Sugar rush ride

Среды… Джин действительно ненавидел их. В смысле, ну, что это за день такой — среда. Дел много, как в понедельник, но это все ещё середина недели, а до выходных можно успеть упахаться до смерти. В понедельник, хотя бы, есть запал сил и энергии после хороших выходных. Во вторник он тоже есть, просто меньше. А среда создана, что бы убивать — не иначе. — Хён, прошу тебя, — Юнги поднимает брошенную в угол кофту, протягивая ее обратно Джину, — ты ведёшь себя, как дурак. На эти слова старший возмущённо дует губы и округляет глаза, все же, принимая несчастную кофту, собравшую с пола пыль, в руки. — Йа-а, как ты можешь так говорить? — Он быстро натягивает тряпку и отправляется к шкафу, найти подходящие по цвету спортивные штаны, — ты же знаешь, как я ненавижу среды, почему ты не можешь быть снисходительней ко мне в такие дни? — Потому что мы не работаем по нормированной пятидневной рабочей неделе и у тебя буквально вчера был выходной, а веся твоя ненависть строится на том, что среда в середине недели и для нашего графика работы это не имеет никакого смысла, — он фыркает, когда заканчивает, и остаётся на месте, скрестив руки на груди. Джин немножко ежится, чувствуя себя под его взглядом неловко, когда понимает, что начал надевать штаны наизнанку. — А то что среды вредоносны для всего остального мира? Для простых работяг, например — тебя это вообще не волнует? — Он задирает свою толстовку, что бы завязать шнурочки на штанах и снова обращает внимание на направленный на него взгляд Юнги, — и отвернись уже, боже, вообще границ не видишь. Младший фыркает, наконец, принимаясь переодеваться тоже. — Это говорит мне хён, который ворует у меня из ящика носки каждую неделю, а так, да, конечно, это я границ не вижу. — Юнги-я, что я могу сделать, если мы отправляем вещи в стирку в разные дни? Мне просто так удобнее, когда мои чистые носки заканчиваются. Или ты хочешь, что бы я, как какой-то ненормальный, вроде Чонгука, охотился по всему дому за чужими носками? — Пожалуйста, нет. Хотя мои носки тебе тоже чужие. — Мы с ними уже почти семья! — Хорошо, только отвернись. Джин едва видно дёргается, обнаруживая, что стоит перед Шугой со скрещенными руками, как младший делал минуту назад, пока тот пытается просунуть ноги в узкие джинсы. В этом нет совершенно ничего интересного, просто глаза остановились на случайной точке и остались там залипать. Кивая самому себе, он проходит мимо ругающегося на свои джинсы Юнги, выходя в гостиную. Остальные ребята уже должны были уехать, в то время как машина для Джина и Юнги ждёт опаздывающих на парковке, поэтому это неожиданно, когда он замечает в коридоре матерящегося Чимина, который, в попытках завязать шнурки, почти падает с тумбочки, на которой сидит. — Ты разве не должен был уехать с Чонгуком и Хоби? — Старший принимается натягивать кроссовки тоже. — Да, но я благополучно проспал всё нахрен, — Чимин, наконец, справляется со своей обувью, поднимаясь, — а Хоби-хёну надо быть сегодня на съемках пораньше, потому что у него после этого запись и они решили заранее разобраться с подсъемками. Короче, они уехали без меня. — О, Чимин, едешь с нами, получается? Юнги появляется в коридоре, обхватывая талию Джина руками, что бы подвинуть с прохода и обуться тоже. — Угу. — А чего такой недовольный, — хмурится старший, привычно подергивая и теребя в руке ремешочек со странной мешковатой кофты Юнги, когда они выходят из общежития, — мы отлично проведем время! Будет весело! Юнги кивает, а уже через десять минут в темной машине мирно сопит на широком плече своего хёна, пока Чимин закатывает глаза, утыкаясь в телефон. И, не смотря на то, что Джин действительно ненавидит среды ещё со школьной скамьи, сладко потянувшись после короткого, но очень хорошего сна и чувствуя на щеке мягкие черные волосы своего соседа, даже в такие гадкие дни есть то, что делает их лучше. Это или, например, предложение Намджуна выпить всем вместе на следующих выходных, что очень неожиданно, но так же очень хорошо. Лидер объявляет об этом в гримёрке, параллельно печатая что-то в телефоне и говоря, что его голова лопнет, если он не выпустит пар, а вместе это делать все равно веселее. Все мемберы радостно соглашаются, проверяя свои расписания, а Джин даже не помнит, когда такое было в последний раз, так что, по приезду домой в конце дня, долго и тщательно выбирает в онлайн магазине самые лучшие снеки на любой вкус. — Возьми побольше сладкого, — Юнги нависает через его плечо, тыкая в экран телефона, на котором открыта корзина, — я собираюсь достать бутылку отличного бурбона, однако для вас, ребята, боюсь он будет слишком крепким. Джин дёргает плечом, что бы стряхнуть с себя друга и повернуть к нему голову. — Для нас слишком?! Тэхён пить не собирается — у него диета, Намджун с Хосоком выпили столько бурбона в Америке, что их вряд ли можно удивить даже редчайшей бутылочкой, а если ты думаешь, что Чонгука или Чимина способно напугать хоть что-то алкогольное, то ты вообще с ними знаком? Юнги улыбается как-то хитро, заставляя притихнуть, и своевольно давит на хёнов подбородок, толкая лицо обратно к экрану телефона и вновь нависая через плечо. Только теперь, когда он говорит, от его голоса по затылку бегут неприятные мурашки. Юнги умеет разговаривать так противно, что не знаешь, хочется убежать и заткнуть уши или, напротив, засыпать под это мурчание. — Тогда закажи побольше сладостей для себя, потому что, похоже, ты единственный из нас, кому будет тяжело осилить этот напиток. И так он и делает. Игнорирует Юнги на своем плече и наполняет корзину своим любимым шоколадом, пастилой и тремя баночками десертного меда: со вкусом ягод, карамели и апельсина. Выходные ещё не скоро, так что на следующий день ему приходиться прятать все купленные снеки, потому что если Намджун, Хосок и Юнги ничего чужого без разрешения все равно не возьмут, то от загребущих рук макнэ-лайна все это добро однозначно необходимо спасти, если не хочется потом собирать оставшиеся крошки. — Мяу-мяу, — грустно бормочет он себе под нос, складываясь пополам. — И что ты делаешь? Юнги, только вернувшись домой, с горечью наблюдает, как его сосед снова что-то чудит, шурша на всю комнату пакетами, которые пытается запихнуть себе под кровать. — Прячу снеки, — он кряхтит, пытаясь просунуть руку глубже, но вместо желаемого результата только слышит хруст в лопатках, — чёрт. Юнги тихонечко смеётся, проходя мимо, к шкафу с одеждой, что бы переодеться. — Ну, вроде неплохо, — комментирует младший, когда Джин, наконец, распрямляется, вылезая из-под кровати, — не считая того, что я даже отсюда могу их увидеть — Я сдаюсь, — он плюхается в свое игровое кресло, — плевать, они все равно сюда не заходят. — Думаю, тебе хотя бы ради приличия стоит переложить их на нашу пустую верхнюю полку шкафа, иначе их с таким же успехом можно оставить прямо посреди комнаты. И Чимин был тут буквально сегодня утром, о чем ты? Джин смотрит на Юнги, на шкаф и снова на Юнги. Это высоко. Типо, придется тащить к шкафу стул, что бы на него встать. — Ладно, да, я обязательно сделаю это позже. Что на счёт того, что бы сходить покушать барбекю? У меня урчит живот, — он наигранно ноет, обхватывая себя руками. — Я схожу в душ, — младший кивает. — Ты пока разберись со своими пакетами, а сразу после этого мы пойдем покушаем барбекю, пойдёт? — Отличный план! Однако Юнги кажется, что план не такой уж и отличный, когда он, выходя из комнаты, слышит щелчок мышки, сопровождаемый музыкой из запустившейся на компьютере игры. И да, ему ничерта не кажется, потому что по возвращению из душа Джин обнаруживается так и не сдвинувшимся с места. И пакеты все ещё под кроватью. — Бро, — стонет Юнги разочарованно, шаркая тапками к другу, — ну барбекю и пакеты. — Да, я, — он сосредоточенно сжимает вместе губы, быстро нажимая на такое количество кнопок, что у Юнги готова закружится голова, — я только допройду уровень. В ответ Шуга вздыхает, усаживаясь на своей кровати, только что бы в конечном итоге спустя час, плюнув, самостоятельно убрать пакеты в шкаф, а спустя ещё один заснуть под тихие ворчания Джина на игру и сменяющийся картинками яркий экран в темной комнате. — Ну ты и засранец, хён, — утром он трясет его за плечо, что бы разбудить, но все ещё недовольный тем, что вчера они так никуда и не пошли. — И тебе доброго утра, — старший ворочается на кровати, залезая глубже под одеяло. — Я сказал, ты засранец. Это пятый раз за этот месяц, когда ты зовёшь меня покушать, но мы никуда не идём по твоей же вине. Со стоном, Джин вылезает из кровати и пытается открыть глаза достаточно широко, что бы найти в своем поле зрения маленького, насупившегося репера. Сколько бы он не хотел казаться ничего не чувствующим куском камушка, на самом деле, его действительно огорчают даже такие мелочи. Недостаточно сильно, что бы обидеться или что бы не отойти от этого уже к концу дня, но достаточно, что бы испортилось настроение. И Джину жаль, но редкий лут со вчерашнего босса стоил любого барбекю. — Ах, Юнги-я, — он подходит к нему со спины, обволакивая тёплыми, сонными объятиями, от чего младший тут же недовольно пыхтит, — ну прости хёна, в следующий раз мы точно сходим вместе покушать, ладно? — Ты всегда так говоришь, — он заканчивает свои попытки стряхнуть с себя друга и просто продолжает писать что-то в своем телефоне. — Но в этот раз я тебе обещаю! — Так ты тоже всегда говоришь. И он, конечно, прав, но и Джин так легко не сдается. — Хорошо, что на счёт того, что бы покушать вместе сегодня? — Юнги фыркает, улыбаясь краешком губ, что тут же прячет – это сильнее раззадоривает Джина, который едва весомо цепляет длинными пальчиками края футболки младшего, пока его интонация не превращается в настоящее сюсюканье, — или даже прямо сейчас, да? Хочешь? Сколько у нас времени до выхода? Юнги в его руках смеётся почти беззвучно, но с широкой плюшевой улыбкой, обнажающей десна. Вообще-то, такие долгие обнимашки редкость для них – делать такое с Юнги как-то смущает. Всегда смущало. Но крепкая близость между ними иногда развязывает руки Джина и он забывает, что его хен не особо то тактильный парень. Однако, это только его проблемы. — У нас ещё три часа. — И ты разбудил меня в такую рань?! — Объятия тут же разрываются под возмущенные крики старшего. — Что бы жизнь медом не казалась, — смущённо отвечает он. Очень в его духе – сделать гадость, пока обижен, а потом себя же за это стесняться. — Злодей, — Юнги в ответ на это опускает голову ниже, находя что-то очень интересное в своих ногтях, и Джин сдается. — Зато мы успеваем сходить покушать барбекю, ага? — И нам даже не нужно торопиться, — тут же оживляясь подхватывает реппер, вызывая у друга плохо скрываемый приступ смеха. Джин потом весь оставшийся день клюет носом, но что поделать – такова цена искупления за его провинность. К тому же, еда была вкусной. Но он все равно не может понять, что ценит больше — вкусное мясо, которым можно набить все пузо, или крепкий утренний сон. Так что он особенно благодарен совести Юнги, из-за которой тот заботливо таскает ему уже третий стакан кофе и подкладывает под голову маленькую подушечку, когда он дремлет на диване в гримёрке. Но, боже, как же сильно он ждёт выходных, что они ему даже сняться? Ребята в кругу на полу из гостиной, пустеющие стаканы и крутой бурбон, обещанный Юнги. Чонгук ещё два дня смеётся над его блаженным лицом, которое удачно было сфотографировано, пока он спал и видел под веками грядущий отдых. Он, вообще-то, любит проводить выходные один, желательно, в своей комнате и за компьютером, но Намджун прав – в последнее время у них было много напряжения и в воздухе, если принюхаться, можно таки почувствовать эту застывшую необходимость укрепить командный дух совместной попойкой, потому что иногда стресса так много, что они начинают сводить друг друга с ума. Не потому что кто-то прав, а кто-то нет, а просто потому что всё и все вокруг начинают давить на напряжённую голову. Например, когда он просыпается в три часа ночи от шума в коридоре, вскакивая на своей кровати и видя, что Юнги точно так же недовольно присел, пытаясь понять, что его разбудило. Далеко ходить не надо – выйдя из комнаты, Джин обнаруживает Намджуна, пытающегося поднять уроненный, видимо им же, маленький деревянный столик, пока Чимин мельтешит рядом, шикая на него и игриво ругаясь, что он, вероятно, уже перебудил весь дом. — Что это было? — хрипит Юнги, когда старший возвращается в комнату с тяжёлым вздохом. — Беспокойные лапы Намджуна, ты знаешь, — он плюхается на свою кровать, лицом к соседу, замечая, что у того в руках включенный телефон и наушники. — Ты засыпаешь с музыкой? Как необычно. Юнги прячет от него взгляд в своем экране и отворачивается к стене. — Это... Только для тех случаев, когда мне нужно привести мысли в порядок и успокоиться перед сном, что бы не снилась всякая чушь. — И что ты слушаешь? — Спрашивает он зевая. Его глаза все равно уже закрываются, так что это ничего страшного, даже если его вопрос останется проигнорированным. — Хм, ну, обычно тогда я слушаю "Awake" — Вот как, — Джин едва перебирает языком, уже начиная видеть перед глазами цветные картинки. "Обычно тогда я слушаю Awake" Это довольно неожиданно, все же доходит до засыпающего мозга, заставляя нахмуриться. — Йа-а, какой ты странный, — хмыкает Джин, — тебе что, так сильно нравится мой голос? — Ну да, — просто отвечает младший и шуршит одеялом, укладываясь поудобнее. Если честно, то это очень смущает, неужели Юнги не понимает этого? Слушать голос своего соседа, пока засыпаешь... Джин ёрзает, закрывает лицо ладонями, тщетно пытаясь спрятаться от своих глупых мыслей. Навряд ли это что-то большее, чем просто песня которая просто нравится его одногруппнику. Это всё – ничего больше или меньше, вполне нормально. Зато утром Джин не может сдержать смеха, когда обнаруживает наушники своего соседа отброшенными на полу, между их кроватями. Видимо, во сне Юнги так достал его голос, что тот решил избавиться от звука самым простым способом. Заботливо поднимая наушники и убирая их на комод, старший тихонечко выходит из комнаты. Вообще-то, сегодня отличный день как минимум потому, что в магазине MapleStory должно появиться обновление, а это значит, что Джин планирует потратить немного денежек. И ему так же стоит сегодня быть любезнее к своему товарищу Юнги, потому что именно его карточка привязана к аккаунту. Карточка Джина сохранена тоже, но, пф, Юнги ещё год назад дал ему полный карт-бланш на донаты, потому что: "Это всего лишь пару сотен тысяч вон в месяц, мне не жалко таких пустяков для тебя" И это было мило. И Джин до сих пор не может избавиться от теплого чувства, когда списывает деньги с чужой карточки на очень уж симпатичную новую прическу для своего персонажа, или на покупку новой заинтересовавшей его игры со всеми дополнениями. Так что да, сегодня он собирается быть самым милым хёном для Юнги – даже встал пораньше, что бы приготовить вкусный завтрак. И он сделал панкейки на всех, раз уж такое дело, но порцию для Шуги надо как-то выделять, что бы это всё не теряло смысла. И что может быть лучше для этого, чем навалить на них мандариновый джем, обложить бананами и принести прямо в постель вместе с холодным латте? Верно. Ничего. Юнги считает так же, пуская слюни на еду, не успев собрать их ото сна. Даже доброго утра не желает, медленно двигая руками, что бы казаться спокойным – но Джин видит, как блестят его глаза и как розовый язык нетерпеливо проходится по губам. — Айщ, хён, — он, закончив с едой, принимается расправляться с кофе, — не стоило, правда, зачем? Голос у Юнги спокойный, но глаза сощурены, а ладонь неловко проходятся по собственному затылку. Простой как пять пальцев. И его так легко смутить, что даже смешно. — Ну, я собирался немного потратиться сегодня в MapleStory. — И? — непонимающе сдвигает брови. — Йа-а, Юнги, я просто хотел сделать что-то милое взамен, — Джин бродит по комнате, убирая мусор, который оставил вчера перед сном, — так что наслаждайся моей добротой и не возникай. — Подумаешь, не такое уж большое дело, — теперь младший уселся на своей кровати, раздвинув бедра и попивая кофе, пока его глаза следуют за снующей по комнате фигурой. — Ну, так же, недавно ты оплатил мои онлайн покупки в Луи, — Джин не хочет выглядеть глупо, будто он преувеличивает заботу, которую ему дают другие, — не важно, просто... Цыц. Прими мою любовь вот и всё. На минуту воцаряется тишина и Джин уже почти закончил складывать обертки и фантики в мусорный пакет, так что, кажется, Юнги, как и положено хорошему тонсену, послушался его и заткнулся. Пока с кровати снова не раздается голос. — Тогда я хочу массаж. Джин вздрагивает от неожиданности, оборачиваясь. Лицо напротив него серьезное, хотя все ещё немного сонное, и это редкость – услышать от Юнги такую конкретную, не деловую просьбу. "Я хочу..." – в его исполнении звучит действительно непривычно. Дело не в голосе, а просто в том, что Юнги так обычно не делает, поэтому как-то оно всё неловко. Хотя, в то же время, Джину даже приятно получить от обычно отстранённого Юнги персональную просьбу. — Хорошо, ну... Сейчас? — Я не настаиваю, если ты не хочешь, — фыркает Юнги, обрывая зрительный контакт, что бы проверить телефон, на который пришло какое-то уведомление. — Просто у меня реально болят икры после вчерашней практики. Это помогает Джину вернуться в норму. Не должны же такие мелочи сбивать с толку взрослого дядю. Он даже не знает, как дожил до своих лет без единого сердечного приступа. Особенно учитывая его работу и тот факт, насколько он смущается персонального внимания. — Давай, двигайся, — старший кидает большую плотную подушку на пол к кровати Юнги, что бы усесться на нее и потянуть на себя ногу друга, стаскивая ее с кровати. — Хён поможет. Но только потому что я такой милый. Юнги улыбается одним уголком губ, сдвигаясь ближе к краю, что бы поставить ступни на бедра старшему. — Конечно, хён, только потому что ты такой милый. — Не говори так, — Джин открывает заранее прихваченный лосьон для тела, разогревая его в руках. — Ты только что сам это сказал, — улыбается Юнги, — почему мне нельзя? Джин задумчиво дует губы, пока его пальцы, наконец, опускаются на бледную кожу, тут же вызывая по ней лёгкую волну мурашек. — Это другое. Он начинает медленно и аккуратно давить подушечками пальцев, что бы постепенно размять мышцы. — Это другое, потому что когда так говорю я, твои уши глупо краснеют? Джин тут же вскидывает голову вверх, находя глаза Юнги своими. Он знает что, да, вероятно, его уши и правда красные, но зачем это озвучивать? И ему действительно не нравится предстающая перед ним картина, потому что с того места, где он сидит в ногах Юнги, младший выглядит в разы больше из-за своей расслабленной позы и широко расставленных ног. Стрёмно от того, что он сидит в трусах и широкой футболке, пока Джин сидит у его коленей. Ещё более стрёмно то, что на его кошачьей морде сияет острая, как и взгляд улыбка. Джин знает, что он просто играется – ничего серьезного, это не первый и не последний раз, но это никак не спасает от того, что кончики ушей теплеют сильнее. — Нет, потому что комплименты от тебя звучат странно, — он возвращается к массажу, снова утыкаясь взглядом только в свои руки. — Что ты имеешь ввиду? Я постоянно хвалю тебя, — Джин только фыркает в ответ, так что Юнги продолжает. — Эй! Я то и дело говорю, как мне нравится твой голос, твои выступления или даже такие вещи, как жить с тобой! — Ты реально возмущен, — усмехается старший. — Да, потому что я почти никогда не получаю комплиментов от тебя. — Прости, — Джин знает, что этого недостаточно, так что жмёт на кожу сильнее, удачно попадая в нужную точку, что заставляет Юнги стонать, забывая вообще про суть их разговора. В любом случае, он чувствует себя совершенно спокойно, сразу после массажа покупая без разбора все, что ему понравилось в игровом магазине. Массаж должен окупиться по полной. Радость от приобретений и скоротечность времени помогают ему, наконец, дождаться выходных. Первый выпадает на четверг, так что даже среда в этот раз не кажется такой уж плохой. Не смотря на то, что ему пришлось передвинуть на нее несколько дел, что бы освободить свое расписание на общий выходной. Никто не собирается ждать до вечера, что бы собраться в гостиной. Чимин даже проснулся раньше всех, бродя по квартире с раннего утра и ноя о том, какие все ленивые засони, хотя обычно эта роль почётно достается ему. Кода Чонгук и Намджун просыпаются, они, хотя бы, утаскивают его в зал на полтора часа, благодаря чему разбуженные им Тэхён и Хосок с облегчением могут отправиться досматривать свои сны. — Чур я первый в ванну, — Джин обгоняет медленно плетущегося по коридору Юнги, захлопывая дверь буквально перед его носом. Подло, да. Но он же не обязан быть самым милым хёном всегда. Наконец, к трём часам дня, когда все уже проснулись, умылись, позавтракали и начали собираться в гостиной, остаётся только достать алкоголь, стаканчики и снеки, купленные Джином. — Почему тут так много сладкого? — Ноет Намджун, осматривая содержимое двух больших пакетов, — мог бы взять побольше луковых колечек или кукурузных чипсов, а это... Это что, мёд? — Тут ещё шоколад и пастила, — добавляет Чонгук, помогая достать все содержимое и разложить на кофейном столике неподалеку. Джин собирается открыть рот, что бы сказать что-то в свою защиту, но его опережает зашедший в комнату Юнги, у которого в руках две красивые бутылки. Он ставит их рядом с остальным алкоголем и они выглядят неуместно на фоне обычного пшеничного пива. — Я сказал ему это купить. Для бурбона, — он кивает на те самые бутылки. — О? — Удивляется Хосок, — он хорош? Главный танцор хватает одну, осматривая в руках, и Чимин делает то же самое со второй. — Sugar rush? — Чимин читает вслух название, осматривая этикетку, — выглядит дорого. — Ну, так и есть, я полагаю, — Юнги усаживается на свободное место на полу между Джином и Тэхёном. — Мне их подарили сопровождая хвалебными рецензиями на этот напиток, так что, я надеюсь, он будет ещё и вкусным. — Я люблю бурбон, — подхватывает Намджун, однако, наперекор себе, тянет руку к банке пива, открывая ее, — хочу скорее его попробовать. Чонгук смотрит на него, как на придурка. — Тебе кто-то мешает? В смысле, почему тогда ты пьешь пиво? Намджун смотрит на банку в своей руке, как будто не знает, как она там вообще появилась, а потом просто пожимает плечами, делая первый глоток. — Ну это же пиво. Пиво, Чонгук – я не собираюсь упускать его из сегодняшней программы, а пить его после бурбона просто глупо. И остальные с ним безмолвно соглашаются, хватая тоже каждый по банке. Соленые снеки быстро разлетаются по рукам, шурша в руках и хрустя за щеками, Хосок с Тэхёном долго спорят, чей ставить плейлист, так что Чонгук просто втихую подключается к блютузу, выкручивая на полную громкость свой. Все начинается, как всегда, с разговоров о работе. И это глупо, потому что она всех достаёт достаточно, что бы было тошно говорить о ней больше необходимого, но язык все равно чешется поделиться тем, что накипело и рассказать пару смешных историй, накопившихся за последние дни. Так что да, они уже открывают по третьей банке к тому времени, когда Намджуну и Юнги надоедает, и они поворачиваются друг к другу, обсуждая что-то сложное и глубокое. Хотя Джин не уверен, возможно, они просто говорят про те времена, когда сами ремонтировали студию или квартиру, но для него это звучит все равно ничерта не понятно. Это одна из причин, по которой он переключается на спор с Чонгуком о том, кто из них лучше играет в Лигу Легенд. И его аргумент о том, что старший спустя столько лет все равно не может взять ничего выше ранга золота, звучит слишком весомо, так что Джину ничего не остаётся, кроме как опуститься до эйджизма, указывая макнэ на его возраст и место и вообще что о себе вздумал этот устрашающе гигантский ребенок. Тэхён, Хосок и Чимин беспечно щебечут о чем-то настолько интересном, что Намджун пропускает последнюю реплику Юнги, присоединяясь теперь к их заговорческому шепоту. Шуга выглядит немного неловко, договаривая последние буквы в пустоту, так что собственные ладони сами тянутся погладить по острой коленке в знак утешения. Однако, Джин быстро переключает все свое внимание вновь на Чонгука, который на очередную его шуточную колкость начал распускать руки. — Фу, уйди, противный! — Верещит он, пытаясь отбиться от беспощадной щекотки под ребрами. Чонгук только хихикает с наморщенным носом, и затаскивает брыкающего, вопящего громче музыки хёна на свои бедра, что бы удержать на месте. Джин застревает в ситуации, когда и мог и хотел бы врезать Чонгуку и убежать, но в то же время не может и не хочет. Он пытается вытянуть руки, вновь дотягиваясь до коленки самого близко сидящего к ним — Юнги, что бы молить о помощи, пока в уголках его глаз, кажется, уже начинает скапливаться влага от смеха. — Юнги, боже, помоги мне! Джин открывает глаза, что бы посмотреть на своего соседа и ожидая каких-то действий, но тот только довольно сощурив глаза хмыкнул, скрестив руки на груди. Засранец. — Хён, ну ты знал, на что шёл. Сам же говорил, что больше ни за что не будешь связываться с Чонгуком — пожинай теперь плоды. Пальцы сами сильнее сжимают коленку, когда Чонгук неожиданно пробирается ладонями под объёмную футболку, теперь напрямую щекотя кожу. Джин вскрикивает, выгибаясь и собираясь брыкнуться, чтобы прекратить этот фарс, но Юнги действует быстрее и перехватывает его за кисть на своей ноге, с силой перетягивая на себя. — Всё, отстань хёна, — бросает он надувшемуся младшему, пока Джин пытается сесть обратно на своё место, полностью сползая с чужих коленок. — Я думал, — его голос всё ещё подрагивает остатками смеха, — ты не собирался мне помогать? — Хм, — холодно фыркает Юнги, помогая Джину принять вертикальное положения и придвигая к себе, подальше от макнэ. Ему так и не отвечают, отворачивая голову обратно к Намджуну, но это, впрочем, и не требует какого-то ответа. Возможно, Юнги и не то что бы простой, как пять пальцев. Иногда действительно трудно понять, что происходит в его голове, потому что на прямые вопросы он частенько упорно молчит, а иногда часами может изливать душу, хотя разговор этого даже не предполагал. Джину хотелось бы туда залезть разочек — протереть пыль и посмотреть, что же там твориться. Может быть, ему следовало бы думать о том, что бы разбираться в своей собственной черепушке, но те мозги, что спрятаны за этими черными глазами – куда интереснее. И, к сожалению, мемберы дают ему вдоволь в них насмотреться, после того, как предлагают сыграть в правду или действие. — Действие, — решительно отвечает Джин, прикончив третью банку пива. Хмель его ещё не взял – да и возьмёт не скоро, но тело и голова уже начали расслабляться. — А? — Удивляется Чимин, — какой ты сегодня крутой, хён! — Джин-хён всегда крутой, — поправляет его Юнги, заставляя их предмет обсуждения смеяться. — Да-да. Тогда... Раз Джин-хён такой крутой, а ты такой душный, я хочу что бы вы смотрели друг другу в глаза минуту. Возможно вы сольётесь воедино и из вас получится первый в мире крутой душнила. Остальные мемберы смеются, да так сильно, что Хосок заваливается на Намджуна, который, как домино, валится на Тэхёна. — И с чего это вдруг ты решил, что я буду это делать? Ты загадываешь действие ему, а не мне, — хмыкает Юнги, даже не напрягаясь. Джин рад это слышать. Ему не хочется делать что-то настолько глупое. — Если ты не станешь, то я расскажу всем про слоника, — угрожает Тэхён понятными только Юнги вещами, который, в свою очередь, тут же стушевался. — Тц, — он поворачивается лицом к Джину, — ладно, всего минута, верно? Джин мысленно проклинает Тэхёна, который, наверное, имеет больше всего компромата на Шугу, и делает большие два глотка из четвертой банки пива, прежде чем тоже развернуться корпусом к другу. И это мгновенный провал — Юнги тут же хмыкает, отводя взгляд, а Джин закрывает глаза от сильного смеха. — Заново, — инструктирует Чимин. Они оба явно не горят желанием потратить на это весь вечер, так что возвращаются друг к другу взглядом уже порядком успокоившись и собравшись. Не смеяться трудно, особенно, когда Юнги специально делает смешную недовольную морду, но у него получается ограничиться мелкими смешками и дергающимеся плечами, что никак не мешает их действию. Остальные мемберы довольно быстро захватываются в вихрь каких-то других разговоров и обсуждений, так что их, хотя бы, никто не донимает. Зрачки у Юнги широкие, едва заметные в освещенных тусклым светом глазах. Черные, тонкие ресницы растут исключительно вниз, прикрывая верхнюю часть уголков глаз. Это красиво — на вкус Джина красивее, чем поднятые и завитые вверх чересчур пушистые ресницы. Всё его тело кажется неподвижным, он краем глаза замечает движение у его рта, так что взгляд Джина ненадолго опускается туда, где между губ проскальзывает влажный кончик языка. Он быстро исправляется, поднимая его обратно в глаза Юнги, которые теперь смотрят с издёвкой. Это странно и вообще стрёмно. Настолько, что время ведёт себя как под давлением черной дыры - невероятно медленно. А прошло, наверное, всего секунд тридцать. Тишина между ними давит ещё сильнее, оттесняя их от общего громкого, резвящегося круга друзей. Да, они и не должны смеяться, что бы не мешать себе, но это не значит, что всё должно быть таким напряженным. Но почему-то это так. — Хён, — неожиданно заговоривший Юнги заставляет его вздрогнуть, — давай выпьем немного бурбона после этого? Я хочу, что бы ты его попробовал. Почему он хочет, что бы Джин его попробовал? Он хочет, что бы именно Джин его попробовал? Это же просто бурбон. И эти мысли полная несуразица. — Хорошо, конечно, — он моргает дольше нормального, что бы быть в порядке. — Йа-а, Юнги, только если ты научишь меня правильно его пить! Старший закидывает руку на плечо напротив, улыбаясь, и Юнги улыбается в ответ, придвигаясь немного ближе, наверное, потому что, Намджун позади Юнги, как всегда, занимает слишком много места. — Ну всё, голубки, время вышло, — бросает Чимин, уже полностью увлеченный обсуждением с Намджуном того, какую такую пакость стоит загадать следующему, кто выберет действие. Джин и Юнги отводят взгляды, будто где-то нашкодили, и младший тянется за бутылкой и двумя бокалами на столике, которые, кстати, вообще глупо выглядят среди обычных стаканчиков и с бурбоном, а не вином в них. — Налей мне тоже! Хосок протягивает к ним руку, а за ним следуют остальные, все, кроме, опять таки, не пьющего сегодня Тэхёна, так что бокалы для Юнги и Джина наполняются в последнюю очередь. Вместе они Чокаются, глуша звуки о протянутый вместо бокала кулак Тэхёна, и оставляют напиток в руках, не торопясь пробовать его на вкус. Джин этого не замечает, уже собираясь отпить, как Юнги мягко кладёт свою кисть на его руку, останавливая. — Не торопись, хён, — говорит он, возвращая свою руку на место. — Подержи бокал в своих тёплых ладонях, насладись ароматом, — Джин невольно опускает ресницы под хриплым голосом младшего и, немного раскачав напиток в бокале, подносит его чуть ближе к носу, медленно, не слишком глубоко вдыхая. Отдаёт алкоголем и, кажется... — Он пахнет ирисками? — Удивляется старший. Юнги вторит его движениям, вдыхая терпкий запах и довольно мычит. — Да, хён, карамелью, — подтверждает Юнги. — Видимо, тебе не наврали — он и правда хорош, — согласно кивает Намджун, делая первый глоток. Но Джин не торопится, ожидая указаний Юнги и, видимо, то, как он выжидающе неуверенно смотрит на него, даёт младшему понять, чего от него ждут. — Хорошо, теперь, — продолжает Юнги, — выпей немного, но сразу не глотай, — Джин делает, как ему говорят. — Так, а теперь подержи бурбон во рту, почувствуй его вкус, — его голос становиться ближе и тише, когда он наблюдает за каждым его движением. — Совсем немного, — узловатые пальцы ложатся на его коленку поглаживая, — так, хорошо. Теперь можешь проглотить, но после этого выдыхай крепкость одновременно через нос и через рот, хорошо? Джин кивает и его кадык дергается, когда он глотает напиток. В его рту привкус карамели и ванили, немного перебиваемый крепостью бурбона, но, когда он выдыхает, остаётся только приятное, немного покалывающее язык послевкусие. Он распахивает глаза, громко мыча. — Это вкусно! Юнги хмыкает, довольный, и отворачивается к столу, что бы достать сладкие закуски, пока остальные ребята, наконец, тоже делают первые глотки. Джин оглядывается, замечая, что Чонгук и Чимин, делая ещё по глотку, кладут в рот солёные снеки, даже не смотря на сладкое. — Невежды, — бросает Хосок. — Хотя я тоже не хочу всю эту слишком сладкую дребедень, которую любезно набрал хён. Джин дует губы, а Намджун подрывается с места. — Пошли наберём с кухни ягод? Нам же только вчера завозили свежие. Хосок блестит глазами, тут же уносясь с лидером под руку за фруктами, пока гостиная вновь утопает в разговорах. — Юнги-я, — Джин говорит тихо, что бы никто кроме него не услышал. — Всё хорошо, хён, — успокаивающе улыбается младший, — не слушай этих придир, я тебе гарантирую, они первые, кто слопают всю твою пастилу. Джин кивает, довольный поддержкой. — Откуда у нас шоколадный торт?! — доносится с кухни. — Я вчера принес, но уснул прежде, чем даже попробовал его, — кричит в ответ Чонгук, оглушая сидящего рядом Джина. Никто даже не спрашивает, зачем Чонгуку целый огромный торт, кода Намджун заносит его в комнату, наперевес с помытым виноградом. Хосок заходит следом с огромной глубокой чашей, которая наполнена клубникой, голубикой и ещё большем количеством винограда без косточек. — Другое дело, — довольствуется Хосок, прожевывая первую ягоду, в то время как Чонгук и Чимин тут же бросаются на шоколадный торт, кушая его просто маленькими ложечками, что бы не разрезать. День уже перетек в вечер, опуская за окнами темные, густеющие сумерки. Кружка Тэхёна в который раз наполняется чаем, а болтливые рты не останавливаются. Юнги очередной раз выбирает правду, когда очередь доходит до него и ему не повезло, что вопрос задаёт подозрительно хихикающий Тэхён. — Тебя когда-нибудь возбуждал кто-то из нас? — Он играет бровями, получая одобрительные свистки и улюлюкания от остальных. — Ты даже не пьяный, что бы задавать такие вопросы, — недовольно гундит Шуга. — Но ты все равно должен ответить, — подначивает его Джин, хихикая. — Ладно, это такой бред, — ворчит Юнги. — Да. — Йа-а, не смотри на меня, когда говоришь такое! — Громко гундит Джин, веселя остальных ребят. От такого странного и совсем неуместного внимания организм Джина, по своему идиотскому обычаю даёт ушам команду краснеть, а пульсу учащаться. Юнги смотрит, словно пытаясь что-то сказать, а Джин глупо пялится в ответ, пока рука младшего не протягивает ему большую спелую клубнику, утыкая в пухлые губы. — Заткнись и закуси за одно, — кивает Юнги на свою руку. — Кушай, хён, никто не хочет, что бы ты свалился от алкоголя до наступления ночи. Джин лишь на секунду сдвигает к переносице брови, но рот всё же открывает. Ягода скользит по языку, помещаясь целиком, и зубы почти готовы начать ее пережёвывать, как вдруг чувствуют что-то инородное. Большой палец Юнги, давящий на язык вместе с ягодой, который медленно проводит по самому его кончику, поглаживая и заставляя задыхаться. У Джина скручивается живот в узел и невольно подгибаются пальцы на ногах и руках, когда весь он глупо замирает от этого чувства. Не спеша, палец соскальзывает с языка, проводя про краешку немного испачкавшихся губ. Джин с неположенным трепетом наблюдает, как Юнги не вытирает палец и не убирает его. Движение его ладони ощущаются как в замедленной съемке, потому что она направляется прямо ко рту младшего. И когда он, будто невзначай, кладет свой большой палец себе в рот, что бы очистить его от сока и слюны, Джин едва слышно пищит, сильно выдыхая. Юнги, кажется, не предает этому большого значения, сразу включаясь в разговор с Чонгуком и Хосоком о том, что такого мерзкого стоит спросить у загадавшего правду Намджуна, а Джин пытается взять себя в руки, хлопая глазами и теребя длинные рукава кофты пальцами. Кормить друг друга не странно – они постоянно так делают, его больше смутил чертов палец его соседа в его рту, который сразу после благополучно им же и был облизан. О боже. Это было так стрёмно, что он толкает Юнги в плечо, хотя тот уже переключился на совсем другую волну. — Хён, скажи им! Мы должны знать, о чем думал Намджун, когда писал Dimple, а они хотят спросить его какой-то очередной пошлый бред, — Юнги звучит спокойно, возмущаясь и ища от растерянного старшего поддержки. Почему он так спокоен? Может, он даже не заметил, что сделал? От этого начинает гудеть голова. Конечно, Юнги время от времени ведёт себя странно, но это очень странно. Или очень странно то, Джину вообще на это не наплевать. — К чёрту, — шепчет себе под нос, делая большой глоток бурбона. И этого достаточно, что бы весь оставшийся вечер он не налегал на алкоголь. Не потому что уже пьян, а потому что не собирается сегодня быть пьяным. Ну, или слишком пьяным — вроде Чимина и Хосока, которые, глупо хихикая, начали милашничать, смеша своим поведением всех остальных. Они смотрят несколько клипов на ютубе и парочку каких-то глупых видео, пока Намджун и Тэхён не уходят отдыхать раньше всех, говоря, что у них ещё запланированы дела на утро. У них уже закончилось все пиво, а Чонгуку приходиться отнимать у Чимина последнюю бутылку бурбона, потому что он итак уже слишком пьян. Это все выливается в какой-то ужасный дебош, в котором Джин пытается помочь макнэ, а вот пьяный Хосок встаёт на сторону Чимина, пытаясь урвать немного алкоголя и себе тоже, пока Шуга, потешаясь, смотрит на них, облокотившись спиной на диван. — Отвали! — Чимин визжит, отталкивая Чонгука и передавая открытую бутылку Хосоку, что бы спасти. — Хён, мне придётся тащить тебя до кровати, если ты не прекратишь пить сейчас же, — Чонгук смеётся, дергаясь в погоню за Хосоком, который даже успевает сделать глоток после того, как перепрыгивает через диван и уносится в неизвестном направлении. Чимин, слыша крики о помощи из коридора, срывается с места следом за двумя друзьями, задевая босой ногой неудачно стоящую банку пива, из которой вытекает пара оставшихся капель. — Я думал, ты собирался помогать Чонгуку, — спрашивает Юнги со своего места, и оставшийся стоять посреди гостиной Джин возвращается назад, присаживаясь рядом с ним. — Да, но не настолько, что бы бегать и драться. Они просто маленькие дьяволы, ты знаешь, я не собираюсь лишний раз беспокоить свои колени. Джин вздыхает, немного растирая свою шею. Он понятия не имеет, как они успели так быстро напиться. Комната ненадолго опускается в тишину, из глубины общежития слышны приглушенные звуки споров и борьбы. — Боже, — Юнги поднимается с пола, — они реально оставили тарелку с недоеденным куском торта на полу. Пожалуй, я отнесу его на кухню — не хочу, что бы кто-то на него наступил. — Оставь тут, — протестует Джин, — я выпил совсем немного бурбона, так что я думаю выпить ещё до того, как мы пойдём отдыхать. Он может мне понадобиться. Только успев договорить, их отвлекают забегающие обратно в гостиную мемберы. У них раскрасневшиеся щеки и сбитые в бардак волосы, когда Чонгук убегает от своих преследователей, победно держа бутылку над головой. — Серьёзно? — Джин поднимает бровь, — они вдвоём проиграли тебе одному? — Пьяные дураки, — самодовольно распрямляет грудь Чонгук, но громко охает, когда сзади на него прыгает Чимин. И теперь это бардак не только на их головах. Юнги получает сильный толчок в спину, и Джин взвизгивает, видя, как его тело моментально падает на него сверху, но даже так, на нём становится слишком тяжело. Он чувствует странную влагу и давление на своей груди. Глаза медленно, с опаской открываются, что бы понять, что Чонгук упал на них сверху, пролив алкоголь из бутылки прямо на их с Юнги головы. Липкая жидкость струиться со лба по щеками и носу, попадая на губы, прежде чем макнэ не взвизгивает, поднимаясь и отставляя теперь почти опустевшую бутылку на столик, пока Чимин и Хосок стоят немного в стороне, закрыв ладонями рты. — П-п... О боже, простите! — Чонгук принимается мельтешить, а Джину реально страшно, когда Юнги в пяти дюймах от него начинает медленно открывать глаза. На его лице не разберёшь вообще ни одной конкретной эмоции, старший только видит, как по бледной коже всё скатываются прозрачные от света капли, одну из которых Юнги, не торопясь вставать или отстраняться, ловит языком, слизывает со своей нижней губы. Это близко, очень близко к его лицу. Он не может удержаться, сглатывая мешающую, вязкую слюну, скопившуюся у него во рту, но когда он чувствует как капли с его лица стекаются на его собственные губы, то делает то же самое чисто механически, проводя по ним своим языком. И его взгляд, к сожалению, ловит тот, что напротив — темный и сосредоточенный на его немного приоткрытом рту. — Ничего страшного, Чонгук, — Джин первый из них двоих, кто встряхивает головой, немного отодвигаясь и пытаясь встать. — Вы, конечно, засранцы и уберите эту лужу до того, как мы вернёмся, — на этих словах он тянет Юнги за рукав, заставляя встать. — Пошли, красавчик, нам нужно привести себя в порядок. — Простите, ребят, — Хосок смотрит им вслед с сожалением, на что Джин ещё раз отмахивается, волоча Юнги за собой в их комнату. Они идут в полной тишине, пока за ними не закрывается дверь. — Что за придурки, — хмыкает Джин, отпуская рукав друга и удаляясь в глубь комнаты, к шкафу, — теперь придётся идти в душ. Тебе достать чистое бельё или домашнюю одежду? Старший поворачивается с одним комплектом в руках для себя, но давится воздухом обнаруживая, что Юнги подошел к нему черезчур близко, для чего явно нет необходимости. И это никак не помогает уйти от той атмосферы, что обрушилась на них, когда Чонгук пролил бурбон на их головы. Или ещё до того, когда была протянута клубника. — Достань мне тоже, — Юнги опускает руки, что бы снять свою влажную у ворота майку. И теперь он стоит тут, с голым торсом, влажным лицом, к которому прилипли мокрые волосы и смотрящим на начинающие дрожать руки Джина. Ему не страшно и он не подросток, который сходит с ума от любой близости, но это то, что он делает, пытаясь вдохнуть воздух и отворачиваясь опять к шкафу, что бы достать ещё одни трусы, шорты и майку. У него в голове очень много вопросов. И все об этом маленьком, надоедливом и ничерта непонятном человечке, стоящим рядом. Ему становится легче, как только Юнги, забирая предложенную одежду, отходит, сообщая, что займёт душ первым и постарается выйти оттуда как можно скорее, что бы кожа головы Джина не пострадала от крепкого алкоголя на ней. Тёмные глаза всё равно будто остаются где-то поблизости — так врезались в память, что Джин не может перестать прокручивать эти взгляды в своей голове, пока Юнги не возвращается, удивляясь, когда старший чуть ли не толкает его, торопясь уйти из комнаты как можно скорее. Он быстро споласкивается, но, всё же, промывает голову шампунем, на всякий случай. Как и лицо, на котором в два движения пенится и смывается водой гель для умывания. Не хотелось бы на утро проснуться с прыщами или раздражением, даже если это маловероятно. На самом деле, он чувствует себя отлично после душа — чистый однотонный спортивный костюм приятно пахнет кондиционером, а голова чувствует себя совершенно свежей и теперь полностью трезвой. Джин аккуратно заходит в гостиную, удивляясь, когда находит там только Юнги. Младший, ловя на себе вопросительный взгляд, двигается около дивана, что бы освободить место рядом с собой, и подтягивает ближе кофейный столик, на котором стоит бутылка с остатками бурбона и сладости. — Когда я пришел, ребят уже не было, — объясняет он. — Видимо, они решили убраться не только за собой, но и убрать себя отсюда в целом и я не понимаю, почему. Я что, такой страшный? Джин хихкает, плюхаясь рядом. — Ты даже не представляешь, насколько ты НЕ страшный, Юнги. Теперь он тоже улыбается. — Как насчет того, что бы допить эту бутылку вдвоём? — Да, пожалуйста. Я действительно хотел бы выпить немного больше этого бурбона — он и правда вкусный, — Джин наблюдает, как большие, усыпанные толстыми венами ладони Юнги хватают бокалы, что бы налить немного в каждый из них. Наверное, было бы лучше достать своему товарищу из шкафа лонгслив. Хотя Джина и не должны беспокоить ничьи руки там, или взгляды - он слишком взрослый для такого абсурда. Как только Джин делает глоток бурбона, Юнги кивает на торт и любезно протягивает ему ложку с щедрым куском шоколадного торта. Это напоминает Джину о пальце этого товарища в его рту буквально пару часов назад, но он всё равно распахивает губы, игриво цапая сладость с протянутой ложки, как он и сделал бы в любой другой нормальной ситуации. Он отказывается поддаваться ощущению, что что-то между ними не так и менять своё привычное поведение. Юнги ухмыляется, отламывая небольшой кусочек себе этой же ложкой тоже, и шоколада на ней так мало, что даже смешно, как отчаянно он её вылизывает, прежде чем вынуть изо рта. — Не знал, что тебе так нравятся шоколадные торты, — замечает старший. — Терпеть не могу, — буднично бросает Юнги, с вызовом смотря на хена. В животе пляшут черти, а откровенность действий его тонсена попросту ставит в ступор. Это не типично, это раздражает и увлекает с одинаковой силой, потому что Джин - человек азартный. Не смотря проснувшуюся жажду посоперничать, лучший решением кажется проговорить всё вслух. Джин думает, что так на его месте поступил бы Намджун, значит, это верно. — Юнги, ты флиртуешь со мной? — В его голосе нет привычной насмешки или улыбки, только аккуратное придыхание, случайно выпущенное вместе с волной смущения от того, что он вообще открыл рот. Младший приподнимает одну бровь, а потом немного смущается. — Я думал, я достаточно прямолинеен. — Ну, — Джин прочищает горло, — засунуть палец мне в рот, что бы потом облизать его, было довольно очевидным ходом. Это немного веселит их обоих. — Никогда раньше не видел, как ты флиртуешь с кем-то, так что это сбивает меня с толку. Просто перестань, — шутливо продолжает он. — Но сам ты всё время флиртуешь, чего стоят ваши с Тэхёном выходки на сцене. Так что, я подумал, что не делаю ничего криминального. Отлично, теперь Джин чувствует себя вдвойне глупо, даже если это был очевидный флирт, по словам Юнги, это всё равно не было поводом смущаться. — Или тебя засмущало то, что это делаю именно я? — Продолжает Юнги. — Я и не знал, что ты так трепетно ко мне относишься, — Издевается. — Юнги-я! Тщеславие тебя погубит. Джин делает ещё глоток, а Юнги ещё раз тянется за закуской. Значит, это и правда был целенаправленный флирт. Непонятно, к чему это и чем вызвано. Чего он хочет добиться? Джин чувствует себя игриво, когда кто-то напрямую ведёт себя с ним подобным образом. И, откровенно говоря, это случается слишком редко из-за их плотного графика и его постоянного нежелания выходить из комнаты в свободное время. Так что он тоже флиртует, перехватывая ртом виноград, который Юнги тянул для себя. Юнги громко выдыхает, когда видит, как пухлые розовые губы воруют с его пальцев ягоду. И если он хочет повеселиться, то Джин не против. В конце концов, это просто флирт. И это приятно, когда он видит на себе темные глаза, чувствует сгущающийся воздух и невзначай кладет ладонь на острое колено своего друга. — Знаешь, — прерывает тишину Юнги, разливая последние остатки алкоголя по бокалам, — лучше бы тебе не отвечать мне тем же, если не хочешь чего-то большего. Старший смотрит на него и, кажется, будто уголки губ немного приподняты в улыбке. А глаза совсем не смеются. — О чём ты? — Джина действительно смущает это заявление, — Не говори такие вещи, будто только что запал на меня. Хотя я вообще не представляю как вы, ребята, не сделали этого за все эти годы. Я имею ввиду – не влюбиться в меня было для вас вероятно трудным испытанием всё это время, верно? Это помогает сделать вещи легче, потому что они снова немного смеются. — Я всегда находил тебя привлекательным, — сглатывает Юнги, быстро беря себя в руки и поворачиваясь лицом к нему, — Просто считал это слишком непрофессиональным со своей стороны. Это явное внимание заставляет все тело Джина теплеть. Он имеет ввиду то, что сказал. И под привлекательностью есть явный сексуальный подтекст, так? Джин считает, что так, и прячет глаза в рукавах своего спортивного костюма. — Ты говоришь в прошедшем времени, — замечает он, продолжая разговор, — что изменилось? — Да вообще всё. На днях я поймал Намджуна с Хосоком прямо в студии, — он говорит это так буднично, просто возмущаясь, в то время как у Джина, кажется, глаза из орбит готовы вылезти. — Это буквально два самых профессиональных человека, которых я знаю, и если они считают, что это нормально – тогда это нормально. — Как-то у тебя всё просто, — Джин все ещё рассматривает свои руки, пытаясь перестать метаться от мысли о том, что Намджун и Хосок спят, к мыслям о том, что имеет ввиду Юнги, говоря всё это. Он хочет с ним переспать? Или отношений? Что ему вообще делать в такой ситуации, как эта? Это даже не лёгкий флирт, это почти табличка "Го секс?" Его щеки, кажется, просто горят, когда из горла вырывается слишком громкое пыхтение. — Ты и правда такой стеснительный, а? Усмехается Юнги, убирая свою ладонь с его. — Я совсем не стеснительный, — Джин пытается поднять взгляд, — если меня не смущать. — Так я тебя все таки смущаю, хм? Юнги говорит этим мурлыкающим голосом, закидывая левую руку за спину Джина, оставляя её расслабленной на крае дивана. — Честно говоря, я, скорее, сбит с толку тем, что у тебя это так хорошо получается. В смысле, я помню как ты заигрывал с девчонками довольно часто, когда мы только начинали, но сейчас... Ты создаёшь впечатление человека, у которого повалит пар из ушей, если он попробует сказать слово "Сиськи" — "Сиськи", хён? — Юнги смеётся во весь голос, откидываясь на спину. — Серьёзно? — О, что ж, — Джин, наконец-то, смотрит на него, — по видимому у тебя с этим нет проблем. — У меня и правда нет с этим проблем, — Юнги делает маленький глоток, громко выдыхая. — На самом деле, я на удивление хорош в грязных разговорах, но "сиськи"... Чувак, даже наши деды уже так не выражались. Это заявление волнует, раздражая все тело. Не та часть про дедов, боже, нет. Та часть, в которой Юнги говорит, что он хорош в грязных разговорах. Ему действительно все это время было так неудобно сидеть? Он даже не знает, куда деть свои руки. — Йа-а-а ни за что не поверю, что ты в этом хорош. Он просто задирает его, хихикая, но Юнги не смеётся. В смысле, на его губах все ещё играет эта симпатичная улыбка, когда он поднимает один уголок губ выше, немного обнажая белые зубы. — Хочешь проверить? Мурашки покрывают руки Джина и он благодарит всех богов, что этого не видно сквозь плотную ткань его одежды. Рука Юнги за его спиной скользит и длинные, узловатые пальцы аккуратно выбивают прядку из общей копны волос старшего, покручивая между собой. — Что? — Джин думает, что это глупый вопрос, но он просто не способен сформулировать ничего более содержательного в ответ на это. — Я спросил, — Юнги двигается к его уху, все ещё покручивая на пальце его прядь, — хочешь ли ты проверить, — он делает небольшую паузу, еле заметно вдыхая запах с его волос и Джин уверен, что сам сейчас задохнётся, — хён. Это просто катастрофа. В смысле, черт. Его дыхание и правда сбивается и это слышно. Он не уверен, горит его ухо от смущения или от того, что может чувствовать каждый выдох младшего на нём. Тишина слишком долгая, а он не может даже подвинуться. Он не хочет двигаться, на самом деле, но ему нужно, потому что невозможно сидеть так вечно. Но даже если он начнет двигаться то что делать дальше? — Ты слишком громко думаешь, — Юнги мило тычется один раз носиком в его висок, прежде чем совсем не миленько прикусывает самый верх покрасневшего уха. — Отпусти это. — Я-я не понимаю, о чем ты просишь, — Джин удивлен, что его голос и правда способен быть громче шёпота. Он отодвигает голову в бок, совсем немного, нежась от этого ощущения близости. — Я ничего не сделаю, если ты не попросишь, — Юнги оставляет влажное касание губ под ухом, отстраняясь. И теперь, когда он не прижат к нему, Джину кажется, что он стал ещё уязвимее. Потому что можно увидеть его красноту на щеках и растерянный взгляд. Это очень стремительно и слишком сильно бьёт по сознанию. Не то что бы никто из мемберов ранее не заигрывал с ним – честно говоря, было довольно много случайных или даже пикантных моментов, но Юнги сидит перед ним сейчас и прямо говорит о том, что был бы не против с ним... Ну, трахнуться. "А кто был бы против?" – шутит Джин у себя в голове, тут же мысленно ругая себя за свою неряшливость. Почему он продолжает дурачиться сам с собой даже в такой ситуации? Юнги, хвала небесам, не пожирает его взглядом. На самом деле, он выглядит довольно нормально, сосредоточившись на своем напитке и лениво покачивая его в бокале. И это все ещё нелепо потому что это все ещё изящные бокалы для вина на длинной ножке, в которые налит американский бурбон. — Я, — начинает было Джин, но тут же осекается от звука своего хрипящего голоса. — Я и правда слишком много думаю? Это не совсем вопрос и он не совсем ждёт ответа, ковыряясь в своем растянутом рукаве кофты, снова пряча глаза. — Ну, — Юнги отвечает в любом случае, — я имею ввиду, если это то, чего ты хочешь, то я всё ещё здесь. Джин молчит, перебирая между пальчиками край толстой ткани. То, чего он хочет? Он не знает, чего хочет, но его кожа наэлектризована в ожидании любого прикосновения, которое ему готов дать Юнги. Ему нравится та близость, которая у них есть и формировалась годами, но что на счёт другого уровня близости? Если ему так приятно, вероятно, это должно значить, что он этого хочет. Даже не следуя этой логике, мысль о том, чтобы быть к Юнги ближе, кажется ему такой будоражащей, потому что он обычно такой холодный и закрытый. Возможно, это тщеславно, но быть тем, для кого Юнги так открыто выражает свои намерения - приятно. Видимо, он опять слишком громко думает, потому что младший протягивает руку, подталкивая вверх бокал в его руке, так, что бы Джин сделал глоток. — Хён, просто... — Джин приподнимает голову и прикрывает глаза, что бы сделать большой глоток под мягкой рукой Юнги, — Просто отпусти это. Из-за слишком большого количества алкоголя, влившегося через горло в желудок, во рту остаётся неприятное жжение, поэтому он невольно выдыхает, когда к его губам прислоняются теплые губы Юнги, заменяя прохладное стекло бокала. И это безумно сладко. От выпитых напитков, от шоколада и винограда, от того, как сильно все это кружит голову, смешиваясь в один сильный, сахарный вихрь в его голове. На языке оседает ваниль, стираемая влагой протискивающегося языка Юнги. Между ними эхом раздается хлюпающий стон, смущающий до безобразия, когда Джин понимает, что его издал он. Он, кажется, хотел этого даже больше, чем мог подумать. Поэтому открывает рот шире, неуверенно откидываясь назад под давлением. Юнги стонет на это в ответ, отставляя их бокалы на пол, что бы его рукам ничего не мешало зарыться в отросшие черные волосы. Его большие ладони приятно оттягивают прядки, но становится ещё приятней, когда они спускаются вниз. Джин бормочет какой-то бред, тут же затыкаясь новым поцелуем, потому что не может говорить, когда чувствует сильные пальцы, сжимающие по бокам его бедра. И он глупо, невольно хнычет. — Хён, — Юнги отрывается, тут же выглядя от этого почти болезненно, — скажи, что ты не слишком пьян. Прошу. Он совершенно точно в себе. Его тело немного расслаблено от алкоголя, но голова была бы абсолютно чиста, если бы не этот хриплый голос. — Я не пьян. Ни капли, — едва успевает закончить он, подставляя шею под новые ласки. — О боже, Юнги. Он правда не может сдержать язык за зубами, ошеломлённый тем, как день вообще повернулся в то, что они теперь имеют, когда Джин уже почти полностью прижат к полу своим соседом, который кажется таким нуждающимся, запуская руки под кофту, где его встречает жар разгоряченного тела. У него тут же сокращаются мышцы живота, когда к самому паху бежит дорожка мурашек. Это так хорошо, что становиться почти больно от того, как быстро кровь приливает к члену, заставляя его твердеть под штанами. — Чёрт, — снова стонет Юнги, ощупывая едва ли мягкий животик. — Чёрт, хён, я... Джин чувствует, как младший прижимается к нему, и в бедра упирается чужая эрекция. — М-мы в гостиной, — тут же выпаливает он. Не потому что его смущает возбуждение Юнги, а потому что его это не смущает достаточно сильно, что бы позволить зайти всему этому слишком далеко. Гостиная – не лучшее решение, безусловно, это так, но теперь он звучит как отчаявшийся человек, требующий уединения. Или ему так только кажется, потому что он себя так чувствует. Юнги кряхтит, отстраняясь и поднимаясь с пола. Он быстро сметает все сомнения, хватая Джина за руку и утаскивая в сторону комнаты. Открыв дверь, он останавливается, вопросительно смотря в глаза напротив. Делает шаг внутрь, увеличивая между ними расстояние и все ещё удерживая выжидающий взгляд. — Давай, хён, — он натурально облизывается, не моргая, — подойди ко мне, — Джин делает первый шаг внутрь, тут же закрывая своей спиной дверь. — Ближе, — едва успевает сорваться с губ Юнги, как в следующую секунду старший накрывает их своими. Джин, кажется, становится куда решительней, потому что в местах, где переплетаются их пальцы его кожа горит. Потому что он чувствует, как быстро бьётся его сердце с каждым шагом, сделанным по направлению к ближайшей кровати — кровати Юнги. Четыре ноги переплетаются в спешке, едва ли не заставляя оба тела падать. Младший торопится влажно целуя и на его языке все ещё вкус темного шоколада. Джин теряет себя под напором и в простынях, когда Юнги толкает их вниз. Он не торопится снимать с него кофту, вместо этого немного задирая ее вверх, что бы просунуть голову к горячему, стройному телу. И Юнги, игриво цапающий зубами его сосок – не что иное, как грязная фантазия, ставшая слишком реальной, потому что в штанах до безумия тяжело. Честно говоря, Джин не думает, что они смогут зайти далеко потому что, вероятно, кончит от любого нормального прикосновения к его члену. Особенно, когда чувствует, как нетерпеливо о него протирается чужая эрекция. Боже. — Твою мать, — шепчет он, закидывая голову назад. Юнги согласно порыкивает, прикусывая животик прежде чем вернуться назад к его губам, доставая голову из-под кофты. — Могу я...? — Сбитым голосом спрашивает Юнги, кивая вниз. Джину немного стыдно, как быстро и отчаянно он кивает, но младший на это просто мягко хмыкает, оставляя поцелуй за красным ушком. Его губы никуда не двигаются, выдыхая горячий воздух на чувствительную кожу, пока руки аккуратно скользят под резинку его домашних штанов. Джин ненавидит себя за то, что надел сегодня трусы, но ему приходиться смириться с тем, что прикосновение Юнги ощущается хуже через них. Однако, его большая длинная ладонь давит сильнее, поглаживая подрагивающий от прикосновений член, и, ладно, черт с ними с трусами, он и правда мог бы кончить прямо так. Он всхлипывает, немного сдвигая бедра и чувствуя себя слишком несдержанным. — Боже, хён, — Юнги делает ещё несколько движений на члене, потираясь губами о ухо Джина, — ты такой нетерпеливый. Это правда, на самом деле, прямо сейчас его тошнит от слова "терпение", поэтому он смущённо кивает, даже не зная, что на это ответить. Но Юнги не просит ответа. Он говорит. — Я даже сквозь ткань чувствую, какой ты мокрый, — мурлычет он, и через голос слышна явная улыбка. — Ты что, подросток? Так сильно возбудился от простых поцелуев, хм? — Юнги, — сдавленно стонет он, сводя ноги ещё сильнее. Видимо, это мешает Юнги, потому что он, выругавшись, берет его бедра в руки, что бы усесться между ними. — Блядь, ты такой горячий, — он утыкается лбом в его грудь, — могу я снять это с тебя? — Д-да, чёрт, — он помогает ему стянуть с себя штаны. — Ты... Твои тоже. Джин подцепляет двумя пальцами шорты на ногах Юнги, и тот ухмыляется, снимая их с себя вместе с нижним бельем. Во-первых, теперь Джин осознает, что и с него были сняты трусы вместе со штанами, и истекающий смазкой член пачкает низ живота. Во-вторых, он никогда не видел член Юнги возбуждённым, но теперь он куда больше уверен в своей теории о том, что размер рук напрямую говорит о том, что у мужчин в штанах. Потому что Юнги... Большой. — Хён, — он нависает над ним, успевая разобраться со своей майкой, скинув ее на пол, — ты и правда навёл тут ужасный беспорядок. Его указательный и средний пальцы тянутся вниз, собирая немного влаги с уретры, что бы потянуть их вверх, наблюдая, как между ними и членом образовывается тянущаяся дорожка смазки. Джин бросает в дрожь от такого обращения. Он готов сгореть заживо под этим пылающим взглядом, но может только смущённо уткнуть лицо в сгиб локтя. — Перестань быть таким и просто... Не знаю, сделай уже что-нибудь, — шепчет он так тихо, что удивлен, когда Юнги отвечает. — Сделать что-нибудь? — Младший выпрямляется, сидя между его бедер, — Что ты хочешь, что бы я сделал? — Боже, ты... Джин немного злиться, будучи достаточно капризным из-за того, как сильно его раззадорил Юнги, так что он, немного пыхтя, поднимается, оттаскивая его к стене, так, что бы тот облокотился и можно было забраться на его бедра. — Вау, — Юнги поднимает ладони вверх, будто в шутку сдаваясь, пока Джин карабкается сверху. Это не на долго, потому что его брови быстро заламываются, а с лица сходит насмешка, когда пальцы старшего нежно проводят по его члену, почти сразу же соединяя их вместе в двух руках. Джин хочет, что бы он был серьезнее, хочет, чтобы Юнги тоже сгорал в этом пожаре, не зная, куда себя деть. Он двигает руками медленно и нежно, наклоняясь достаточно низко, что бы достать губами до его шеи. В его голове густой туман, заставляющий мир вокруг кружиться, потому что толстый, длинный член под руками так хорошо и тепло прижимается к его собственному. И когда Джин судорожно добирается размазанным поцелуями под челюсть, медленно подбираясь к приоткрытым губам, Юнги обречённо стонет, опуская свои ладони на его талию. — Черт, это хорошо, — шепчет младший. — И лучше сегодня уже не будет, — выстанывает Джин между вздохами, — потому что я больше не могу. Последняя буква размывается в раскалённом воздухе, пока мышцы судорожно сокращаются. Язык наугад находит чужие губы, тут же утопая в их жаре и мягкости. Стыдно и позорно кончить за пару минут прямо на член своего друга в своих руках, крепко обходив его бёдра по бокам своими – отлично, Ким Сокджин, такой херни ты ещё никогда не вытворял. Ожидаемо, в него вот-вот должны полететь шутки да насмешки, так что брови непроизвольно тянуться к переносице от досады. — Твою же мать, — неожиданное ругательство заставляет Джина дернутся и отпрянуть назад, чтобы посмотреть на друга. А натыкается на совершенно пораженный взгляд и закушенную губу. Юнги практически сразу подрывается следом, утягивая в очень влажный и громкий поцелуй. Одна его рука крепко удерживает подбородок Джина на месте, пока вторая сжимает истекающий смазкой член. — Хён, — поцелуй разрывается под тяжелые вдохи, чтобы набрать в лёгкие побольше воздуха, — ты просто невероятный, просто... Позволь мне это. Вопрос "позволить что?" не успевает даже вылететь из рта, когда Юнги давит на плечи старшего, чтобы сдвинуть вниз. Тело двигается по инерции, опускаясь с кровати на пол. Он опустил его на колени между своих бедер. Это так пошло, что в голове ничего не остаётся, кроме желания угодить. Под требовательную руку в волосах, оттягивающую голову назад, губы послушно открываются сами, готовые впустить горячую, твердую плоть. Плевать на брезгливость, плевать на абсурд, плевать на последствия. Его голову по бокам сжимают сильные бедра, а на розовый язык ложится мокрая головка, из которой тут же вытекает ещё одна небольшая капелька. Юнги тут же измученно мычит, продолжая дразнить их обоих, и обхватывая член своей ладонью у основания, очень грязно пошлёпывая им старшего по щекам. Переходит от одной до другой не торопясь, наслаждаясь видом с разных сторон, и иногда задерживаясь на симпатичных пухленьких губах, хмыкая на их попытки заглотить член. Джин никогда бы не подумал, что что-то подобное может заставить его скулить, особенно, когда сверху бархатистый голос унизительно хвалит, называя "Хорошеньким." — Возьми это как положено, — говорит Юнги, наконец проталкивая длину внутрь. Не слишком далеко, только половину. Он помогает старшему двигать головой в нужном себе темпе, аккуратно надавливая на затылок. А Джин постыдно дрочит себе сам в такт движениям своей головы, готовый кончить второй раз за последние десять минут. Оргазм с силой бьёт в голову, когда в глотку струится теплая сперма. Юнги толкается чуть сильнее и медленнее, задерживаясь во рту Джина, пока старший не проглатывает всё до последней капли. Он мог бы и не глотать, но это кажется сейчас очень правильным. В комнате не слышно ничего, кроме тяжелого дыхания. Пол вдруг оказывается таким твердым и холодным, а боль в коленках такой неправильной. На лице остались влажные следы от члена. Невозможно поднять голову – страшно увидеть своего дорого друга, с которым они только что перешли все границы нормального. Бесконечное смятение прерывается младшим, который ерзает на месте, прежде чем спуститься на пол и сесть рядышком. Он выглядит немного нервно и от этого немного проще. По-крайней мере они разделяют одно чувство на двоих - неловкость. — Было... Очень круто, — бормочет Юнги едва слышно. — Хён, ты такой талантливый, — Добавляет он уже громче. — Пф, — улыбается Джин, немного расслабляясь, — а тебя не сложно впечатлить, да? — О чем ты? — Действительно обеспокоенно спрашивает он, натягивая найденные неподалёку трусы. Странный вопрос. Честно говоря, сердце колотится так быстро, что сложно сконцентрировать внимание на мыслях, которые никак не хотят собираться в слова. Это было бездумно, быстро и как-то глупо. И так непристойно, что хочется сгореть на месте, оставив после себя небольшую горстку пепла. Пусть Юнги сам её и убирает, раз вечно больше всех ворчит о лишнем мусоре в их комнате. — Если тебя беспокоит, что ты так быстро кончил, то не стоит переживать. В твоём возрасте круто, что он вообще встал. Мимолётный смешок Джина, как первоначальная реакция на смешную, но возмутительную шутку, быстро перерастает в хохот с обеих сторон. — Йа-а! Через год я тебе это припомню, когда уже ты будешь в "Моём" возрасте. Юнги улыбается себе под нос и смахивает с глаз надоедливую челку. И Джин ловит себя на мысли, что это странно – уметь сочетать в себе такую страсть с таким по забавному милым носиком кнопкой. Хотя куда более странно то, что он так нагло и просто решил соблазнить своего хёна по группе. Надо же было – взять и поддаться. — Юнги, — Неожиданно для себя самого начинает Джин, — я не хочу, чтобы это что-то между нами меняло. — О как! — Младший вскидывает брови, — А больше ничего тебе не хочется? Как это ты так интересно запланировал отсосать у меня таким образом, чтобы это ничего между нами не поменяло? То, с каким возмущением он это говорит, вызывает скорее смех, чем страх. Удивительно, что даже в такой запутанной ситуации они то и дело смеются друг над другом. — Позволь узнать, что именно ты хочешь поменять между нами? Устраивать тут родео, до тех пор, пока какому-нибудь Чонгуку не приспичит ввалиться в нашу комнату без предупреждения? Или мне тебя, может, взять в женушки? — Ладно, я согласен, — невозмутимо отвечает Юнги, величаво протягивая кисть с оттопыренным пальчиком. — Пф, — Джин отодвигает его руку, вставая с пола и натягивая на себя трусы, — нет уж, спасибо. Не хочу брать на себя бремя в виде самого желанного жениха последнего десятилетия. — Но ты уже взял на себя бремя в виде озабоченного соседа, — Юнги неожиданно целует его в щеку, прежде чем быстро сматывается из комнаты, бросив что-то про душ. За все его сегодняшние выходки, старшему остаётся только с честью и достоинством включить компьютер, зайти в свой игровой аккаунт, к которому привязана карта Юнги, и потратить там вдвое больше, чем обычно.