Love Potion No. 9

      Какаши находился в лифте, спускавшемся на самые нижние уровни Министерства. Разговор, который он только что подслушал в кабинете Авроров, крутился у него в голове.       — Помнишь Ируку Умино? Этого зануду с Хаффлпаффа? — спросила Анко. — Который как-то умудрялся разыгрывать Пивза?       — Тот самый, который вызвал на дуэль Мизуки за то, что тот наслал порчу на Гая?       — Он самый. Похоже, он подрабатывает у близнецов Уизли, в одной из лабораторий. Я столкнулась с ним по пути сюда на днях. Должна сказать, он чертовски хорошо выглядит. Я приняла его за новобранца Аврора, из-за его энергетики. Я бы и не догадалась, что это он, если бы не шрам.       Какаши выбрал этот момент, чтобы заявить о себе, чувствуя иррациональную защиту.       — Какаши с Умино были друзьями, — сказала Анко, заметив его. — Разве нет?       Друзьями, он вздохнул, глядя на межведомственные записки, проплывающие над его головой, пока лифт продолжал спускаться. Конечно, они были друзьями.       Какаши сложил руки на груди и оторвался от стеклянной стенки лифта, где покоился его чёрный ботинок.       — Ах, Мистер Хатаке, что вы здесь делаете? — спросил Кабуто, держа в руках внушительную стопку свитков.       Какаши лишь скривил губы в ответ, проходя мимо. Он уже давно подозрительно относился к присутствию Кабуто. Он следил за ним. Он чувствовал, что кто-то пытается заполнить пустоту Волан-де-Морта, и он готов был поставить галлеоны на то, что Кабуто в этом замешан. Ему просто нужны были доказательства.       Он подошёл к лабораториям и обнаружил, что дверь распахнута настежь. Помещение было просторным и пустым, в нём стояло не менее дюжины длинных лабораторных столов с чёрными столешницами. Это напомнило ему Большой Зал в Хогвартсе, только отчуждённее; никаких дружественных факелов на стенах. В комнате был только один человек, и тот стоял к нему спиной.       Это… возможно, это Ирука? Он прищурился.       В Хогвартсе у него никогда не было таких длинных волос. Они всегда были собраны в короткий колючий хвост, но это было что-то другое. Хвост всё ещё был на месте — начинавшийся с толстой косы на макушке, — но он свисал длинным свободным шлейфом, спускаясь до середины спины.       У Какаши перехватило дух, пока он продолжал идти вперёд. Он уже почти дошёл до места, где сидел мужчина, но его ещё не признали.       — Я гадал, сколько времени пройдёт, прежде чем ты навестишь меня, — раздался голос, который безошибочно принадлежал Ируке, только глубже. От этого голоса его пробрала дрожь.       Он повернулся на табурете и встал, отчего Какаши показалось, будто его только что накрыло парализующим чарами.       — Какаши, — улыбнулся Ирука. — Рад тебя видеть.       Какаши попытался вглядеться в открывшееся перед ним зрелище: Ирука в лабораторном плаще, на лице круглые проволочные очки. Вблизи было видно, что волосы по бокам (и на затылке) были коротко выбриты и обесцвечены по краям. На лице красовался шрам. Анко была права. Его можно было запихнуть в кабинет Авроров, и никто бы не усомнился в истинности его присутствия. Ирука выглядел как отъявленный негодяй.       …И, соответственно, самый сексуальный человек, на которого Какаши когда-либо заглядывался.       Он не был готов к этому. К этому взрослому, уверенному, стильному Ируке.       Что случилось с его неуклюжим, растрёпанным, озорным другом?       — Я бы пришёл раньше, но я только что узнал, что ты здесь, — сказал Какаши, наконец обретя голос.       — Ох, ну, я знаю, что ты был занят, судя по тому, как часто ты появляешься на первых страницах Ежедневного Пророка. Твой Райкири успел наделать немало шума. Похоже, ты наконец-то освоил модификацию баубиллиус?       Какаши не упустил вопроса в его голосе.       — Что-то вроде этого.       Он начал экспериментировать ещё в Хогвартсе, под наблюдением Ируки, но на окончательную доработку ушло далеко за двадцать лет. Он объединил световые чары с адским пламенем, и это было так же эффективно и смертоносно, как авада кедавра.       — Спасибо за службу, — сказал Ирука, отвесив ему поклон с лёгким намёком на сарказм.       Какаши ухмыльнулся про себя. Вот оно. Отблеск того человека, которого он знал. Это принесло ему облегчение. Да, большинство людей думали, что Ирука — невинный паинька из Хаффлпаффа, но Какаши знал правду.       Ирука выскользнул из своего лабораторного плаща, положил в карман очки и потянулся за пальто. Одним взмахом палочки все его бутылочки и склянки уместились в матерчатую сумку, прежде чем она аккуратно свернулась. Ирука положил её в свой ранец, который наверняка обладал заклинанием незримого расширения, учитывая, что предмет, который он только что положил туда, был гораздо больше самого ранца.       — К сожалению, я уже собирался уходить. Но, надеюсь, мы ещё увидимся?       Какаши не успел ничего ответить, как Ирука исчез.

***

      В следующий раз, когда он навестил Ируку, того там не оказалось, и Какаши понял, что не знает его расписания. По пути в свой кабинет он остановился у секретаря, чтобы с помощью шарингана запечатлеть в своей памяти график работы лаборатории.       Сейчас он сидел за своим столом и мысленно прокручивал его в голове. Ирука приходил в Министерство три раза в неделю в 3:00, а уходил около 7:00, в соответствии с отведённым ему временем. Это было логично, учитывая, что он по-прежнему преподавал в Хогвартсе.       Какаши взглянул на часы: планеты и звезды медленно вращались вокруг циферблата. Было только 10:00. Он спустил ноги со стола и притянул к себе самую последнюю разработку, с неохотой возвращаясь к работе.

***

      В течение следующей недели он находил время, чтобы навестить Ируку каждый день, когда был там. Казалось, другие люди тоже выкроили время в своих расписаниях, к большому неудовольствию Какаши. Он использовал конфундус на кокетливом ассистенте, которого узнал в Департаменте Магических Происшествий и Катастроф. И, возможно, был случай, когда он использовал усиливающие чары, чтобы подслушать разговор Анко с Ирукой, подтверждающий нечто похожее на свидание в тот вечер, только для того, чтобы по пути к выходу поразить её мукус ад нозем, из-за чего она на несколько дней попала в больницу Святого Мунго с невероятно сильным насморком.       Поэтому, когда Какаши зашёл в лабораторию в конце рабочего дня сегодня (вооружённый несколькими новыми порчами), он с радостью обнаружил Ируку одного.       — Я не помню, чтобы здесь было окно, — сказал он, чтобы заявить о себе.       — Не было. Я наколдовал одно. Здесь, внизу, слишком уныло. Я чувствовал себя гоблином, — сказал Ирука, приподняв очки, чтобы улыбнуться Какаши, а затем вернулся к большому горшку с землёй на столе. — Гербивикус, — сказал Ирука, взмахнув палочкой, и растение быстро выросло из крошечного ростка в пышный куст с розовыми цветами в полном цветении. Ирука сорвал их и опустил в мензурку с прозрачной жидкостью. При соприкосновении она зашипела.       — Над чем ты работаешь?       — Модифицированная версия Амортенции.       Приворотное зелье? Это заинтересовало его больше, чем должно было.       — Модифицированная? — с любопытством спросил Какаши.       — Уизли хотят выпустить более… взрослую линейку зелий, — ответил Ирука. — Они молоды, но надо отдать им должное — они изобретательны. И довольно забавные. Мне пришлось отвергнуть несколько их идей. Слишком неприемлемые. Определенно пересекают этические границы.       Какаши поднял бровь.       — Я расскажу тебе об этом как-нибудь, — сказал Ирука, вставая. Он подошёл к стеллажу, на котором стояло несколько маленьких бутылочек со светящейся розовой жидкостью. Она пульсировала, как сердце. Он удовлетворённо хмыкнул. — Кажется, я почти закончил, — сказал он, снимая очки.       — Как насчёт сегодняшнего вечера? — спросил Какаши, разглядывая бутылочки, в голове у него зародилась идея.       — Хм? — спросил Ирука, вопросительно глядя на него и пожёвывая дужку своих очков, видимо, слишком погрузившись в свои мысли, чтобы расслышать его.       Уверенность Какаши слегка пошатнулась. Мерлинова борода, он был привлекателен.       — Ты свободен? Сегодня вечером? Чтобы… рассказать мне об этом.       Улыбка, появившаяся в ответ, согрела его изнутри.       — Так уж сложилось, что да, — сказал Ирука, складывая очки.       Какаши последовал за Ирукой. Когда он проходил мимо стеллажа, он незаметно прошептал акцио, и крошечная бутылочка молниеносно оказалась у него на ладони.

***

      Это была, пожалуй, самая глупая идея, которая когда-либо приходила Какаши в голову — а их было множество, — а может быть, и одна из лучших, в зависимости от того, как пройдёт ночь. Он не собирался принимать много любовного зелья с двусмысленным названием №9, всего несколько капель, чтобы набраться смелости и признаться в том, что он всегда хотел сказать Ируке — что он был влюблён в него на протяжении большей части своей взрослой жизни.       Когда он снова увидел Ируку, это подтвердилось. Все его эпизодические свидания и неудачные интрижки обрели смысл. У него всегда было подозрение, но он старался не зацикливаться на этом, учитывая, что он не разговаривал с Ирукой несколько лет. Вместо этого он просто перестал ходить на свидания и с головой окунулся в работу, быстро поднявшись на вершину, став самым устрашающим и талантливым Аврором в отделе.       Прибыв в условленное место раньше Ируки, Какаши зашёл в Дырявый котёл и сел за барную стойку, заказав огненное виски. Как раз в тот момент, когда он нащупывал в кармане крошечную бутылочку, внезапно появился Ирука.       — Огневиски, иу? Я до сих пор не могу переварить эту дрянь, — рассмеялся Ирука.       Какаши улыбнулся, предаваясь воспоминаниям. Они стащили бутылку огненного виски в Хогсмиде (идея Ируки) в конце последнего года обучения Какаши. Ирука невероятно напился и, как следствие, стал ласковым, что было восхитительно, пока его не стошнило на колени Какаши. Он почти поцеловал его в тот вечер, привкус рвоты во рту и всё такое.       — Мне драконью бочку коньяка, — сказал Ирука бармену, постучав серебряным кольцом на большом пальце по дереву. Старик взмахом руки перевернул стакан, оставив коньяк наливаться самостоятельно.       Ирука опустился на табурет рядом с ним.       — Я вижу, ты всё ещё носишь цвета своего факультета, — заметил Ирука, осторожно потянув за тёмно-синий рукав его свитера; тёплая кожа его запястья коснулась тыльной стороны руки Какаши. Какаши задумался, не было ли это сделано намеренно. — Твои волосы отдают серебром, — язвительно заметил Ирука.       Какаши в глубине души пожелал, чтобы Ирука погладил и его волосы.       — Вижу, ты нет, — ответил Какаши, не то чтобы он жаловался, но старался непринуждённо его осмотреть. Ирука был одет в приталенный чёрный пиджак, поверх белой туники с высоким воротником. Его волосы по-прежнему были заплетены в этот чёртов хвост. Но что действительно заставило его задержать дыхание, — тонкий слой подводки для глаз, который был искусно растушёван, создавая дымчатый эффект.       Мужчина был просто великолепен.       Его образ явно отличался от того, в чём он ходил в Министерство, а значит, он потратил время на то, чтобы принарядиться перед приходом. Эта мысль заставила Какаши сильно занервничать.       — Разве можно меня винить? Жёлтый? Не очень-то подходит к моему цвету кожи, — рассмеялся Ирука. — Но я никогда не откажусь от своего шарфа, — сказал он, ставя ногу на перекладину табурета Какаши, тем самым раскрывая свою позу. Взгляд Какаши не мог не пробежаться по его тёмно-зелёным брюкам, которые сужались к подъёму сапог. — Не возражаешь, если мы сядем за столик? Всё, что я ел с момента завтрака — пара тыквенных пирожков от одного из первокурсников.       — Ты уверен, что они не были испорчены? — пошутил Какаши, прихватив свой виски, когда они встали.       Какаши быстро зациклился на том, как Ирука двигается. Он был так уверен в себе, в нём чувствовалось стремление и решимость.       — Определённо. Я проверил. Однажды третьекурсник подсунул мне усыпляющее зелье, — сказал Ирука, забираясь в кабинку. — Впредь такого не повторялось. Но это было в первый год моего преподавания, когда я был ещё наивным. И добрым.       — В тебе нет ни капли злобы, — поддразнил Какаши, поражаясь тому, как легко он вспоминает их школьные годы, словно это было только вчера, а не почти десять лет назад.       — Злобы — нет. Суровости — да. Легко взвинтить? — Ирука глотнул коньяка и ухмыльнулся. — Может быть.       Какаши знал, что означает этот взгляд. Когда-то он был главной причиной подобного взвинчивания.       — Итак, — проговорил Ирука, — нравится ли тебе твоя слава, Какаши Хатаке, ловец тёмных волшебников, владеющий Райкири? — спросил Ирука, его глаза сверкали от удовольствия, когда он перечислял некоторые из дифирамбов, которые обычно следовали за его именем в газете.       Половина его души желала, чтобы Ирука был впечатлён, но он знал, что Ируку не волнуют такие вещи: Титулы. Признание. Власть. Он уважал их, но это не отражалось на его мнении. Это одна из многих вещей, которые нравились Какаши.       — Слава? — покачал головой Какаши. — Это надоедает. Но мне нравится моя работа, да. Держит меня в тонусе. А как насчёт тебя, Профессор?       — Мне нравится преподавать в Хогвартсе, — тут же ответил Ирука.       — Ты всегда знал, что так и будет.       Ирука улыбнулся в знак согласия.       — Зарплата — дерьмо, — засмеялся он. — Этого я не знал, отсюда и моя другая работа.       — Ты давно у них работаешь?       — С тех пор, как они открылись.       — Это ты отвечаешь за то, что у кучки молодых волшебниц и волшебников есть арсенал безжалостных средств для розыгрышей?       Ирука пожал плечами.       — Что я могу сказать?       Какаши разразился смехом.       — Уместно, на самом деле. Даже поэтично. Учитывая твою историю. Пресловутый классный шутник, вооружающий новое поколение учеников.       Ирука вскинул бровь и посмотрел на него поверх стакана с коньяком с озорным взглядом. Какаши не был уверен, флиртует ли Ирука, но если последующий жар, охвативший его, был хоть каким-то показателем, то он мог посоперничать с воздействием его огненного виски.       — Самая лучшая часть в том, что они не работают против меня, потому что я способствовал их созданию. Мои ученики, конечно, этого не знают, поэтому продолжают пытаться. Собственно, именно над этим и хотят поработать Уизли. Все их продажи идут от детей. Они хотят нацелиться на другую, более широкую аудиторию. Большинство старых формул Фред и Джордж придумали сами, мне пришлось лишь слегка подправить их. Но это совершенно новая линия. Начали с нуля. Это интересная работа. По сути, мне платят за то, что я дурачусь. Это здорово, — сказал Ирука, с удовольствием прислонившись спиной к кабинке.       Мысли Какаши обратились к маленькой бутылочке в кармане, ожидающей подходящего момента.       «А был ли подходящий момент?», — подумал он, испытывая сомнения. — «Ирука выглядит полностью довольным своей жизнью. Что, если я нарушу его гармонию?».       Вошла пара шумных молодых волшебников. Если он искал шанс, то сейчас он был как нельзя кстати. Он быстро принял решение.       Среди всеобщего шума он прошептал депульсо, фактически смахнув напиток Ируки со стола к нему на колени.       — Ох, — сказал Ирука, с удивлением обращая внимание на свою белую тунику. Какаши воспользовался секундным отвлечением, чтобы с молниеносной скоростью выплеснуть четыре капли в свой собственный напиток. — Тергео, — пробормотал Ирука, направляя палочку на коричневое пятно и наблюдая, как оно быстро уменьшается, пока совсем не исчезнет. — Странно, — нахмурился он.       — Мм, — согласился Какаши, стараясь сделать вид, что ничего не заметил, и допивая остатки виски, заправленного зельем.       Он не знал, сколько времени пройдёт, прежде чем… ох.       Ирука только что лизнул бок своего стакана, где осталась капелька коньяка, отчего по его телу пробежал огонь.       Взгляд Какаши метался туда-сюда между открытой кожей шеи Ируки и его ртом. Он видел, как шевелятся губы Ируки, поскольку он был так сосредоточен на них, но казалось, что он ничего не слышит.       — Какаши?       — Хм? — спросил он, пребывая в оцепенении.       Вот чёрт. Он перемещается? Он встаёт и проскальзывает рядом с Ирукой?       — Т-ты в порядке? — спросил Ирука, отстраняясь от него и краснея от их новой близости. От этого зрелища тело Какаши затрепетало от удовольствия, и он представил себе всевозможные вещи, которые он мог бы сделать, чтобы ещё больше усилить этот румянец.       — Великолепно, — пролепетал он.       А было ли ему великолепно? Он не знал. Хотя с языком во рту Ируки он чувствовал бы себя гораздо лучше. Или с рукой Ируки на его быстро нарастающем возбуждении, поглаживающей его под сто… что?!       Он пытался взять под контроль эти новые желания, но как ни старался, не мог подчинить их себе. У него мелькнула последняя, мимолётная, паническая мысль — «взрослая линейка зелий» — прежде чем его разум и тело поддались вожделению.

***

      — Ты выглядишь пьяным, — сказал Ирука, настороженно глядя на него. Вот только что-то в этом было не совсем так. Какаши выпил всего один маленький стакан огненного виски. Этого не могло быть достаточно, чтобы привести его в состояние опьянения, не так ли?       Но Ируку занимало нечто более насущное — реакция его тела на то, что Какаши находится так близко. Это было волнительно. Опьяняюще. После стольких лет разлуки он не понимал, как это могло оставаться таким сильным. Эта связь. Притяжение. Оно было диким. Оно вспыхнуло в одно мгновение.       И то, как Какаши смотрел на него, его глаза были слегка прищурены, губы приоткрыты…       — Ирука, — задыхаясь, словно от боли, он провёл рукой по бедру Ируки. Ирука закрыл глаза от удовольствия — этот момент превзошёл все его фантазии — и тут же открыл их.       Это было не похоже на Какаши. Какаши танцевал вокруг вещей, пока они не вымирали. Вот почему они так и не сошлись в Хогвартсе. Какаши никогда не рвался вперёд. На самом деле, он настолько чертовски сильно тормозил, что несколько раз отвергал былые попытки Ируки.       Что-то было не так. Это было слишком неожиданно. И в глубине души у него зудело…       Погодите.       Всё это казалось странно знакомым. Подобное поведение.       Перед глазами промелькнул список эффектов зелья, самым сильным из которых была неутолимая похоть.              Неужели Какаши прихватил бутылочку из лаборатории?       Гнев захлестнул его.              «Нет. Зачем ему это делать?», — подумал Ирука, успокаивая себя.       …Но Какаши практически извивался на своём месте, словно в безмолвной борьбе с самим собой.       Это ненормально.       Гнев Ируки снова обрушился на него.       Он должен был убедиться в этом.       Он знал, что Какаши наверняка в совершенстве владеет окклюменцией, особенно будучи Аврором, тем более что он обладал Шаринганом, что делало его память безупречной, сокровищницей для любого, кому нужна была информация, но если он будет застигнут врасплох, утопая в вожделении, это может сработать.       — Легилименс.       За несколько промелькнувших секунд Ирука увидел, как Какаши впервые в лаборатории посмотрел на его спину, охваченный чувствами нежности и влечения. Он видел, как Какаши использовал конфундус на мужчине, флиртовавшему с ним, и наслал на Анко проклятие ужасной простуды. Он видел Какаши, сидящего за столом и коротающего время до его прихода. Он видел Какаши в лифте, нервно поправляющего свою одежду. Он видел, как несколько часов назад Какаши пригласил его на свидание, и сколько смелости ему для этого потребовалось. Он видел, как Какаши убирает пузырёк в карман, когда они выходят. Он видел, как Какаши в одиночестве сидел в баре и ждал его, как Какаши прокручивал в голове тот факт, что влюблён в него. Он увидел истинный мотив Какаши, побудивший его принять зелье, и Ирука подавил смешок, потому что Какаши рассчитывал на эффект, и очень сильно ошибся. Он увидел, как Какаши смахнул со стола его стакан и капнул зелье в свой.       А теперь он перенёсся в настоящее и увидел все эти грязные, восхитительные образы, кружащиеся у Какаши в…       — Эй, — всё померкло. — Грубо.       Ирука покраснел, сильно.       — Что? — имел неприличие спросить он. Он только что был пойман за вторжением в мысли своего друга. Нарушил его личное пространство. Это было непростительно. Он знал, что не должен был этого делать. Он позволил своему гневу одержать над ним верх, и иногда это делало его безрассудным. Он не намеревался увидеть так много.       — Я почувствовал тебя там, — сказал Какаши, постучав пальцем по виску. К удивлению Ируки, он не выглядел расстроенным. — Мне… понравилось. Кажется? — Какаши наклонился. — Хотя я бы предпочёл почувствовать тебя в другом месте… — сказал он, зубами ущипнув Ируку за ухо.       Волоски поднялись на затылке Ируки.       Чёрт.       — Какаши, — сказал Ирука, отталкивая его, несмотря на желание притянуть его ближе; новая информация затопила его сознание.       Какаши прижал руку Ируки к своей груди.       — Ты не знаешь, как долго я этого хотел. Хотел тебя.       Ирука смотрел на него, заворожённый, бессознательно сжимая свитер Какаши под своей рукой.       На самом деле он знал, как долго, потому что Ирука хотел его точно так же долго.       — Я люблю тебя с тех…       Ирука убрал руку с груди и закрыл ею рот, сердце болезненно сжалось. Он не хотел этого слышать. Не так. Не тогда, когда он не был уверен, где Какаши, а где зелье.       Глаза Какаши сузились от давления на его рот, а затем он провёл языком по ладони Ируки.       — Д-давай уйдём отсюда, — сказал Ирука, отдёргивая руку, игнорируя желание, тяжёлым грузом лежащее в его нутре.       Ему нужно срочно достать противоядие.       Официант всё равно так и не смог найти их столик.       — Куда мы идём? — спросил Какаши, потянувшись к талии Ируки. Ирука отмахнулся от него, но через секунду попытка повторилась.       Христос.       Они не могли пойти в Министерство в таком… состоянии, но Ирука был уверен, что у него дома есть всё необходимое, чтобы быстро приготовить противоядие. Возможно, оно не будет таким быстродействующим, как оригинальное, которое он приготовил для этого конкретного зелья, но сработает точно так же.       — Ко мне, — ответил Ирука.       Взгляд Какаши из вопросительного превратился в пылающий, отчего у Ируки перехватило дыхание.       Когда Ирука поднялся из кабинки, Какаши погладил его по заднице, и Ирука протянул руку, чтобы схватить его, и не отпустил.       Выйдя за пределы паба, Ирука притянул его к себе, и они исчезли.

***

      Пока Ирука перебирал ингредиенты, он сделал мысленную пометку продолжить работу над зельем. Эффект был слишком сильным. Оно не должно было лишать человека контроля над собой — оно предназначалось для усиления эффекта. Так сказать, стимулятор производительности. Небольшая искра, чтобы всё пошло как по маслу. Но это…       О боже.       …это была проблема.       — Иммобилус, — сказал Ирука, направив свою палочку на Какаши, сидевшего на диване, его рука наполовину забралась в штаны, пуговицы были расстёгнуты. Всё тело Какаши замерло.       Ирука подскочил и убрал её, сильно покраснев от смущения, когда из его палочки появилась мерцающая серебряная верёвка, связывающая руки Какаши, а затем он отменил заклинание.       Сколько же этого проклятого зелья принял Какаши?       Ирука вообще стал сомневаться насчёт зелья. Возможно, оно было небезопасным. Для любого вовлечённого лица. Это, или его нужно было существенно разбавить.       — Ирука, — прохрипел Какаши, откинув голову на спинку дивана.       Ирука расплескал настойку лирного корня, которую только что откупорил. Боже, Какаши произносит его имя вот так…       «Соберись», — отчитал он себя.       — Почему ты сопротивляешься этому? Зачем мы сопротивлялись этому? Мы можем перестать сопротивляться этому? Диффиндо.       Ирука поднял голову и увидел, что Какаши разрезал верёвку.       Ну ко-чёрт-возьми-нечно, он освоил магию без палочки.       Ирука продолжил возиться с ингредиентами на полу, наблюдая, как Какаши приближается к нему. Он протянул руку, чтобы прикоснуться к его плечу.       — Протего, — сказал Ирука, и тут рука Какаши словно натолкнулась на стеклянную стену.       Ирука секунду смотрел на него из-за щита, пока тот не рассыпался, оставляя на лице Какаши вид глубокого раненого человека.       — Мы действительно снова так поступим? — спросил Какаши, в его голос просочилась грусть.       — Поступим как? — спросил Ирука, тяжело сглотнув.       — Притворимся, что мы не хотим быть вместе.       Ирука крепче сжал пучок сушёного спорыша.       — Я всегда хотел быть вместе. Это ты отверг меня, — обвинил его Ирука. — Помнишь?       Ох. Приятно было выплеснуть это наружу.       — Я… я знаю. Я не хотел, чтобы люди… обсуждали. Ты был на пятом курсе, я — на седьмом. Мы были молоды, и я не хотел, чтобы ты чувствовал давление… Я много помогал тебе в Защите от Тёмных Искусств, я не хотел, чтобы ты чувствовал себя обязанным…       — …остановись. Просто остановись. Я не был чёртовым идиотом, Какаши. Я знал разницу между благодарностью и любовью. Мне было плевать на разницу в возрасте и на мнение окружающих. Мне даже было плевать, если бы мы занимались чем-то интимным, ради всего святого. Не в этом была суть. Я просто хотел иметь возможность поцеловать тебя. Обнять тебя. Держать тебя за руку. Я хотел, чтобы наши отношения виделись такими, какие они есть. Я не был твоим другом. Я никогда не был просто твоим другом. Каждый раз, когда ты называл меня так, это казалось оскорбительным.       — Я знаю. Мне жаль. Это казалось ложью каждый раз, когда я это говорил.       — Это была ложь.       К удивлению Ируки, он обнаружил, что борется со слезами. Он не ожидал, что Какаши так охотно признается в своих заблуждениях.       …Погодите-ка.       — Действие зелья прошло?       — …думаю, да. Я надеялся, что ты не заметишь, — сказал Какаши, нервно почёсывая челюсть. — И нам больше не придётся об этом говорить. Я вообще-то подумывал использовать маховик времени…       — Не смей, — предупредил Ирука. — Для гения ты — колоссальный кретин, ты знаешь это? Я даже не закончил разработку зелья. И эти бутылочки были исключительно неофициальными, без рекомендаций и предупреждений.       — Теперь я это понимаю.       — Сколько капель ты принял?       — Четыре.       Глаза Ируки расширились.       — Ты должен был принять только одну.       Ну, это имело хоть какой-то смысл. Зелье было в четыре раза сильнее, чем должно было быть.       Между ними воцарилось молчание.       — …мы можем заняться любовью, если хочешь, — ухмыльнулся Какаши, но потом посерьёзнел. — Я и без этого испытываю к тебе более чем достаточное влечение. Надеюсь, ты это знаешь.       — Думаю, для одной ночи с меня достаточно возбуждения, — покраснел Ирука, глядя на Какаши. — И застегни штаны, ради Мерлина, — рассмеялся Ирука. — Это отвлекает.       На этот раз покраснел Какаши.       — Прошу прощения. За использование легилименции. Это было неуместно.       — Всё в порядке. Мне даже полегчало. Не знаю, рассказал бы я тебе сам.       — Это нелепо, — рассмеялся Ирука, обескураженный. Но, опять же, он только что отравился любовным зельем, которое всё ещё находилось в стадии испытания.       Какаши протянул руку, и Ирука принял её, вставая на ноги.       — Немного, — сказал Какаши, наклоняясь для поцелуя.       Ирука тут же протянул руки к лицу Какаши и испустил глубокий вздох против его губ, тяжёлый груз многолетних желаний был отпущен вместе с ним.       — Я больше никогда не буду применять легилименцию подобным образом, — повторил Ирука, всё ещё чувствуя себя виноватым. — Мне так жаль…       — …Ирука, — остановил его Какаши. — Я позволил тебе увидеть это. Я хотел, чтобы ты это увидел. Я не был бы искусным Аврором, если бы потерял рассудок, когда что-то подлили — даже если я сам был тем, кто это сделал.       Ирука удивлённо посмотрел на него, затем застенчиво отвернулся. Глупо было думать, что он смог пробить защиту Какаши без особых усилий.       — Я знал, что это было слишком легко, — сказал он, смутившись, но затем отбросил эту мысль, и улыбка вернулась на его лицо. — Отныне ты сам должен говорить мне, что ты чувствуешь, — сказал Ирука, ткнув твёрдым пальцем в грудь Какаши.       — Я чувствую, что нам нужно пойти на свидание, Профессор.       — В самом деле? — поддразнил Ирука.       — Мх-м, — хмыкнул Какаши, проводя рукой вдоль его хвоста. — Кстати, у тебя такие сексуальные волосы, — сказал он, обхватывая их пальцами, и слегка потянув. — Я немного одержим ими.       Ирука откинул голову назад, обнажив шею. Какаши оставил на ней поцелуй, а затем спросил:       — Можно я сегодня буду спать здесь? — Ирука посмотрел на него с упрёком. — Просто спать.       — Обещаешь? Потому что я не постесняюсь заточить тебя в пузырь.       — Это разрушит мои планы — обнимать тебя до одури. Так что, да. Обещаю.       Ирука покраснел в миллионный раз за сегодня.       — Не могу поверить, что ты наслал порчу на своих коллег из-за меня, — сказал Ирука, выскальзывая из объятий и направляясь в свою спальню.       — Поверь, потому что я бы сделал это снова, — сказал Какаши, следуя за ним. Он остановился, прислонившись к дверному косяку.       Ирука закатил глаза и стал суетливо метаться по комнате. Какаши наблюдал за тем, как он достаёт пижаму и ещё одну подушку, чувствуя, как его переполняет любовь к нему; это было поразительно. Как он мог носить её в себе большую часть своей жизни, не имея возможности куда-то её вложить? Неудивительно, что теперь она просто вытекала из него.       — Я готов убить за тебя, — без раздумий произнёс он.       Ирука застыл на полпути между стягиванием одеяла с матраса.       — Какаши, не шути о…       — …я не шучу, — сказал Какаши, отталкиваясь от дверного косяка и делая шаг ближе. — Если ты связываешься со мной, Ирука, то это вполне вероятно. Возможно, даже.       Ирука откинул одеяло и выпрямился.       — Не списывай меня со счетов, Какаши. Пожалуйста. Пусть я всего лишь Профессор Зельеварения, но я гораздо сильнее, чем ты думаешь.       — Я не сомневаюсь в твоей силе. Я знаю, что ты сильный волшебник.       — Тогда в чём дело?       — Я не хочу быть ответственным за то, что подверг тебя опасности, — признался Какаши, после чего Ирука подошёл и подарил ему поцелуй; страстный, с проскользнувшим языком. Какаши сдержал стон, потому что ему всё ещё было что сказать. — Вот почему я не… — Ирука просунул пальцы под майку Какаши, целуя его в шею, — …связывался с тобой… — руки Ируки переместились на его задницу, крепко сжав её, — …все эти годы. Ммпф, Ирука. Я думал, ты сказал никакого секса, — почти проскулил Какаши, когда Ирука провёл ногтями по его спине.       — Я ничего не говорил… — Ирука схватился за свитер Какаши и стянул его через голову, — …о том, чтобы целоваться… — Ирука выскользнул из своего пиджака, — …полуголыми.       Какаши застонал, позволяя затащить себя в постель.       Ирука обнял его за талию.       — Я не боюсь быть с тобой, Какаши. Жить без тебя — пугает меня больше. Я отказываюсь позволить тебе уйти от меня сн…       Какаши притянул его за рубашку, чтобы поцеловать.       — Я никуда не уйду, Ирука. Я бы дал Непреложный Обет, прямо сейчас…       — Ты так драматизируешь, — засмеялся Ирука. — Заткнись.       — Я не жалею, что украл это зе-ах-лье… — задохнулся Какаши, когда Ирука прижался к нему бёдрами, — …нисколько. Посмотри, к чему это меня привело.       — Кажется, я просил тебя вести себя тихо? — поддразнил Ирука. — Не порти момент.       — Тогда заткни меня.       Ирука демонстративно потянулся за своей палочкой, но Какаши дёрнул его назад.       — Желательно своим ртом, — засмеялся Какаши, когда Ирука снова навалился на него.       Ирука приподнялся на локте, разглядывая лицо Какаши. Он провёл пальцем по его шраму, минуя глаз. Какаши поймал руку Ируки, проведя ею по своей щеке, и слегка поцеловал его ладонь. Сняв с Ируки рубашку, он откинул хвост Ируки за плечо, провёл рукой по его шее и втянул его в жаркий поцелуй.       До конца ночи никто из них не произнёс ни слова.