Оскверненные

В доме темно. Шорохи, скрипы. Сводят с ума… ©Сплин — Пой мне еще.

      Будет дождь.       Эта мысль уже в который раз за сегодняшний день всплывала мигающей вывеской в голове. Когда Ан Бёль вышла из дома, когда спускалась по узкой улочке к друзьям, когда они пошли по набережной к любимому кафе. И вот сейчас, когда из-за далёкого горизонта, делящего море и небо ровно пополам, показались свинцовые тучи. Девушка словно слышала протяжный рокот поселившегося в них грома, чувствовала, как воздух разрядился.       Вид надвигающейся, величаво ужасающей стихии полностью поглотил её внимание. Морские волны ещё не потеряли своей пронзительной голубизны, но стали заметно беспокойнее. Хоть и особо смелых посетителей пляжа, которые решили стать первооткрывателями купального сезона, изменения погоды похоже мало беспокоили. Однако, ненадолго.       Где-то на периферии замаячило чьё-то лицо, буквально выдирая девушку из созерцания моря перед грозой. Нехотя Ан Бёль всё же повернулась к своей подруге, которая, судя по всему, уже достаточно долгое время пыталась привлечь её внимание.       — О, наконец-то. Снова в облаках витаешь. Пойдёшь с нами на ярмарку в это воскресенье. Отказов не принимаем.       Бёль лишь устало вздохнула. Она могла бы прикрыться работой в ветеринарной клинике, но онни, узнав о затее подруги, а узнает она это обязательно, самовольно выпроводит её гулять. Сетовать на плохое самочувствие тоже не получится, потому что подруги нагрянут лечить. Порой девушке казалось, что её не спасет даже смерть; они и на том свете достанут.       Другая бы, на месте Ан Бёль, безумно радовалась поддержке подруг, ведь они действительно были всегда рядом, искренне готовые поддержать и одарить любовью. Но в каждом слове, жесте и даже блеклой улыбке поселилась жалость. Ею пропитались, казалось, даже кости, скрытые под мышцами. А жалость — последнее, что хотелось на себе испытывать. Вместе с ней, подруги словно извинялись перед девушкой. «Прости, что мы не сироты как ты». «Прости, что мы до одури влюблены в этот город». «Прости, что мы тогда отказались пойти с тобой в поход». «Бедная девочка, это, наверное, очень тяжело».       Ан Бёль бы предпочла стать пустым местом, бестелесным призраком, который для всех недосягаем. Так было бы в разы легче. Любые препятствия стали бы преодолимыми. Главное — не попадаться на охотников за приведениями.       — Хорошо. Ярмарка, так ярмарка. Я пойду, а то скоро дождь начнётся. Нужно успеть добежать до ветклиники.       Никто не спешил возразить, хоть и понимали, что до того, как начнётся дождь, можно дойти до клиники прогулочным шагом и вернуться. Мысленно Бёль поблагодарила подруг за то, что те всё же чаще уступали, позволяя быть наедине с собой. Раньше это было непозволительной роскошью. Оставив оплату за завтрак, девушка поспешила ретироваться на улицу. Попытка влиться в социум снова провалилась. Для Ан Бёль ничего удивительного, а вот сестра снова расстроится.       Заметно усилившийся прохладный ветерок обдал лицо, осторожно развевая тревогу. Вот бы можно было развеять все плохие мысли и больше никогда не позволять им заполонять разум. Девушка сделала глубокий вдох. Запах моря смешался с запахом грозы, которая неумолимо надвигалась. Тут и там хозяева кафешек и ресторанчиков спешили убрать столики и стулья с открытых площадок, плотно закрывая пляжные зонтики. Группа туристов и прохожих спешила покинуть улицу, дабы поскорее найти себе убежище.       Невольно девушка вспомнила, как они с Джисоном долго смеялись, наблюдая за тем, как ураган вихрем уносил яркие зонтики куда-то ввысь. Они тогда застряли в уютной кофейне и долго наблюдали за бушующей погодой, наслаждаясь терпким вкусом кофе и чизкейка. Казалось, что в тот день Бёль улыбалась на несколько жизней вперёд, запредельно превысив свой лимит.       Разблокировав телефон, она сфотографировала закрытые зонтики, которые ко всему прочему укрепили ещё и камнями для пущей верности.       Отправив фото с подписью: «В этом году полетов не планируется» контакту «Белка», девушка невольно задержала взгляд на аватарке. Подозрительный прищур и растрепанные волосы. Лицо Джисона запечатлели аккурат в момент осознания грядущего спуска.       Ан Бёль горячо любила эту фотографию, сделанную на одном из аттракционов несколько лет назад. Тогда друзья уговорили их двоих пойти на горки, ещё и на последнее сидение посадили, рассказав, что это самое нестрашное место. Только во время подъема они оба осознали, что их наглым образом обманули. В отличие от раздосадованного Джисона, Бёль тогда источала невероятную злость. Настолько сильную, что она даже затмила страх от экстремального спуска. Он пришёл запоздало, когда горки оказались далеко позади. У девушки настолько сильно тряслись коленки, что друзья всерьёз задумались об успокоительных. Ситуацию спас Хан, который без особого труда понёс её на своей спине.       А потом одна из подруг показала фотографии с аттракциона. Самой выдающейся, естественно, оказалась подозревающая белка и яростная фурия. Джисон так долго смеялся над получившейся фотографией, а потом и вовсе распечатал её, поместил под чехол телефона, гордо заявив, что Бёль — его биас.       Улыбка девушки стала ещё шире. Она не исчезла даже тогда, когда ответа не последовало, а взгляд зацепился за вереницу непрочитанных сообщений. Лишь надпись о том, что пользователь был в сети почти год назад полоснула невидимым кинжалом сердце, напоминая о старой ране, которую иногда удавалось не замечать. Но даже тогда улыбка не исчезла. Воспоминая о Джисоне обволакивали, подобно тёплому пледу, укрывая от страшных монстров, норовящих схватить за ногу.       Спрятав телефон в сумку, Бёль поспешила вверх по ступенькам, наконец пропадая из поля зрения подруг, которые всё это время неотрывно наблюдали за немой сценой. Словно они застряли во временной петле — попытка вывести Ан Бёль, как всегда, заканчивалась тем, что девушка погружалась в свой надежный кокон, а потом и вовсе убегала. Надежды на то, что когда-то стену удастся сломить, почти не осталось.       — Почти год прошёл, а она всё никак в себя не придёт.       — Разве можно после случившегося так быстро оправиться? Бёль большая молодец, она ведь действительно старается.       — Она не придёт.       — Ча Ён, поговори с ней, она к тебе прислушается.       И вновь жалость, выпущенная стрелами, но цели уже не достигшая. Девушка скрылась за поворотом, и совсем скоро подруги переключились на бытовые темы.       Становилось прохладнее, а тучи всё больше заполоняли собой небесный свод; совсем скоро от голубизны не останется и следа. Бёль ускорилась. Не сказать, что она сильно боялась заболеть, но промокнуть уж точно не хотелось. Со стороны моря раздались первые раскаты грома. Но будет ли это достаточным предлогом, чтобы предотвратить множество ненужных вопросов? Вряд ли, но попробовать стоило.       Аёнг буквально настояла на том, чтобы Бёль взяла выходной. Никакие возражения не принимались, и девушка предпочла просто сдаться под напором сестры, чем идти на всяческие изощрения. Иногда стоило уступать, так было правильнее.       Знакомая вывеска ярко приветствовала её довольными мордочками мультяшных котов и собак. К удивлению Бёль, клиника практически пустовала, не считая молодого человека, сидящего в кресле и что-то внимательно читающего, и Пак Ынхи, которая уже практически залезла на стойку регистратуры, не сводя глаз с посетителя. Девушка ухмыльнулась. Видела бы эту картину Аёнг.       Колокольчик звонким переливом заставил Ынхи испуганно ойкнуть и вернуться на рабочее место, потупив смущённый взгляд. В одиноком посетителе Бёль узнала их постоянного клиента — Ли Минхо.       Он был непростительно красив, учтив и немногословен. Молодой человек вполне мог сойти за прекрасную мраморную статую, когда дело не касалось котов. Статный, холодный и молчаливый. Но стоило только затронуть тему о пушистых любимцах, пред миром открывалась совершенно иная, неведомая другим сторона Ли Минхо. Бёль это каждый раз очаровывало.       Девушка приветственно поклонилась.       — Добрый день, господин Ли Минхо. Что-то случилось?       — Добрый день. Суни в последнее время стал плохо есть.       — Беда, а Дуни и Дори?       Ли Минхо одарил девушку обворожительной улыбкой. В глазах цвета тёмного шоколада словно засияло маленькое солнце, делая взгляд невероятно мягким.       — У них всё отлично. Надеюсь, что это не вирус.       Бёль хотела было ответить, но её прервал голос сестры:       — Господин Ли Минхо, никаких повреждений мы не обнаружили. Результаты анализов будут через несколько часов. Желаете оставить Суни у нас до выяснения окончательного диагноза?       Аёнг лишь мельком недовольно взглянула на сестру, вновь полностью переключившись на Минхо. И даже если тот заметил эту резкую перемену, то явно предпочел не обращать внимание.       — Думаю, да. Если это всё-таки какой-то вирус, то лучше пусть Суни будет в надёжных руках.       Ли Минхо слабо улыбнулся.       — Не беспокойтесь, как только всё станет известно, я вам позвоню.       Аёнг одарила его своей самой широчайшей улыбкой. Бёль хмыкнула, прекрасно зная, что за ней кроется. В который раз для себя она отметила, что сестре нравились не только Суни, Дуни и Дори, что бесспорно были одними из милейших котов на всём свете, но и их хозяин. Впрочем, это было неудивительно. В другой ситуации, возможно, и сама Бёль могла бы заинтересоваться Ли Минхо.       — Отлично, тогда до свидания.       — Всего Вам доброго.       Девушка поклонилась на прощание, и когда колокольчики сообщили об уходе клиента, Аёнг скрестила руки на груди, переключившись на сестру, обворожительной улыбки которой словно и не существовало. На секунду Бёль захотелось оказаться на месте Ли Минхо. Его бы уж точно не одарили таким убийственным взглядом. Онни была крайне недовольна. Небеспричинно.       — Ну и почему ты здесь?       — Скоро дождь пойдёт, зонтика нет. До дома не успею хоть как.       — Ты вроде с подругами собиралась провести время.       Довод о предполагаемом дожде прошёл как будто бы мимо. Заикаться об изменениях погоды больше не было смысла. Бёль лишь косо глянула на Пак Ынхи, которая хоть и старалась выглядеть непринужденно, но даже подалась вперёд, словно желая не только услышать, но и почувствовать весь разговор. Выслушивать нотацию при посторонних желания не было. Аёнг поняла сестру без слов.       — Пошли. Ынхи, как только появятся посетители, сразу же сообщи мне.       — Хорошо.       От Бёль не ускользнуло разочарование девушки, которой не удалось оказаться в эпицентре семейной драмы. Самодовольно улыбнувшись, она последовала за сестрой.       Комната для отдыха хоть и не отличалась большими размерами, но была достаточно уютной. Множество фотографий пушистых пациентов, рисунки их маленьких хозяев, жёлтый плед на старенькой софе, разные стулья и круглый столик, повидавший в своей долгой жизни многое. Солнечные зайчики, отражаясь от зеркальной поверхности настенных шкафчиков, скакали по всем поверхностям, словно играя в догонялки. Всё это давно пропиталось запахом шоколадного печенья и перечной мяты. Такой контраст со стерильной процедурной всегда расслаблял после тяжёлого рабочего дня. Порой Бёль казалось, что эта маленькая комнатка была её самым любимым местом. Здесь она хотя бы чувствовала спокойствие, которого уже давно потеряла в стенах родного дома.       — Чай будешь?       — Нет, спасибо.       Аёнг нарочито медленно стала готовить себе чай. Сосредоточенная на чашке с каким-то невиданным зверьком, она, казалось бы, вовсе не замечала присутствия сестры. Бёль же осознавала, что это просто небольшое затишье. Молчание затянулось, и когда онни наконец заговорила, девушка вздрогнула.       — Неужели, встреча была настолько плохой?       В зеркальной поверхности настенного шкафчика, Бёль встретилась с изучающим взглядом. Сейчас она была словно на допросе. Вот только сложно было сказать какой из полицейских её опрашивает: плохой или хороший.       — Нет, но мне надоело там сидеть.       — Милая, девочки очень стараются.       Как будто Бёль этого не понимала.       — Я знаю, но их жалость лучше не делает. Уж лучше бы они делали вид, что ничего не случилось. А в идеале — вообще прекратили общение.       Аёнг устало вздохнула.       — Бёль, так нельзя. Ты почти год призраком ходишь. Похоронила себя заживо.       — Я стараюсь…       Девушка чувствовала лёгкое раздражение. Неужели сестра не понимала, что только из-за неё это жалкое существование ещё продолжалось. Только ради онни она заставляла себя вставать по утрам, продолжая жить. Все эти подруги, работа, учёба. Неужели её стараний не было заметно?       — Я знаю, но твои кошмары снова участились, мне ты ничего не говоришь. Может быть, опять попробуем сеансы психотерапевта?       Меньше всего Бёль сейчас хотелось посещать специалистов. Препараты не делали лучше, они просто убивали все чувства, даже негативные. То же самое, что живой мертвец. Разговоры тоже не решали проблему. Но в то же время, Бёль именно сейчас жёстко ощутила, что сестра в отчаянии. Ведь утопая в трясине, она тянула за собой тех, кто был рядом.       — Онни, пожалуйста. Позволь мне самой с этим справиться. Психотерапевт — крайняя мера. Если станет хуже, то мы к нему обратимся.       И снова этот тяжёлый вздох.       — Хуже чего? Опять хочешь вернуться к началу?       Аёнг наконец повернулась, смерив сестру тяжёлым взглядом. Ужасные воспоминания просочились в голову, словно вода из прохудившейся трубы. Сердце больно защемило, меньше всего сейчас хотелось возвращаться к началу.       — Порой мне кажется, что ты умерла вместе с Джисоном.       Холодок прошёлся вдоль позвоночника, пробираясь под рёбра к самому сердцу. В животе образовался узел. Непрошеные слезы комом подкатили к горлу, перекрывая дыхание. Такие слова услышать от сестры было сродни предательству. Прежде Бёль никогда этого не слышала даже от самого близкого и теперь уже единственного человека. Щеки запылали огнём, словно слова обрели силу и стали оглушительными пощёчинами.       — Тело так и не нашли.       — Милая, лесные звери…       — Хватит. Пожалуйста, давай больше не будем об этом говорить. Ты обещала. Я, наверное, пойду домой, приготовлю ужин, так что не задерживайся допоздна.       Девушка подхватила сумку и выскочила прежде, чем сестра успела что-то предпринять. Вслед раздался лишь отчаянный зов сестры:       — Бёль.       — До вечера.       Бёль ускорилась, стены вокруг сужались, а потолок грозил поменяться местами с полом. Голоса вокруг исчезли, лишь слышен был зудящий где-то внутри черепной коробки рой пчёл.       Выскочив из клиники, Бёль без раздумий побежала подальше от всех этих жалостливых взглядов, от сестры, для которой она уже давно стала балластом. Девушка ускорилась, стараясь обогнать рой непрошеных мыслей, которые норовили взорвать её голову. Если бы в этот момент можно было бы убежать от всего мира, то Бёль бы с удовольствием воспользовалась этим шансом.       Дикий марафон прекратился так же внезапно, как и начался. Когда чтобы опередить наконец все тревоги оставалось несколько рывков, кто-то бесцеремонно схватил девушку и как следует встряхнул. Рой мыслей прорезал мурчащий голос:       — Ан Бёль!       Сморгнув пелену наваждения вместе с непрошеными слезами, девушка наконец осмотрелась. Она убежала достаточно далеко от ветеринарной клиники. Совсем рядом проезжали машины, и горел красный сигнал для пешеходов. Бёль вздрогнула. Она только что чуть не попала под колёса. Крепкие руки всё ещё придерживали девушку за плечи, но уже не так настойчиво. Она, наконец, перевела взгляд на своего спасителя.       Ли Минхо с тревогой смотрел на Ан Бёль своими пронзительными глазами. Он словно проникал глубоко под кожу в поисках ответов на свои вопросы.       — Стоять можешь?       Ответом послужил слабый кивок, слова просто не хотели покидать горло. Хватка на плечах тут же исчезла, Ли Минхо сделал шаг назад, всё ещё внимательно наблюдая за спасённой. Преодолевая оцепенение, Бёль рывком поклонилась, глаза щипало, а ком снова медленно подступал к горлу.       — Простите, пожалуйста. И спасибо.       — Будь, пожалуйста, осторожнее, человеческая жизнь слишком короткая, чтобы прервать её так необдуманно.       Бёль шокировано уставилась на Ли Минхо. Неужели он посчитал, что она только что пыталась прервать свою жизнь?       — Но я не…       — Я не имел в виду то, о чём ты подумала.       И снова Ли Минхо подарил миру очаровательную улыбку, от которой в тёмных глазах плясали солнечные зайчики. Но сквозь них проглядывало что-то ещё. То, чего Бёль никак не ожидала увидеть — понимание.       Впервые за долгое время кто-то, помимо Аёнг, не смотрел на неё с жалостью.       — Впредь будь осторожнее.       И, не дожидаясь ответа, Ли Минхо ушёл, а Бёль так и осталась смотреть ему в спину. Всё это казалось таким нереальным, словно фантастический сон, который пока что не спешил заканчиваться. Буря в голове и сердце постепенно утихала, а вместе с тем с неба срывались первые капли дождя. Обволакивая разгоряченную кожу холодными объятиями, стихия приносила облегчение. Нежелание промокнуть больше не тревожило, домой Ан Бёль пошла прогулочным шагом. Она не любила такие всплески эмоций, но, пожалуй, сейчас, чтобы прийти в себя, ей это было просто необходимо. По мере возвращения домой, она окончательно успокоилась и привела бушующие мысли в порядок.

***

      — Пойдём со мной в воскресенье на ярмарку.       Аёнг от удивления аж приподнялась на локтях, обрывая сладкие оковы сна. Весь вечер они практически не разговаривали, обмениваясь лишь стандартными фразами во время ужина и последующей уборки. Даже когда онни предложила заночевать у неё в комнате, Бёль ничего не ответила, лишь пожимая плечами.       — Чего?       — Говорю, на ярмарку пошли. Мы с тобой давно уже никуда не выбирались.       Затянувшееся молчание нервировало, а Бёль не сводила пристального взгляда с онни, искренне не понимая, почему такой простой вопрос вызвал столько сложностей. И всё же терпеливо ждала, когда непонимание сменится осознанием и принятием решения.       — Ты уверена? Если ты себя заставляешь…       — Я уверена. Ты постоянно твердишь, что мне не нужно быть затворницей, а сама? Ярмарка — хороший повод выбраться куда-то вместе.       Неуверенная улыбка засияла в полумраке, подобно первой звезде на небосводе. Аёнг притянула сестру к себе, скрывая непрошеные слезы от всего мира. Впервые за долгое время Бёль сама сделала первый шаг. Ещё рано было говорить, что лёд тронулся. Всё могло поменяться в любой момент, но это распаляло слабую искру надежды. В конце концов, всё обязательно придёт в норму, нужно лишь запастись терпением.       — Конечно, я пойду.