На грани

      Таблетка, за ней ещё одна. Таково начало каждого дня в жизни Санзу. Точнее сказать таково начало каждого дня последние несколько недель. Успокоительные, антидепрессанты и транквилизаторы он глотает как конфеты, запивает иногда алкоголем, когда под рукой больше нет никаких жидкостей. После смерти Майки и официального распада Бонтена у Харучиё ничего не осталось. Все из банды стали жить по новой, забыли о прошлой работе, занялись тем чем хотели или мечтали уже давно. Даже Риндо уже давно отправился после смерти брата. А вот Санзу. Да, он прекратил деятельность в каких либо организациях, перестал заниматься грязными делами и лёг на дно. Только вот лучше от этого ему почему-то не стало. Харучиё всю свою жизнь был механизмом, который работал за счёт выученных команд и встроенных функций. Он как пёс - только хозяин скажет "Фас" сразу кинется как бешеный на врагов. Сейчас этот механизм сломался полностью, а псу больше никто не скажет ни единой команды. Харучиё пуст как старая банка из под разноцветных леденцов : раньше она была полна ими, переливалась изнутри пестрыми цветами от конфет. Внутри банки теперь только пыль и серые камешки От таблеток легче не становится, но Харучиё продолжает глотать их, руша окончательно и так шаткое здоровье. А зачем ему об этом теперь переживать? Никому и дела теперь-то нет. Иногда он задумывается о том было ли Майки до него какое-то дело и приходит только к одному выводу - даже если не было, Санзу все равно без колебаний продолжил бы идти следом и защищать его своей шкурой, бросаясь под каждый удар в сторону его короля. И он правда шёл. Все эти годы, непрерывно, без сомнений и лишних вопросов. Все что скажет Майки для него было законом. И даже не важны были последствия. А теперь к чему это все. Единственный человек ради которого он мог существовать сбросился с крыши прямо у него на глазах. Но, единственным таким человеком он был? Раньше, в вечно серую и мрачную жизнь Харучиё ещё входил луч солнца по имени Муто. Ясухиро Муто - его бывший капитан и любовник. С ним не как с Майки, Муто был совсем другим человеком и вёл себя с Санзу по другому. Но именно он давал чувствовать себя нужным, именно он дал понятие "Любить и быть любимым" в жизни Санзу. А после им пришлось расстаться. И может быть сейчас Муто смог бы вновь вернуться, вновь позаботиться о Санзу и вытащить его из того плачевного состояния в котором он находился? Ах да Ясухиро Муто больше никем не является в жизни Харучиё. Он ушёл как и все остальные, развернулся к нему спиной хоть и не по своей воле. Хоть и сделать это его заставил сам Санзу, лишь бы не убивать. И если так подумать, где-то в душе Харучиё и правда скучает и ждёт, может быть, даже все ещё любит. Только вот его вторая сторона говорит о том что плевать на него уже хотели. Сам виноват. Кофе горьким комом застревает в горле, но парень глотает его насильно, откашливаясь после. Сегодня снова без завтрака - на это нет сил. Харучиё вообще впервые поднялся с кровати за два дня, даже душ принял как следует, а не простоял под струёй холодной воды полтора часа. Голова тяжёлая как шар для боулинга, тянет вниз, болит и кружиться. Звонок телефона звучит где-то рядом, но Санзу ещё пару минут пытается понять есть ли вообще этот звук и откуда он исходит. Телефон оказывается совсем рядом, лежащим на кухонном столе в паре сантиметров от парня. — Санзу? Твою мать, до тебя дозвониться невозможно. Где ты вообще пропадаешь? Я звонил раз 20 за эти два дня. — Хватит пиздеть, Риндо. Говори что хотел или я кладу трубку. — Хотел убедиться не сдох ли ты. — Убедился? Я могу заканчивать этот разговор? — Эй, ты снова продолжаешь скалиться на меня, как собака. Я переживаю вообще-то, засранец! Я приеду сегодня к тебе. Захватить что-то с собой? — Как хочешь, мне не нужно ничего. И Харучиё сбрасывает вызов, кидая телефон снова на стол и садясь за него, проводя рукой по лицу и останавливаясь на одном из уродливых рваных шрамах своими тонкими, слегка подрагивающими пальцами. Риндо приезжает быстро, тащит с собой пакет с продуктами и таблетками, роется на кухне, пытаясь привести её в порядок, параллельно ругая Санзу за то, какой срач он завёл здесь за эти дни. Харучиё же следит за ним без каких либо эмоций, лишь фыркает, допивая остатки уже холодно кофе из кружки — Долго собираешься себя так калечить? Санзу молчит, даже не смотрит на Риндо, даже не пытается поднять взгляд. Тот только устало потирает переносицу и садиться рядом с парнем, смотрит на него с сочувствием и жалостью. Харучиё этот взгляд чувствует и его это бесит жутко. Не нужно ему ничье сочувствие, не нужна ебаная жалость. Он получил то, чего заслуживал. Заслуживал за все: за свой характер, свои дрянные поступки, свои проблемы, свои вечные оправдания, свою ложь, свою душу, свою жизнь. — Позвони. И Санзу сразу понимает о ком идёт речь. Нет, не о Такеоми вовсе, не о Сенджу (хотя им тоже нужно было бы как нибудь позвонить). Речь идёт о Муто. Харучиё сводит брови, хмуриться и вздыхает хрипло, прочищая горло. — Нет. — Почему? Разве ты сам не хочешь его увидеть? — Не хочу. — Не ври. Санзу хмуриться ещё больше, встаёт в резко из-за стола, с грохотом опираясь о него руками и смотри вниз, не смея поднимать злой взгляд на Риндо. — Издеваешься, да?! Я не собираюсь ему звонить после всего, блять, что произошло! Я его убить пытался и убил бы если до меня тогда не дошло. А ты предлагаешь так просто позвонить ему?? И что?? Что я ему скажу? "Привет, я знаю что почти тебя прикончил, но ты можешь снова вытащить меня из задницы, потому что я опять вляпался"?! Так ты себе это представляешь?? Санзу падает обратно на стул, сгибаясь в три погибели и больно дёргает себя за волосы, все больше зарываясь в пряди пальцами. Он тихо рыдает, захлебывается слюной и слезами, давиться ненавистным комом вины. Лучше пусть он сдохнет так, чем снова будет мешать Ясухиро. Да и их последняя встреча вообще не была радостной. После распада Тосвы и подготовки к созданию Бонтена, Майки чётко распорядился убрать всех прошлых предателей. В этот список, собственно, попал и Ясухиро. А выполнять грязную работу должен был Санзу. Юноша тогда не мог найти себе места. Метался несколько дней как в припадке по квартире, пытаясь придумать что ему делать дальше. Так просто убить Муче? После всего того что он сделал для него? Но ребёнок внутри Харучиё продолжал кричать только об одном - "Не выполнишь приказ - будет только хуже" И Санзу выполнил. Почти. Прошёлся лезвием катаны по чужому телу, оставляя на нем кривой крест. Санзу лишь ранил, но не убил. Не смог. Вызвал после скорую и ушёл. Пропал со всех радаров. Да и Муто после его и не искал. И Харучиё знал почему. Потому что он тоже предатель. Потому что Ясухиро его ненавидит и больше видеть не желает. Риндо опускается на корточки рядом, гладит по спине дергающегося в истерике Харучиё и только качает головой. — Я понимаю что это тяжело.. Но вдруг не все так плачевно как ты сам думаешь? — Все равно не хочу.. У него другая жизнь, пусть хотя бы сейчас проживёт её без проблем из-за меня. Риндо останется ещё на пару часов, помогает Харучиё успокоиться, заставляет того поесть и привести себя в порядок, а после уезжает к себе и просит Санзу хотя бы сейчас отвечать на его звонки. Тот только отмахивается, кивает в знак согласия вроде как и закрывает за гостем дверь,заваливаясь после вновь в постель. Сны у него беспокойные, страшные. Они царапают когтями душу, давят на грудь, заставляя жадно хватать воздух ртом. Во снах бродит только смерть, показывая ему два родных тела. Мёртвых тела, лежащих в кровавом море. Так проходят очередные дни. Санзу снова глотает таблетки горстями, снова забивает болт на принятие пищи и сон. И снова не отвечает на звонки. В квартире снова пусто. Тишина давит на уши и виски, гулом проносится в голове. Харучиё на ватных ногах плетется в ванную, и встаёт у раковины, рассматривая свое лицо в треснувшем зеркале. Это кстати, его рук дело. Он уже давно не может смотреть в зеркала, прячется от них как может. У самого в квартире одно только осталось, и то с трещинами от удара кулаком. Остальные же разбиты полностью, где-то осколки даже валяются до сих пор. Санзу смотрит в эти трещины, смотрит на свое искаженное лицо и в нем просыпается ненависть. Жгучая до боли, отравляющая изнутри сердце и душу. Он бьёт по зеркалу снова и осколки разлетаются по всей ванной. Кулак в крови, но на это плевать. Боль физическую Санзу перестал воспринимать как должное уже давно. И в больнее сознание вдруг приходит мысль. Рука тянется за самый крупный кусок стеклышка, сжимает его в ладони до стриек крови и подносит к другому запястью. Вот же, Санзу, твой шанс закончить бессмысленное существование!