В поисках осколков. Второй сезон: Глубокие воды

      Вернувшись с чаепития, Эстель решила помедитировать пока есть время. Она привычно погрузилась в нирвану, направляясь мысленно в своё особое место. У кого-то это поляна, кто-то довольствуется тесной комнаткой, у Эстель же это был огромный замок. Чудесное место, куда ей так нравилось приходить, едва она закрывала глаза. Здесь у неё были особые комнаты: светлая детская, где на пуфике у кроватки сидела эльфийка и читала сказку спящему младенцу. Теперь, когда Эстель знала, как выглядела её мама, она наведывалась сюда как можно чаще, садилась на ковёр и наблюдала. Тронный зал в другом конце замка. Там на троне из черного дуба восседал её отец, грозно глядя на дочь. Эстель в основном приходила сюда покричать и выпустить пар. В саду у небольшого пруда росла плакучая ива, свесив ветви прямо в воду. Под этим деревом Эстель впервые поцеловалась и приходила сюда погружаться в романтические грёзы.Сегодня же она направилась в зал для медитаций, куда приходила последние несколько дней, выполняя сложный комплекс упражнений для контроля своей звериной сущности. Занятия эти были составлены Учителем специально для молодых оборотней, чтобы со временем те могли контролировать свои обращения и не причинять зла окружающим.       Всё шло как-то... странно. Ещё по пути в зал Эстель показалось, что по замку кто-то бродит. Еле слышный топот раздавался, казалось, отовсюду. Спустя же несколько минут занятий девушка явственно услышала шумное сопение рядом с собой. Она открыла глаза и не сразу поняла, где она находится.       Стены замка будто растворились в темноте морозной ночи. На чёрном небе засияли яркие звёзды. С дыханием тепло превращалось в пар, и вокруг стояла такая пронзительная тишина, что даже стук собственного сердца звучал неестественно громко. Ощущение присутствия не исчезло, но притупилось, тонкой нитью оно звало Эстель в лес, он находился прямо перед ней, нужно было лишь пройти немного по заснеженной долине, на которой она так внезапно оказалась.       Эстель направилась туда, куда её так настойчиво влекло, с любопытством осматриваясь по сторонам.       Долина тянулась в три стороны бесконечными снежными просторами. Снег громким хрустом обозначал каждый шаг. К холоду Эстель была привычна, тем более ветра не наблюдалось. Казалось, лес находится в нескольких часах пути, однако деревья приближались угрожающе быстро, будто пространство подчинилось желанию девушки. Приближаясь к кромке леса Эстель начала улавливать волны опасности, исходящие от этого места. Ночь будто стала темнее, деревья огромными стволами старались закрыть ей дорогу, их кроны исчезали в вышине, а кора казалась абсолютно чёрной. Чувство угрозы нарастало.       Последний шаг оказалось сделать сложнее всего, чувства обострились, воздух стал плотнее. Эстель замерла в нерешительности, но, взяв себя в руки, решительно шагнула вперёд. В конце концов, трусы недостойны пировать в Залах Славы.       Её нога по колено утонула в сугробе снега. Откуда он тут взялся? Большой, в полроста самой Эстель, он преградил путь в лес. Сугроб внезапно глубоко вздохнул и вздрогнул, он начал... расти?.. Куча снега поднималась всё выше и выше. В абсолютной тишине с уже двухметровой горы пластами стекал снег. Эстель обдало горячим дыханием, прямо над ней возвышался самый огромный белый медведь, которого она прежде могла видеть, даже в своих снах. Глухое рычание предупреждающе клокотало в его горле. Глаза, неестественно светящиеся в ночи, уставились на нарушителя спокойствия. Черные когти-кинжалы провели полосы на снегу. Зверь замер.       Девушка восхищённо выдохнула:       - Какой ты красивый!       Клокотание оборвалось, зверь настороженно наклонил голову на бок, вслушался. А потом резко вскинулся на дыбы и с силой ударил лапами в то место, где Эстель только что стояла, вынуждая её отпрыгнуть назад. Он всё ещё преграждал вход в лес, откуда будто нитью тянулось ощущение присутствия. И отступать был явно не намерен. Молчаливый и огромный он возвышался на пути Эстель. Тишину теперь нарушало только его тяжелое дыхание.       Девушка осторожно опустилась на снег, скрестив ноги, и начала без слов напевать мотив колыбельной.       Животное, поджав переднюю лапу, настороженно наблюдало за действиями Эстель. Увидев, что она не собирается двигаться вперёд, зверь тяжело и неуклюже, со стоном, опустился на снег. При звуках колыбельной почти по-человечески состроил гримасу и поджал уши, кажется, он не любитель человеческого голоса в любом его проявлении. Глаза продолжали наблюдать за девушкой.       Эстель осторожно протянула руку вперёд. Медведь заинтересованно втянул воздух носом над протянутой к нему рукой. Потом разочарованно выдохнул и начал опять предупреждающе ворчать.       "Где я тебе тут еду-то возьму,"- возмутилась Эстель.       Стоило ей об этом подумать, как за плечом появилась небольшая походная сумка.       "Эх, Учитель бы меня прибил за еду во время медитации," - вздохнула монахиня, протягивая зверю горсть печенюх.       Медведь захлебнулся своим рыком и, внезапно, как большой добрый пёс, аккуратно слизнул протянутую еду. Раз, и будто её не было. Эстель отметила, что у него начинают выпирать ребра. Зверь по какой-то причине давно не охотился. При попытке прикоснутся он вскинул голову,а потом долгим и глубоким взглядом посмотрел ей в глаза. Эстель накрыло белым пологом снежной бури, запахом крови свежей добычи, счастьем бега и свободы... внезапно кисть правой руки разорвала боль, резкая, на грани терпимости, она пульсировала и отдавала от ладони аж до плеча. Видение резко рассыпалось. Медведь возвышался над девушкой, упираясь в снег тремя лапами. Эстель недоуменно посмотрела на свою на руку, боль исчезла вместе с видением, рука же была абсолютно целой.       "Какой-то он агрессивный для моего второго я. Я-то белая и пушистая, и в жизни никого не покалечила", - саркастично подумала Эстель, присматриваясь к зверю повнимательнее.       Медведь выглядел уставшим, сразу было видно - он давно не ел, дыхание прерывистое, кажется его била лихорадка, следы, оставленные предыдущим ударом в снег, отличались, один из них темнел на общем фоне. С поджатой лапы капала какая-то тёмная жидкость. Эстель достала бинты из сумки, думая, как бы изловчиться и перевязать его, и заметила, что из лапы торчит стрела. Чёрная. Она не заметила её на фоне когтей. Сам зверь не мог её вытащить.       Медведь устало опустился в снег. Похоже он решил принять от Эстель свою судьбу, какой бы она ни была. Он бесконечно устал от этой боли, что нёс ему каждый шаг. Он не страж леса, он просто не мог больше идти.       Монахиня отвлекла медведя оставшимися печенюхами, ссыпая их на снег чуть левее его морды. Зверь слизнул их со знатным количеством снега и спокойно воспринимал её действия.       Эстель быстро схватила стрелу и дёрнула, отскакивая назад. Медведь взревел и вскинулся на дыбы. Яростно и безудержно, как сама природа. Потом встал перед Эстель, опустил голову в поклоне и исчез. Стрела растворилась в воздухе вместе с ним.       - Пока, красавчик!       Кажется стало светлее. Тишину нарушал лишь шум ветра в кронах огромных сосен. В снегу появились небольшие проталины. Древний лес пах хвоей и свежестью. В предрассветной дымке, поднимающейся над травой, появилась небольшая тропа.       Эстель направилась вперёд по тропинке, размахивая корзинкой с пирожками. Стоп, откуда корзинка? Сумка же была. А, и так сойдёт .       Через некоторое время она вышла на небольшую поляну. Ничего примечательного. Только с другой стороны поляны к ней на встречу вышел... человек?... чуть раскачиваясь из стороны в сторону и подвывая, лохматый и босой. Волосы, не видавшие расчёски, закрывали лицо. Оно остановилось на её пути и принюхалось, как дикий зверь.       Девушка аристократично сморщила нос:       - Ну ты-то хоть говорящий?       - Ыыыыыыаааааар, - какой-то отвратительный звук вырвался из горла существа. Оно закинуло лохмы за спину рукой, на которой красовались чёрные звериные когти, опасно острые и длинные. И в глаза Эстель посмотрела.... Эстель... грязная, одичавшая и абсолютно безумная. Визгливый смех наполнил лес. - Ты умрёёёёёшь, как они все!!!       - Тебе бы причесаться, ты меня позоришь, - вздохнула монахиня. - Смотри, есть расчёска. И мыло, - предметы появились в её руках вместо корзинки. Эстель причесалась, дабы подать пример, и перекинула расчёску через полянку, отыскивая взглядом ручей.       Звук ручья доносился из-за спины самозванки, оттуда же шёл зов. Кажется, действия монахини не возымели успеха, никакой реакции. Дикарка запустила руку куда-то в недра лохмотьев и пошарила там. И, повторяя жест своей копии, швырнула той под ноги какой-то крупный предмет, завернутый в грязную тряпку:       - Мяяяяяяяясоооооо, - она сверлила девушку жадным взглядом. - Слаааадкайааааа.       Эстель осторожно развернула свёрток. Не сразу, но её озарило понимание, перед ней обглоданная бедренная кость... человеческая... нет... не человек... её взгляд зацепил ткань... ту самую ткань плаща Тиренд, который она видела на ней во время приключений.       - Сестрррррррёнка, вкуууусная! - смех перешёл в торжествующий вой. Темная Эстель выбросила вперёд когтистые руки и стала похожа на гарпию, готовую к прыжку. - Они все были вкусссные!!! Все мои друзьяаааааа. Мяяяяяясооо.       Эстель молниеносно пульнула в неё Лучом без объявления войны. Невероятно ловко увернувшись от атаки, дикарка одним прыжком преодолела всё расстояние между ними и оставила на плече монахини три глубокие царапины. Боль вгрызлась в разум Эстель. Боль и её тошнотворный запах.       Девушка прописала противнице в щи с вертухи. Голова с хрустом свернулась на бок, но вдруг со щелчком встала обратно. Мерзкий хохот не прекращался. Эстель внезапно поняла, что этот бой ей не выиграть. Дикарка занесла руку для финального удара. У Эстель не осталось времени на самозащиту. Внезапно, в ослепительной вспышке света, между противницами появилась фигура.... это... это... её мама. Она повернулась к врагу, раскидывая руки, готовая принять этот удар на себя.       - Беги!!! Беги, моя любимая!!! Позволь мне защитить тебя!       Перед Эстель встал выбор: или подставить под удар себя, или свою мать, иного варианта нет, удар в любом случае будет смертелен. Не раздумывая, она оттолкнула маму в сторону.       Боль, хруст собственных костей... темнота... картинка мира пошла рябью... Эстель стояла совершенно невредимая, а её мать раскрыла руки, чтобы принять её в свои объятья.       - Ты справилась!       Девушка обняла маму, пользуясь моментом. Тёплые объятья несли бесконечную материнскую любовь.       - Я верю в тебя, моя отважная малышка, - и Мэриэль растворилась в воздухе, оставляя за собой столь знакомый родной запах. Эстель горько вздохнула.       На поляне заметно посветлело. К шороху крон прибавилось пение птиц. Наступило утро. На дереве около Эстель важно сидел крупный чёрный ворон. Бусины его глаз отливали красноватым оттенком. Перья будто не отражали, а впитывали свет.       - Птичка, ты хорошая или плохая? - задумчиво рассматривая ворона, спросила Эстель.       Птица раскрыла крылья и наклонила голову:       - Госпожа Эстель, я рад, что вы смогли разгадать эти головоломки. Вы очень сильны, но позвольте скромному слуге оказать вам помощь? - он перелетел на ветку куста рядом с девушкой.       - Оказывай, конечно.       - Вы невероятно добры, моя госпожа! - ворон, пользуясь приглашением, осторожно перелетел к ней на плечо. - Последнее испытание будет самым сложным. Вам понадобится быть сильной, - он сочувственно опустил клюв. Коготочки немного царапали кожу через одежду. Но не критично.       - То есть до этого я так, развлекалась?       - Вам нужно будет убить врага, похожего на друга. Это будет тяжело... ваше сердце слишком доброе. Я не дам ему обмануть вас, - ворон гордо взъерошил перья. - Моя прекрасная госпожа обязательно победит.       - Странно было бы проиграть в своей голове, - усмехнулась Эстель. - А враг крупный?       Поляна наполнилась ароматом цветов, и на ней возник быстрый ручей. В разгаре лето. Туда сюда сновали мелкие зверьки, птицы чирикали на своём языке о любви к свободе. Ягодный куст на краю ручья шевелился как живой.       - Осторожно!!! Госпожа!!! Будь готова! - в руке Эстель появился яркий, как солнечный луч, меч, он был соткан из самого света и имел удобную рукоять. - Этим оружием нужно сразить врага, - ворон злобно посмотрел на куст. Коготки сильнее вонзились в плечо, он явно был взволнован.       - Не вопрос, - Эстель подбросила меч, перехватила обратным хватом и воткнула ворону прямо под клюв.       Ворон с мерзким шипением распался на тёмные ошмётки перьев и растворился в воздухе...       - Как... как ты узнал... а...       - Не люблю птичек, - стряхивая с плеча ошмётки, пояснила монахиня. - Ну, кроме совойки Тиренд. Эй, куст, ты кто?       Из куста задом наперёд выползла медвежья попа. Достаточно крупный медвежонок нелепо путался в лапах и покатился девушке в ноги. Он заметил меч в её руке и закричал от страха, одновременно пытаясь встать на лапы. Это плохо у него получалось, судя по всему, он совсем несмышлёныш. Белый, лохматый, с чёрными глазками, уморительный.       Эстель зашвырнула меч подальше и подняла руки:       - Всё всё, не реви, я выкинула бяку, - девушка таяла от умиления, разглядывая зверёныша. Меч же растворился в воздухе, не коснувшись земли.       Медвежонок недоверчиво замер, но тут же сосредоточено вернулся к своему занятию. Он был похож на жука, его спинка похоже застряла между камнями, и он не мог перевернутся. Малыш закряхтел, с опаской поглядывая на Эстель.       - О, моя прелесть, давай помогу. Можно?       Ребёнок обижено засопел, упрямо и бесполезно барахтаясь. Девушка осторожно помогла ему освободиться. Сначала он испугался её прикосновения, но внезапно принюхался к руке, с которой большой медведь слизнул печенье, и по-детски доверительно боднул монахиню головой.       Беглый осмотр медвежонка позволил определить, что это девочка. Эстель опустилась на травку, почесывая малышку за ушком. Кажется медвежонок решил, что Эстель её мама. Ласкалась. И смешно хрюкала, обнюхивая монахиню.       - Ты должна быть разумной, - девушка задумчиво посмотрела на медвежонка. - Вроде.       Она подняла голову на голос Эстель. И та внезапно почувствовала прикосновение к разуму. Будто кто-то скрёбся как котёнок в дверь. Ей не хватало сил самостоятельно, без разрешения, войти.       Эстель открыла свой разум нараспашку, разумно прикрыв дверь с не самыми приличными воспоминаниями.       Оказывается внутренний зверь, а Эстель безошибочно поняла, кто этот медведь, обладал невероятными способностями к обучению. Девушка даже не чувствовала как он аккуратно перебирал её знания, впитывая всё как губка. В голове возник образ большой сильной медведицы, она стояла перед Эстель, защищая её от холодного ветра и любых врагов. Из кольца девичьих рук раздался гордый хрюк.       - О, ты моя отважная защитница, - монахиня принялась чесать за ушком усерднее.       В голове возник голос:       - Слова... сложно... мама?       - Давай остановимся на Эстель, хорошо?       - Эль... - тщательно выговорил медвежонок. - Ээээль, - более уверенно.       - А тебя как зовут?       Медвежонок спрыгнул с рук Эстель и забавно наклонил голову на бок:       - А я... не знаю, - учитывая сильную связь, она почти моментально обучалась речи. - Я не была... а потом... была, - голос звучал печально. - А мне можно... называние?       - Ну, на что похоже имя, которое бы ты себе хотела?       На нос медвежонка упала хлопушка снега. Она чихнула.       - Я... я... хочу БОЛЬШАЯСТРАХСМЕЛЫЙУБИЙЦ.       Эстель смахнула остатки снега с медвежьего носа:       - Я буду звать тебя Снежинка.       - Снеж... - в голове Эстель вспыхнул образ снежинки, она красиво переливалась на солнце. Она часть большой бури и снежного покрова. Медвежонок восхищенно вздохнул. - Хочууу! - с этим словом медвежонок растворился в воздухе.       В голове Эстель, уютно свернувшись комочком, посапывал её личный чистый внутренний зверь.