался понять, что в такой час от него могла хотеть Люмин. Девушка уже собралась уходить, как дверь дома открылась и перед её взором предстал высокий мужчина с серыми взлохмаченными волосами, которые при свете луны переливались искрами серебра, и в простых изумрудных брюках прямого кроя, ткань чем-то напоминала велюр или бархат. И, о Архонты... на нём была простая накидка чёрного цвета с поясом, который просто болтался ленточками, торс мужчины был оголён. "Красивый" про себя заключила девушка, оценив представшую перед ней картину. Дар речи странным образом испарился. Наконец осознав, что она конкретно пялится, Люмин в смущении отвела взгляд и прокашлялась. Перед взором Аль-Хайтама предстала не менее завораживающая картина: миниатюрная девушка с волосами цвета пшеницы стояла и ёжилась от ночной прохлады одетая в одно лишь лёгкое белое платье и смотрела на него изучающим взглядом. Она приковывала к себе взгляд и не давала попытки отвести его. Это одновременно раздражало и забавляло Аль-Хайтама. "Ей холодно" заключил мужчина у себя в голове. Пауза тянулась слишком долго, нужно было что-то делать. — Люмин? Что привело тебя в столь поздний час? — поинтересовался мужчина. — Х-хотела проведать как ты, после сегодняшнего вечера... — Нет нужды в переживаниях, ничего не случилось— не дав закончить фразу девушке, сказал мужчина. — Что-то ещё? Люмин стушевалась после такого поведения учёного и весь её энтузиазм в мгновение ока исчез. Девушка тут же пожалела, что вообще пришла сюда. — А... наверное нет, рада, что ты в порядке, я пойду, спокойной ночи. — Без всякого тепла и заботы в голосе произнесла Люмин из-под полуопущенных век и развернулась, чтобы пойти в свою обитель. — Люмин...постой, — вслед девушке вырвалось из уст Аль-Хайтама. Боги свидетели, он сам не знал, что творит сейчас. Путешественница обернулась на обращение и ждала, что последует за этим. — Не зайдёшь? Ты вся трясёшься от холода, каким я буду хозяином, если оставлю гостя на улице в такую прохладу. Не очень уж гостеприимно, не так ли? — А можно? — Нужно. Эта фраза и этот низкий бархатистый голос этого сумерца выбили воздух из лёгких девушки, вроде ничего обычного, а вроде и тепло разлилось по телу. — Это мой сосед, Кавех, — мужчина указал на недоразумение, спавшее за стулом на кухне, — он архитектор и очень много работает, порой вот так отключается, его сейчас даже война на ноги не поднимет, так что можешь не переживать, пойдём. Мужчина отвёл Люмин в свою комнату, девушка отметила, что на всю комнату стоял запах сандала и горького шоколада. Довольно интересное сочетание ароматов. В доме Аль-Хайтама было достаточно...уютно, да, именно уютно, несмотря на огромные стопки книг на столе и визуальный шум на стеллажах. Люмин села в кресло рядом с камином от которого исходило такое нужное ей сейчас тепло. Мужчина расположился на диване напротив девушки и, подперев рукой подбородок, наблюдах как в медовых глазах путешественницы плескались языки пламени. Аль-Хайтам бы соврал, если бы сказал, что не был околдован этим видом. Он лишь надеялся, что девушка, сидящая напротив, не заметила его лёгкой улыбки. — О чём ты хотела поговорить? И кстати, где твоя жужжащая подружка— нарушил тишу мужчина — Я? Я же еще у порога сказала, что решила проведать тебя, после того, как мы буквально спасли вашу страну, ты...отдалился? Не знаю, как сказать.... Да и Дэхья слишком насела на тебя сегодня. — произнесла Люмин, активно жестикулируя в попытке донести до мужчины свои слова. — Паймон выдохлась на полпути к дому Дэхьи и скрылась в своём подпространстве, должно быть, сейчас спокойно спит и видит красочные сны. Аль-Хайтам усмехнулся внутри себя от такого ответа, но ничто не выдало его снаружи. "Как же легко её вывести на эмоции, мило..." Эта мысль родилась в голове учёного, когда Люмин поняла, что слишком активно объясняла причину своего появления и смущённо отвела взгляд обратно на языки пламени в камине. — То, что ты интерпретировала моё поведение как "отдалился" только твоя проблема, не находишь? Я веду себя как обычно, не в моих интересах растрачивать себя на бесполезные диалоги. — Мужчина продолжал держать вгляд на глазах напротив. — Бесполезные? Ты хоть раз бывал на таких мероприятиях? — с толикой обиды произнесла Люмин. — Нет, не приходилось. Не думаю, что смог бы подчерпнуть что-то новое для себя из этих бесед. — Нуежели слова Дэхьи действительно тебя не задели.... Двое еще примерно полчаса спорили о том, почему мужчине так чужды эмоции и большие компании людей. Девушке пришлось признать поражение и смириться с тем, что Аль-Хайтам такой человек. Он рационален, беспристрастен и осторожен. Снова повисла эта удушающая тишина. В который раз за сегодняшнюю ночь. Мужчина встал заварить Люмин вторую чашку чая, сваренного из засушенных фруктов Харра. (Он никогда не признается Кавеху, что он ворует его чай). Когда Аль-Хайтам вернулся, девушка все так же смотрела на огонь в камине. Завидев учёного, с полуулыбкой приняла напиток из его рук. — Люмин, я хотел прояснить кое-что, — мужчина сел не на диван, а стал, оперевшись о стену возле камина прямо перед Люмин и скрестил руки на груди, — возможно, тебя смутили мои частые взгляды в твою сторону на пиршестве. Это происходило непроизвольно и я впервые не могу чётко объяснить свои действия. Перед моими глазами проносились картинки твоего сражения со Сказителем, твоего возможного провала, это приводило меня в ужас. Ты шла на верную смерть, о чём ты только думала... Мужчине показалось, что он был слишком резок в своих высказываниях и поспешил заканчивать начатую мысль чуть мягче — Я бы хотел извиниться, если это доставило тебе дискомфорт, это последнее, чего бы мне хотелось. Люмин, сделав глоток чая, отставила чашку и поднялась, чтобы подойти к мужчине, она стала так близко, что могла чувствовать тепло, исходящее от самого Аль-Хайтама. — Ты мне тоже, Аль-Хайтам, — Люмин обняла мужчину, спрятав лицо, чтобы учёный не видел её смущения. Холодные пальцы рук девушки на горячей коже мужчины выбили воздух из лёгких у последнего. Он не понимал, куда себя деть. — Так и будешь стоять как столб? — подняв голову сказала Люмин, смотря мужчине прямо в глаза. На этот раз Аль-Хайтам вернул себе свое прославленное самообладание, улыбнулся и накрыл губы девушки поцелуем. Губы Люмин ощущались как самый нежный лепесток лотоса и держали на себе вкус и сладость чая. В этот поцелуй мужчина вложил всё то, что не смог бы выразить глядя ей в глаза прямо сейчас. Люмин понимала без слов, что это значило для него. Разорвал поцелуй, мужчина крепко обнял свою возлюбленную, одна рука покоилась на талии девушки, вторая заправляла выбившуюся прядку у лица за ухо и мягко поцеловал в макушку, пока та прижималась к нему в надежде быть еще ближе. Мужчина посмотрел в полюбившиеся глаза и на грани слышимости произнёс: — Не пугай меня так больше. Я не готов снова тебя потерять....