Фотограф

       Он остался последним. Из всех четверых. И единственным, кого я абсолютно не хотел снимать. Во всех смыслах этого двусмысленного слова. — Джим! Свет выставили? Конечно, выставили. И выставили идеально. Мой помощник был профи. И гример, и стилист, и прочие ребята в команде. Но всё равно, при виде них физиономия прибывшей «звезды» скривилась в недовольной гримасе. На меня он даже не смотрел. Как будто меня тут и не было. Обращался исключительно к своему менеджеру. — Элисео, я не понял. Почему здесь не наши стилисты? Я не доверю свое лицо кому попало. Хер знает, чем там они меня намажут. А потом вся кожа прыщами пойдет. Пресловутый Элисео, выглядевший как то, обо что привычно вытирают ноги окружающие, виновато забормотал, и, глядя несчастными глазами, понесся к моей группе и начал им что-то бурно объяснять. Раздраженно пожав плечами, «звезда» уселась на низкий красный пуфик. Цвет которого идеально гармонировал с глазами фронтмена. — Блядь! — пронеслось у меня в голове. — Ты что, полночи бухал? Зная, что будет фотосессия? Злость накатила яростной волной. Шерсть на загривке встала дыбом. Еле заглушив низкое утробное рычание, я рванул в сторону туалета. Под удивленным и почему-то настороженным взглядом звезды. Влетев в кабинку и заперев дверь, я вытащил из кармана блестящего переливающегося пиджака заветную баночку. Дрожащими пальцами открутил крышку. И… понял, что пропал. На дне баночки одиноко болталась единственная таблетка. Одна, сцуко! Одна! Когда для более-менее нормального эффекта нужна была хотя бы пара штук. А для такого, дружеского в кавычках, тандема, что будет сегодня — три, не меньше. — Блядь! — грохнув кулаком в дверь кабинки, я не рассчитал силу удара. Задвижка соскочила, дверь стремительно распахнулась наружу. — Ааааа!!! Сукаааа, бляяяяя… (ой, собака сутулая, боже мой!). Ты что, охуел, Бейкер???! Передо мной стоял наш милашка фронтмен. И потирал свой высокомерный толоконный лоб. Опаньки! А ты и имя мое вдруг вспомнил, значит? Вот что удар по лбу, животворящий, делает! Убирая в карман банку из-под таблеток, я с неподдельным интересом наблюдал, как на лбу фронтмена быстро вырастает идеально ровная, восхитительная шишка. — Ты реально охуел!!! — звездун продолжал бушевать. Сделал шаг вперед, напирая. И вдруг резко попятился. Втянул ноздрями воздух. И застыл. Я обреченно прикрыл глаза. Нет. Только не это. Твою ж мать! Пауза. А потом я услышал: — И давно ты принимаешь подавители? — голос звучал вкрадчиво и совсем по-другому, чем минуту назад. — Не твое дело… — пробормотал я в ответ. — Дай пройти! — И куда это мы так спешим? — низкий, мурлыкающий тон заставил все волоски на руках встать дыбом. По коже понеслись мелкие колючие мурашки. Ну всё. Ты попал, Деймон. — На фотосессию выделено три часа. Это очень мало. Еще нужно тебя загримировать, подобрать удачное освещение, сделать пробные кадры… — я говорил и сам не верил тому, что произносил. Ты подошел ближе. Почти вжал меня в стену. Усмехнулся. И просто расстегнул ворот своей черной шелковой рубашки. Просто ворот. Всего лишь три пуговицы. Но этого хватило. Одурманивающий, терпкий аромат прогретой солнцем смолы, с теплым оттенком древесных нот, проник, казалось, в каждую клеточку, в каждую молекулу моего тела. В кончиках пальцев появилось легкое покалывание. Бросив панический взгляд в зеркало напротив, я увидел, как расширяются и темнеют мои зрачки. Как оскаливаются зубы и аккуратные белые клыки становятся острее и длиннее. — Тебе… лучше… уйтииии… — последнее слово я уже провыл, как волк на луну. Ты засмеялся: — Вот уж, нет… Встретить Своего альфу — большая редкость, Бейкер. У меня уже есть один. И то я думал, что это охренеть, какое чудо. А тут… такой подарок! Мой Истинный! Мурлыканье стало нежнее. Такие нереально приятные, завораживающие, ласкающие ухо звуки. Ты мурчал, словно огромный игривый котенок, который ластится и сам лезет под руку, чтобы его погладили. Я хмыкнул: — И я в жизни бы не подумал, что ты — и вдруг омега… Да еще и не просто омега — а мой Истинный! — возбужденное рычание, помимо моей воли, прорывалось в каждом звуке. Наклонившись ближе, я завороженно уставился на заманчиво подставленную шею. Сглотнул. — Обычно я, как и ты, принимаю блокаторы. А затем еще использую вот это, — слегка отстранившись, что дало мне на секунду выдохнуть, ты достал из кармана брюк упаковку таблеток в мягком серебристом блистере. — Обманки. Воссоздают запахи альф. Запрещено в Европе, между прочим! Менеджеры привозят из Тайваня. А то — как же! Ты зло усмехнулся, и прежний игривый настрой исчез, как его и не было: — Фронтмен, секс-символ — и какая-то ничтожная омега? Где такое видано? Только альфа. И никак иначе. Пожав плечами, ты пошарил по карманам. Вытащил косячок, зажигалку. — Будешь? — ты закурил, присел на корточки и с выражением полного блаженства откинулся на стену. Я отрицательно помотал головой. Хотя… — А давай! Идиотская ситуация, прямо как в кино. Вместо того, чтобы готовиться к фотосессии, которая вот-вот должна начаться, мы с моим Истинным омегой сидим на полу в туалете студии и дружно дымим запрещенной травкой. Возбуждение почти спало. Видимо, всё же подействовала та единственная злосчастная таблетка, что я успел принять. Теперь твой запах вызывал только легкое, незнакомое раньше, ощущение гармонии, покоя, умиротворения. — Блядская жизнь… — грустно вздохнув, ты положил свою стриженную голову мне на плечо. Прикрыл глаза. Как будто так и надо. Как будто мы знакомы уже чертову тысячу лет, а не один час. — Почему всё так херово, а, Бейкер? Почему именно ТЫ? Ты же понимаешь, что это невозможно, да? Я молча кивнул. Осторожно коснулся ладонью беззащитного обритого затылка Своего омеги. Нежно провел кончиками пальцев. В первый и последний раз. — Вот и я понимаю, что невозможно, — продолжил ты, не открывая глаза. — Еще же есть и Итан… Он, конечно, не мой Истинный. Истинный может быть только один, сам знаешь. Но он мой Соул. И мне с ним… хорошо. Он такой спокойный. Добрый. Красивый. Правильный. И принимает меня со всеми моими загонами. И фаны его одобрили. И руководство «Sony Music». Наверное, я с ним останусь. Навсегда. Поженимся где-нибудь, где разрешены такие браки. Усыновим малыша. Всё, как у всех. Только… Ты замолчал. И снова подставил голову под мою ласкающую ладонь. Мы сидели, смотрели в светлый выбеленный потолок, и я чувствовал, как где-то, в параллельной реальности, бегут минуты, дни, года. Словно в ускоренной съемке. Вот ты и я, сидим вместе в пиццерии, болтаем, смеемся. Вот ты засыпаешь со мной рядом, в нашей постели. В нашей, заваленной всяким хипстерским, рок-н-ролльным хламом — виниловыми пластинками, твоими фотопортретами, бесчисленными книгами и фотоальбомами — квартире в Лондоне. Вот наши дети, сначала совсем малыши, а потом — взрослые, серьезные, солидные люди, так не похожие на своих распиздяев-отцов. Вот мы, уже старые, сварливые, вечно ругающиеся из-за какой-то ерунды, греемся на солнышке, на веранде маленького домика где-нибудь в Огайо… Перед моими глазами пролетали кадры. Кадры нашей общей жизни. Которой у нас никогда не будет.        В дверь туалета осторожно постучали. — Извините… Все уже собрались, ждём вас, — как корректно! Ни имен, ни намека на двусмысленность ситуации. Браво! Ты вздохнул. Загасил косяк. Потер глаза, отчего они покраснели еще больше. И, легко поднявшись с пола, протянул мне руку. — Вставай. Нам пора. Я коснулся твоей горячей, сильной, крепкой руки… И… Да пошло оно всё!!! Вскакиваю, хватаю тебя за плечи, толкаю к стене. Ничего себе! А ты, оказывается, ниже меня ростом. Хммм… Ну да, омега же! Грубо прижимаю к холодной шершавой поверхности стены и начинаю покрывать жадными, беспорядочными поцелуями губы, лицо, шею. Кажется, время застыло, земля остановилась… И только твое прерывистое, возбужденное дыхание говорит о том, что всё это происходит на самом деле. Резкий звук открывающейся двери возвращает в реальность. Ты быстро отталкиваешь меня и, поспешно поправляя рубашку, поворачиваешься к выходу. — Ит, ты всё же приехал? Умничка. Я наклоняюсь над раковиной, включаю воду и не спеша, медленно, тщательно мою руки. Не поднимая глаз, чтобы не видеть того, кто еще недавно считался моим хорошим приятелем. Чуть ли не моим увлечением. До того, как я встретил Тебя. — Привет, Дейм, — голос Итана звучит настороженно. — Привет. Рад встрече. Хочешь поучаствовать в съемках? — Поднимаю голову, в отражении зеркала встречаюсь взглядом с Итаном. Он молча мотает головой. Выразительно смотрит на тебя. И вы уходите. *** Это была лучшая фотосессия. Что бы кто ни говорил. Потому что на этих снимках ты был такой, каким я тебя узнал. НАСТОЯЩИЙ ты. Истинный. Уникальный. Сильный и слабый. Бесстрашный и сомневающийся. Дерзкий и замкнутый. Воин, под железными доспехами которого скрывается совсем другой человек. Когда съемка закончилась, и Итан поспешно утащил тебя прочь, словно почувствовав опасность, я отпустил группу по домам. Заварил себе кофе. Просмотрел сделанные кадры. Несколько лучших отправил менеджерам. Не спеша, собрал аппаратуру. Выключил везде свет. И уже хотел уходить, когда телефон тихо завибрировал в кармане. «Спасибо за фотографии. Я видел промо. Они ошеломительные. И ты — тоже». А потом: «Знаешь, ты можешь поржать, но я верю в реинкарнацию. Честно. Поэтому… До встречи, мой Истинный. В нашей следующей жизни. И надеюсь, там ты не будешь так тормозить».