Побудь моим на вечер

      Казалось бы, стоит Кавеху вновь сделать только как он хочет и всё, можно навсегда попрощаться с кровом на ночь, вкусной едой и, естественно, с молчаливо-осуждающим-лишь-одним-взглядом соседом. Однако он — Кавех и, цитируем: «Я делаю всё, что захочу. По крайней мере, пока не получу подзатыльник».       — Эй, Лука, — широкая улыбка вновь озаряет лицо блондина, стоило тому перешагнуть порог бара. Его там встречают с улыбкой и порой лёгким подтруниванием. Однако архитектор умудрился прославиться не только различными ситуациями, но и своим мастерством.       Бармен лишь услужливо кивает и возвращается к напиткам, сразу же начиная делать незатейливый коктейль для Кавеха. В отличие от многих, блондин не особо запаривался насчёт выпитого алкоголя. В коктейлях он вообще не имел предпочтений: каждый скрывал вкус высокоградусного нелюбимого алкоголя, а различные добавки делали вкус сладким или же, наоборот, нейтральным; градус, присутствующий в коктейле, успевал через пару бокалов достичь уставшего мозга архитектора, и его неплохо так вставляло.       — Давненько тебя не было, — мужчина за стойкой приветствует подошедшего к нему блондина лёгким кивком и перебрасывает шейкер за своей спиной, как и всегда, демонстрируя другим зевакам за стойкой свой талант.       — Было много работы… Да, — Кавех тянет конец фразы, а после, даже больше для себя, утверждает вышесказанное. Думать о Хайтаме, который всю неделю выедал мозг чайной ложечкой из-за того, что блондин таскал в дом какие-то доски и веточки для детализации проекта, не хотелось.       Несносный учёный. Аргх. Совершенно ничего не понимает в искусстве и то, что детализация проекта очень важна.       — Раньше тебя это не останавливало, — коварная улыбка, но Лука не продолжает тему, явно желая остаться при собственном мнении и рассуждениях. — Твой Космополитен.       Блондин шикает, но сразу же тянется к напитку. Выпивает за хороших три глотка, стараясь не думать о том, как ненавистная водка скользит по горлу, задевая все ткани и рецепторы, явно сжигая всё, кроме как желания пить дальше.       — Ну и пакость, — поставив бокал на стойку, Кавех лениво кладёт голову на собственные руки, ненароком вздыхая.       — Зато хорошо даёт по мозгам, — кивнув плечами, Лука отходит к новому посетителю, застоявшемуся на другом конце барной стойки, оставляя Кавеха наедине со своими мыслями.       Все коктейли с водкой не скрывали вкус этого горячительного и горького на вкус напитка, поэтому блондин любил заказать данный напиток первым, дабы обмануть мозг не пить много, ведь напитки — фе, так ещё и одним бокалом залпом уплыть куда-нибудь далеко-далеко, где, вернувшись под утро домой, он не будет лицезреть осуждающее лицо соседа.       — Ну вот почему каждый раз я всё равно думаю о нём? — недовольно выдохнув весь воздух из лёгких, мужчина крутит в руках пустой бокал, полностью погрузившись в свои мысли.       — Думаете о ком-то, кто засел в ваших мыслях? — чей-то мужской голос звучит довольно близко.       — А? — блондин окликается и с интересом поворачивает голову в сторону голоса.       Сидящий рядом мужчина выглядит молодо, едва ли старше самого Кавеха. Одет явно не по-сумерски, чем сразу же притягивает к себе чужое внимание. Если молодой архитектор не ошибается, приезжий наверняка откуда-то с севера.       — Ваши слова вслух, — мужчина мягко улыбается. — Не хотел вас подслушивать, но вы так близко сидите, вот ненароком и услышал, — извиняющийся взгляд всецело заинтересовывает Кавеха, и тот спешит ответно улыбнуться.       — Нет-нет, всё хорошо, — поправив спадающие на лицо пряди, ладонь скользит по подбородку и он подпирает ею лицо. — Вы не здешний?       — Я странствующий торговец, — с удовольствием втягивается в беседу мужчина. — Направляюсь в Мондштадт. Вот, остановился поискать ночлега и немного отдохнуть, — продолжил мужчина, приподняв свой стакан с чем-то алкогольным.       — Далеко же вы от дома.       — Оттого и странствующий, — соглашается торговец и спешит прочистить горло, дополняя: — Забыл представиться. Меня зовут Майрус, — мужчина протягивает руку и слабо улыбается.       — Меня Кавех, я сумерский архитектор, — блондин с удовольствием жмёт руку нового знакомого.       — Да вы, так скажем, один из местных учёных! — глаза собеседника не на шутку загораются заинтересованным огнём. — Вдвойне приятнее встретиться с таким человеком, как вы, Кавех.       Давно не получавший похвалу Кавех мгновенно тает и расцветает под хвалебными речами нового знакомого, а выпитый десятью минутами ранее Космополитен и вовсе добивает уставший разум архитектора.       — Наслышан о том, что Сумеру славится своими учёными. Так вы ещё и архитектор. Видимо, вы хорошо живёте, господин Кавех, — торговец, видимо, и сам не заметил, как похвала в сторону блондина всё росла и росла, пока их непринуждённый разговор не достиг ещё пару выпитых бокалов и двух часов активной и оживлённой беседы.       — Скажите, юный Майрус, — Кавех пытливо нагнулся поближе к мужчине с хитрой улыбкой. — Вы говорили, что вам негде переночевать! Я могу пригласить вас к себе на одну ночь, и вы можете ни о чём не переживать. А завтра с утра отправитесь дальше в сторону Мондштадта.       Сам торговец смутился и немного отстранился от разгорячённого, но всё же пьяного Кавеха. С пару секунд он позволял блондину, ожидающего его ответа, себя рассматривать, однако спустя полминуты всё же сдался под алым взглядом.       — Но вы говорили, что с вами живёт ещё сосед. Не будет ли он против? — Майрус смутился и поспешил запить свой вопрос остатками какого-то коктейля.       — По поводу моего соседа не переживайте! Он и так живёт у меня на одном добром слове, — кажется, алкоголь направил мысли Кавеха не в то русло и все припомнившиеся слова Хайтама в его сторону, сейчас лились в уши Майрусу. — Он даже не помогает мне! Готовлю лишь я, убираюсь я. Так он ещё и арендную плату редко приносит, — пыхтит как чайник Кавех, так и закипая от вечного бубнежа Хайтама: «Новая мебель? Зачем тебе новый письменный стол? Сначала арендную плату внеси, потом покупай себе новые столы».       — Тогда я полностью в ваших руках, — соглашается торговец, расплачиваясь не только за свои напитки, но и Кавеха, чем несомненно радует блондина.       До «дома Кавеха» доходят они достаточно быстро. Естественно, учитывая их состояние. Однако сам Майрус знал свою меру и был более здравомыслящий, чем блондин, который по пути к дому улыбался каждому встречному. В небольшом домике, до которого они всё же добрались спустя двадцать минут, уже в двух окошках горел мягкий свет ламп. Похлопав по штанам и, как обычно, не найдя свои ключи, Кавех широко улыбается и, подняв палец в воздух, просит подождать торговца снаружи пару минут.       Естественно, Хайтам не спит. Несмотря на то, что часы показывали лишь девятый час, он привык, что суббота — день, когда Кавех снова уйдёт в бар и забудет свои ключи. И у него каждый раз откуда-то находится столько сил тарабанить в дверь так, что всякий дятел позавидует его мастерству.       Кавех едва ли не налетает на мужчину, впечатавшись в его грудную клетку. Однако Хайтам успевает словить его за плечи и закрыть за ним дверь.       — Ты сегодня рано, — голос звучит с максимальным безразличием, однако всё же немного удивлённо.       — У меня была приятная компания, в которой алкоголь был не особо важен, — честно отвечает блондин, всё же умалчивая о том, что в компании нового знакомого он всё равно умудрился выпить практически столько же, сколько и обычно.       — Ты говоришь так каждый раз, — бровь взлетает невысоко, явно с осуждением рассматривая архитектора.       — Аргх! Неважно, — вскипев от раздражения, Кавех хаотично бегает глазами по лицу аль-Хайтама в попытках уловить его настроение на просьбу, что хочет озвучить вслух. — Тут такое дело, — закусив нижнюю губу, он всё же опускает взгляд на широкие мужские плечи, а следом и на руки, которые всё ещё держали его.       — Говори, — подталкивает к разговору учёный.       — Тут такое дело. Я пригласил к себе… Вернее к нам, но к себе, одного торговца. И уже завтра он отправится дальше в сторону Мондштадта! Но сегодня ему негде переночевать… Он ещё за меня заплатил в баре, так что тебе платить не придётся, — как бы невзначай дополняет Кавех, понимая, что последняя фраза звучало нагло. Хайтам и так каждый раз потом ходит к Луке и оплачивает алкогольные похождения архитектора.       — К себе? — Хайтам тяжело выдыхает и гортанно рычит, запуская руку в волосы и делая шаг назад, в сторону гостевой. — Что ты ещё придумал, Кавех? — усевшись на стул, мужчина складывает руки на груди.       — Аргх, — выходит больше похожим на стон, однако Кавех рассержен. — Просто подыграй мне на один вечер, — далее слова звучат более жалостливо и Кавех, замечая заинтересованное лицо Хайтама, давит дальше: — Пожалуйста. Сделаю потом всё, что угодно. Пускай у тебя потом будет одно желание, любое!       — Прямо-таки всё? — ухмыляется Хайтам, продолжая сидеть на стуле, так ещё и закинув ногу на ногу, показывая своё полное безразличие к данной ситуации.       — Да! — сдаётся Кавех и замечает недовольное выражение лица своего соседа. — Я вас познакомлю сейчас, — прочистив горло, блондин возвращается к двери и подзывает к себе торговца. — Это Майрус — он странствующий торговец, а это аль-Хайтам — мой сосед по дому.       — Приятно с вами наконец познакомиться! Наслышан о вас, — Майрус тянет руку и жмёт её под недоверчивый взгляд самого Хайтама.       — Как интересно. В любой другой ситуации я бы с удовольствием уточнил, что вы имеете в виду, но сегодня я какой-то… сам не свой, — на последних словах он окидывает взглядом блондина и возвращается на свой стул, на котором, видимо, планирует провести весь остаток вечера.       — Не хотел, если что, разрушать вашу идиллию, — всё же извиняется Майрус и проходит глубже в дом.       — Ну что вы, Кавех — добрая душа. Готов и уличного котёнка приютить у себя дома, — Хайтам приятно улыбается торговцу, а Кавех замечает, что начинает раздражаться из-за того, что мужчина больно добрый и отзывчивый по отношению к незнакомцу.       — Да. Он достаточно открыто предложил мне остаться на ночь у него, — кивнул мужчина и уселся напротив Хайтама. — Как насчёт ужина? У меня есть пару «заморских» продуктов, и я наслышан о кулинарных навыках Кавеха. Может, вы сможете нам что-нибудь приготовить? Продукты с меня, как и оплата за проживание.       Майрус заинтересованно смотрит то на Кавеха, то на Хайтама, замечая огромное различие между ними. Несмотря на то, что хозяином дома является Кавех, сейчас он выглядит не лучше затравленного и испуганного кролика на охоте, а вот его сожитель — аль-Хайтам, вполне спокойно сидит на стуле и расслабленно наблюдает за архитектором.       — Прошу прощения, если моё предложение ввело кого-либо в ступор, — всё же извиняется мужчина, но натыкается на выставленную ладонь мужчины.       — Нет-нет, что вы. Я бы тоже не отказался от позднего ужина, — аль-Хайтам даже не смотрит на Кавеха, который был не просто красный, как спелый томат, но ещё и безумно-безумно зол. — У нас имеется бутылка хорошего вина с трёхлетней выдержкой. Давайте откроем её, пока наш повар будет заниматься ужином. Уверен, он очень быстро к нам присоединится, — предлагает Хайтам и уходит в столовую, сразу же открывая верхнюю полку, куда талантливый архитектор вряд ли бы дотянулся и додумался заглянуть.       — А у вас хороший вкус, — улыбается Майрус и соглашается со словами Хайтама, оставляя на кухонном столе какое-то мясо и овощи для Кавеха.       — Пройдёмте, — мужчина услужливо пропускает гостя вперёд и идёт следом за ним, напоследок лишь ухмыльнувшись.       Кавех остается один на кухне. Вернее, он, какое-то мясо и целый набор различных овощей, среди которых есть даже те ингредиенты, которые тот видит впервые в жизни. Почесав лоб от недоумения, что с этим делать, он тянется к тумбе и открывает её. Казалось, так должны лежать ножи для разделки, но там лежали какие-то неведомые ему пакетики, какие-то травки, явно непохожие даже на специи. Открыв следующую, Кавех подмечает для себя, что там лежат столовые приборы. А разве они не лежали в другом месте?       Блондин мнётся туда-сюда, переминаясь с ноги на ногу. Именно сегодня кухня кажется и вовсе ему чужой. Готовил ли он что-либо на ней? Нет! Никогда в жизни он не то, что здесь не готовил, как не готовил и вообще. Не держал в руках ни ножа, ни сырого мяса. Обычно готовкой занимался либо аль-Хайтам, либо же заказывал что-нибудь из ресторанов и кафе, когда ему было не до домашней готовки.       — Так, спокойно, Кавех. Ты справишься, — деревянная разделочная доска находится быстро, так как лежала прямо в зоне видимости. — Нож… — открыв третий ящик, он всё же находит ножи и другие разнообразные ложки-поварёшки. — И что с этим делать? — приподняв левой рукой за конец сырое мясо, или это вовсе чьё-то крыло? Нога? Рука? Кавех с таким же шлепаньем опускает мясо на доску.       Гарнир. Всё же стоит начать с него. Тут много овощей, а это значит, можно их нарезать какими-нибудь кубиками и… пожарить? А овощи же можно жарить, да? В целом, с этим ещё можно разобраться потом.       На всё ту же разделочную доску блондин кладёт болгарский перец и разрезает его напополам. Из него сразу же высыпаются семена, и под изумлённый взгляд мужчины они разлетаются порядком во все стороны кухни.       — Семечки?! — взяв одну половинку перца и ткнув внутрь пальцем, он с удивлением достает из него пару маленький семечек, которые облепили его. — А их надо убирать, да? Или можно есть с ними? Ну, в остром перце же не убирают, вроде как, семечки… Типа для усиления вкуса, — пробормотав себе под нос, Кавех разрезает уже половинку перца на четверть и смотрит с осуждением на собственное «творение». Проходит ещё двадцать минут, пока Кавех умудряется половину овощей покромсать на неровные, больше хаотичные, куски. К мясу он так и не притронулся.       — Да-да, сейчас к вам вернусь, — сзади слышится голос Хайтама, и Кавех мгновенно разворачивается спиной к кухонному островку, где готовит.       — Ах, это ты… Кхм, — нервно поприветствовал ножом Кавех, замечая мгновенно серьёзное лицо Хайтама направляющегося к нему. — А у меня вот всё под контролем… Да, именно так, — прочистив вновь горло, он удивляется ещё больше, когда Хайтам берет с крючка около дверей свой фартук и направляется к блондину. — Ты ч-что-о делаешь? — заикаясь задал вопрос блондин.       — Заткнись, — закатив глаза, Хайтам достаточно грубо разворачивает блондина к себе спиной и подходит ближе. — Я ещё хочу пожить после твоих кулинарных способностей, — мужские руки прикладывают фартук к талии блондина, преждевременно убрав верх. Так как завязки выходят длинными, то Хайтам делает полный оборот вокруг тонкой талии Кавеха и, напоследок, рывком прижимает его к своей груди и паху, положив голову на плечо, пока завязывал спереди фартука бантик.       — Хайтам… — смутившись таким движениям, особенно, когда того пригвоздили к мужскому телу, где хорошо ощущалось, что Хайтам не только зол сегодняшней ситуацией, но ещё и возбуждён, приводит мысли Кавеха в одно лишь сплошное — стыдно.       Но аль-Хайтам как будто специально его игнорирует. Вместо ответов, он разворачивает его голову к разделочной доске. Промыв быстро руки, он возвращается к блондину и берёт чистую разделочную доску.       — Это куропатка, — объясняет он и берёт тушку мяса на доску. — В отличие от курицы, она меньше и сочнее. Поэтому у неё мы отрезаем бёдра и крылья по суставу, — прижимаясь к блондину, Хайтам показывает тому, под каким углом он вставляет нож, и лёгким движением огибает все кости, разрезая аккуратный кусочек мяса. — Это грудь, здесь две половинки филе, как в курице. Самое сухое мясо, но самое полезное, — нож легко скользит под грудкой, отсоединяя её от скелета некогда живой куропатки. — И пополам на две части, — хруст хрящей и ещё одно движение, после которого на разделочной доске лежит разобранная на аккуратные и порционные куски куропатка.       — Мг, — Кавех молча сглатывает, когда следующим действием мужчины оказывается не простое нарезание овощей. — Что ты делаешь?       — Болгарский перец режется вдоль, — объясняет Хайтам дальше и разрезает овощ. — Таким образом легко достать семена. Обязательно промываем, чтобы убрать остатки семян, — после вышесказанных действий, учёный берёт правую руку блондина и вкладывает в неё нож. — Режь крупными кусками, но одинаковыми. Сделаем овощи аль денте: то есть они будут готовы, но останутся хрустящими.       — Понял, — нервно сглотнув, Кавех начинает нарезать овощи под строгим присмотром мужчины. Порой тот ещё ближе прижимался к его спине и даже дышал на ухо, либо касался его руки, в которой был нож, помогая с правильным углом для нарезки.       — Тебе осталось посолить, — предупредил Хайтам мужчину, всё же отлипая от него и оперевшись на стол сзади.       — Ам, — Кавех колеблется, но всё же поворачивается лицом к мужчине. — А где у нас находится соль?       — У нас? — переспрашивает Хайтам и складывает руки на груди, всё ещё демонстрируя своё недовольство.       — Ну, Хайтам… — закатив глаза, блондин явно уже проклял и Хайтама, и свой длинный язык за то, что заикнулся о соседе по дому и его проживании. Он хотел насолить Хайтаму, а сделал хуже лишь себе.       — На одной из верхних полок, — Хайтам лишь ухмыляется, словив на себе убивающий взгляд блондина. — Что такое?       — Ты же знаешь, что те полки высоки даже для моего роста, — недовольно бурчит повар сегодняшнего вечера.       — Да? А как по мне: то, что надо, — оттолкнувшись от стола, Хайтам быстро подходит к мужчине. Прижавшись вплотную к нему, он поднимает руку вверх и открывает шкафчик что-то там исследуя. — М, чёрт… Где же соль?       Кавех задерживает дыхание и старается выскользнуть от тесного касания, однако, ему не удаётся даже пошевелиться. Хайтам габаритнее и сильнее его в какой-то степени, и прямо сейчас он наглым образом использует это против Кавеха!       — Ты можешь… побыстрее? — недовольство так и сочится сквозь уста блондина, однако, он старается сдерживать всю желчь.       — Ты куда-то спешишь? — опустив голову вниз, Хайтам оказывается лицом к лицу. Что один, что второй в таком положении полностью чувствуют друг друга.       — Тебя наш гость заждался, — сглотнув ком в горле, Кавех аккуратно кивает в сторону выхода с кухни, стараясь лишний раз не соприкоснуться с какой-либо частью тела Хайтама.       — Ты прав, — хмыкнув прямо в лицо блондину, Хайтам берёт с полки соль и сам солит блюдо, чтобы Кавех не испортил итак всю «свою» готовку.       Почищенные и нарезанные овощи уже вовсю обжаривались на сковородке до состояния аль денте, а мясо вместе с бататом тушились в жаровне. Хайтам лишь молча окинул взглядом кухню и, напоследок кинув взгляд на Кавеха в фартуке, ухмыльнулся.       Вернувшись к торговцу спустя пятнадцать минут, Хайтам извиняется за задержку. Он так долго искал свой любимый бокал, но, так его и не найдя, решил пить вместе со всеми из одинаковых.       Спустя время возвращается и Кавех. С сервировкой стола он справляется намного лучше, чем с готовкой. Изредка он кидает беглые взгляды на Хайтама, так и спрашивая взглядом, правильно ли он кладёт вилки и салфетки. Тот, несмотря на явную злость, незаметно кивает, либо же с осуждением закатывает глаза.       Ужин проходит гладко и в достаточно уютной обстановке. Еда, благодаря фокусу Хайтама, удовлетворяет не только собственный желудок, но и гостя. Майрус прямо хвалит и вгоняет в краску Кавеха каждый раз, когда пробует кусочек блюда: овощи хрустят и не пережарены, а мясо от кости отходит даже без сильных механических действий; батат, как и ожидается от сладкой картошки, придаёт блюду изюминку.       — А давно ли вы стали соседями? — невзначай интересуется торговец.       Хайтам молчит, позволяя Кавеху сегодня управлять не только его домом, но и в целом всем от начала до конца. Поэтому он вальяжно откинулся на стуле вместе с бокалом вина, который «душит» весь их ужин. Мужчина не привык пить много, поэтому даже бокал хорошего вина для него перебор. Что касается Кавеха — он и вовсе отказался после бара притронуться к алкоголю, чем знатно удивил обоих мужчин.       — В целом не так давно, — Кавех старается говорить правду и избегает казусных моментов как может. — Мы учились вместе в академии, — прочистив горло, он обращается к Хайтаму: — Да?       — Да, мы учились вместе с ещё двумя нашими знакомыми: Сайно и Тигнари, — соглашается аль-Хайтам, но всё же продолжает молчать, так и показывая Кавеху, что не настроен лгать и придумывать что-либо перед Майрусом.       — Что ж, не буду дальше смущать вас. И так уже засиделись, — мужчина и сам не хотел затягивать с ужином, да и, казалось бы, атмосфера между двумя мужчинами, напротив, накалялась с каждой минутой.       — Думаю, я могу всё же помыть посуду впервые в жизни, пока наш великодушный Кавех укладывает вас в гостевой комнате, — Хайтам улыбается, даже не взглянув на блондина.       Тот недовольно шипит, но сразу же меняется в лице. Сделав милую улыбку, он отправился показывать Майрусу комнату, и даже застелил ему новое постельное белье. Пожелав друг другу доброй ночи, и чтобы тот чувствовал себя как дома, блондин устало возвращается на кухню.       Сидящий за столом Хайтам даже не притронулся к посуде, однако, всё же снёс её в мойку.       — Если ты думаешь, что я буду мыть посуду, то ты ошибаешься, — спрятав своё дружелюбие, Хайтам направляется в свою комнату, а потом сразу же в душевую.       — Да уж, я и не надеялся на помощь, — однако вслух при мужчине он всё же этого не сказал. Тот итак выручил его с готовкой, ведь Кавех не умеет готовить даже омлет, который у него постоянно подгорал.       Во время мытья посуды алкоголь почти полностью выветривается, а после плотного ужина и вовсе накатила сонливость вперемешку с усталостью. Кавех даже забывает о том, что в его комнате сегодня спит Майрус, а потому устало плетётся в комнату к Хайтаму.       — Ты уже закончил? — в комнате Хайтам уже вытирал мокрую голову. Тот не любил ложиться спать с сырыми волосами, а потому старался как можно лучше просушить их полотенцем.       — Да, — кажется, Кавех был полностью изничтожен внутри, и ему едва ли хватало сил устоять на месте. Он даже не сразу замечает, что аль-Хайтам стоит лишь в одних пижамных клетчатых штанах, а грудная клетка остаётся голой. — Я хотел спросить, где я буду спать, раз Майрус в моей спальне… — отведя взгляд в сторону, он натыкается на кресло рядом с рабочим столом Хайтама и садится в него.       — Не знаю, — пожав плечами и отбросив полотенце на постель, мужчина явно не запаривается над этим вопросом. — Это же ты его сюда притащил, — развернувшись лицом к сонному Кавеху, внутри явно что-то ёкает, однако снаружи мужчина остаётся непоколебимым.       — Я тебя понял… — на злость и споры у блондина не остаётся сил и он даже не сразу осознает, как становится тихо, кто-то гасит свет, и как он сворачивается клубком в кресле, засыпая в самой неудобной позе.       В голове мелькает мысль, что на утро будет болеть всё тело и он будет помнить ещё долго, как он спал на ненавистном кресле. Но есть и плюсы: Хайтам не гонит его из своей спальни; он даже чувствует нечто мягкое и тёплое на себе, и инстинктивно льнёт к теплу, не сразу осознавая, что лежит уже в постели, укрытый одеялом и прижатый к чему-то тёплому и твёрдому, отдалённо похожему на грудную клетку.       Утро встречает юного архитектора с небольшого похмелья. Потянувшись на постели и отодвинув одеяло в сторону, Кавех сразу же замечает на тумбочке стакан с водой и какую-то таблетку. Запив её и свесив ноги с кровати, только после столкновения ступней с холодным полом, до мужчины доходит, что тот спал на постели. И не на своей, а на постели Хайтама. Естественно, правая часть уже застелена, лишь на той стороне, где по всей видимости спал Кавех, всё одеяло сумбурно смято.       Оказавшись на кухне, Кавех встречается сразу же с сидящими за столом Хайтамом и Майрусом. Те уже доедали завтрак и пили кофе.       — Ах, доброе утро! Думал, уже с вами не свижусь, вы так долго спали, — потупив взгляд, торговец смущённо отвёл его от блондина и обратился к Хайтаму. — Спасибо за завтрак, господин аль-Хайтам. Всё было вкусно, — поблагодарив ещё раз, мужчина поспешил встать из-за стола. — Мне уже пора, поэтому прощаюсь с вами. Возможно, ещё свидимся как-нибудь, — отвесив небольшой поклон Кавеху, Майрус ещё раз поклонился Хайтаму и скрылся за дверью дома.       Удивление Кавеха ещё долго не покидало лицо. Тот даже посмотрел на довольного собой Хайтама, что медленно пил свой кофе.       — Почему он так быстро ушёл? — лишь успел спросить Кавех, обращаясь к Хайтаму.       — Я сказал ему, что утром у нас дела, — отставив свою кружку с кофе, мужчина поднялся из-за стола и направился в сторону Кавеха.       — Боюсь спросить… И какие у нас дела? Так рано утром? — медленно отступая назад, мужчина быстро уткнулся в угол двери.       — Уже 10 утра. Что насчёт оплаты за проживание, м? — ухмыльнувшись, Хайтам прижимает плотнее мужчину к косяку и нагло вторгается тому в рот.       — А это оплата твоя мне или моя к тебе? — недовольно пробурчал Кавех, но его мгновенно заткнули в поцелуе. Говорить не имело смысла, а напор Хайтама чувствовался ещё со вчерашнего вечера, когда тот помогал ему в готовке.       Сложные отношения между друг другом — это не совсем то, как можно было это назвать. А вот как именно назвать связь между ними, возможно, и вовсе никогда в жизни не найдётся такого понятия. Один только взгляд Хайтама чего стоит, когда Кавех выкидывает нечто неопределимое, что ему потом приходится разгребать. Или же сам Кавех, который порой проклинает педантичность своего соседа, но и молчаливо жалеет его в мыслях, когда тот приходит с новой ссадиной или синяком.       — Ты много думаешь, — Хайтам нежно жмётся и Кавех действительно ловит себя на мысли, что делить постель с данным мужчиной ему нравится, но лишь в том случае, когда он ни о чём не думает, а отдаётся воле чувств и ощущениям.       — Извини, — и Кавех действительно извиняется: подпрыгивает на руки к мужчине, полностью доверяя тому, что тот словит, и чувственно преподносит ему извинения в виде напористого ответа на поцелуй, изредка умудряясь укусить за нижнюю губу в моменте очередного вздоха кислорода.       До постели они доходят быстро и Кавех даже не ощущает боли, когда его немного нагло опускают на постель. У Хайтама он был первым и мужчиной, и в целом любовником в постели, а потому неопытность и, наверное, по большей части неуверенность, всё же проскальзывала в его действиях. Однако мужчина всегда был напорист и умело вёл, поэтому быстро учился и, даже при первом их разе по наитию и инстинктам, быстро довёл дело до разумной развязки.       — Сильно злишься? — открыв шею для ещё более жарких поцелуев, Кавех как настоящий уж на сковородке, извивается под мускулистым телом партнёра.       — Сильно, — с придыханием отвечает Хайтам, оставляя засос на бледной шее, а следом и укус, что вызывает первый стон у лежащего снизу.       — Я не хотел… — честно признаётся мужчина, так и закатывая глаза от ласк Хайтама.       — Я знаю. Ты всегда сначала делаешь, а потом думаешь, — ухмыльнувшись, мужчина бесцеремонно раздевает Кавеха. Причём стягивает с него же такую же клетчатую пижаму, какая была и на нём самом перед сном, ведь блондин попросту за минуту вырубился в кресле, поэтому Хайтаму пришлось его переодевать и укладывать в свою постель самому.       Кавех поддаётся легко и вовсю помогает мужчине себя раздеть. Приподнимает ягодицы, чтобы было удобнее стянуть пижамные штаны вместе с бельем, а рубашку и вовсе стягивает сам через голову. Освободившись полностью от своей одежды, он тянется к Хайтаму, который зачем-то уже утром облачился в свой привычный костюм.       — Ну и зачем ты переоделся из пижамы, — недовольно хнычет Кавех, стягивая накидку, а потом и одежду с мужчины, который всячески препятствовал его действиям, целуя места до которых мог дотянуться.       — Не хотел, чтобы он видел нас в парных пижамах, — спокойно ответил Хайтам и отстранился от Кавеха, встав на пол. — Да и негоже хозяину дома перед гостем в пижаме появляться, — под пристальный и хищный взгляд мужчины, тот сам стягивает перед блондином штаны, кладёт в сторону Глаз Бога и возвращается в постель.       — Это ты сейчас меня только что унизил? — однако возмутиться до конца молодой архитектор не успевает.       Руки оказываются над головой, а сам он вплотную прижат к голому телу его любимого ученого. Поцелуи так и льются рекой по всем местам, куда успевает дотянуться Хайтам. Однако мужчина не был настроен на полное удовлетворение блондина, а потому сам падает на постель и тянет его на себя, вплотную прижимая тяжёлой ладонью ближе и оставляя кроткий, но грубый, поцелуй на губах.       — Я после вчерашнего до сих пор немного в шоке, поэтому ты сегодня будешь отрабатывать свою аренду сверху, — ухмыльнувшись, аль-Хайтам специально жмёт мужчину к себе так, чтобы его стоявший член задевал хрупкое тело Кавеха.       — Мх, чёрт, — ощущая насколько возбуждён Хайтам, блондин даже забывает о вчерашней выходке, полностью отдавая себя чувствам и эмоциям. — Хорошо, — однако сам Кавех едва ли сдерживается, чтобы не насадиться на член мужчины мгновенно же, после его просьбы.       Да и Хайтам это понимает, а потому смазка всегда находится в его спальне. Прохладные пальцы в этой самой смазке, отдают холодом, когда касаются заветного колечка блондина. Тот вздрагивает, но почти сразу растекается лужицей на теле партнёра, позволяя тому загнать пальцы в него глубже на одну фалангу.       Хлюпающие звуки от одних пальцев ещё сильнее возбуждают самого Кавеха, который невольно начал тереться своим стоящим членом о торс Хайтама. Разгоняя ещё сильнее возбуждение по телу, блондин не сразу осознает, что внутри него уже три пальца, и что он стал ещё усерднее тереться об Хайтама, который вовсю ласкал его головку.       — Так дело не пойдёт, — нагнув к себе мужчину за шею, Хайтам приподнял его за бёдра и с лёгкостью скользнул головкой, а затем и наполовину, в разработанное колечко Кавеха. — Ты хорошо выспался в постели, чтобы потрудиться сейчас. Не сачканёшь, — закусив собственную нижнюю губу, аль-Хайтам рывком насаживает блондина на всю длину члена, из-за чего тот прогибается и открывает прекрасный вид на свою талию.       Кавех не успевает ничего ответить в противовес и умудряется лишь действовать своим инстинктам. Оперевшись сзади на ноги Хайтама, он медленно начинает двигаться, демонстрируя партнёру всю красоту его тела, а Кавеху было чем похвастаться: стройное и изящное тело в паре с Хайтамом выглядело эстетично красивым, отчего не раз получал смущённую похвалу обладателя осуждающего взгляда; тонкие руки, белоснежные ключицы и узкие бёдра, дающие в совокупности Кавеху неземную красоту.       Движения ускорялись и Кавех был уже не в состоянии оставаться в таком положении. Перебравшись поближе к учёному и соприкоснувшись своей грудью с его, он приподнимает бёдра так, чтобы тому было проще двигаться.       — Так и знал, что ты хилый, — удерживая его за бёдра, Хайтам сам стал вгонять член в мужчину, умудряясь при каждом толчке задевать простату, чем вызывал бурные стоны со стороны блондина.       — Я просто тоже хочу лицезреть прекрасное, ах, — прижимаясь ближе, Кавех нагибается к шее мужчине, оставляя мокрые поцелуи вперемешку с покусываниями. Сжав пульсирующую венку, он так сильно сжимает на ней зубы, из-за чего остаётся яркая отметина. Об этом он умалчивает, но зато слышит довольные, хоть и немного сдержанные, стоны своего партнёра. — А может и не только лицезреть, — Кавех ухмыляется сам себе, и также сам себе под нос бурчит данную фразу, явно не надеясь, что аль-Хайтам услышит.       Его язычок скользит к розовым соскам Хайтама и тот неспеша их посасывает, растягивая и собственное удовольствие, и партнёра. Тело Хайтама немного вздрагивает, ведь соски — чувствительное место на его теле, которое Кавех так хорошо знает. Из-за укусов Хайтам ускоряется, выбивая из Кавеха не только стоны, но и дурные мысли, чтобы у него больше не возникало желания придумать похожий бред, что был вчера вечером.       — Чёрт, стой… Стой, Хайтам! — Кавех мечется, так и ощущая вот-вот ожидающий оргазм с его стороны, однако мужчина, будто специально, лишь ускоряется, вгоняя член полностью, так ещё и грубыми, резкими толчками.       Опираясь ладонями на мужскую грудь, блондин сгибается пополам не в силах заткнуть свой похабный рот, продолжая безостановочно стонать в руках «монстра», созданного собственными руками.       — Я сейчас… чёрт, — Кавех не успевает договорить, и белёсая жидкость касается идеального торса Хайтама, однако глаза вмиг округляются, когда Хайтам делает ещё пару толчков и изливается внутрь блондина. — Ты… Ты сейчас что сделал? — сглотнув ком в горле и полностью размякнув в руках мужчины, Кавех заглядывает прямо в изумрудные глаза.       Хайтам молча пожимает плечами и тянет к себе лицо своей ладонью, запечатлев на губах нежный поцелуй.       — Надеюсь, нас никто не слышал… — прочистив горло, мужчина тянется к салфеткам на тумбочке и с нежностью протирает торс Хайтама, после чего по-хозяйски ложась на него.       — Нас или тебя? — всё же уточняет Хайтам, опередив Кавеха и, уложив руки на бёдра, оставляет все его попытки вытащить из себя член. — Куда рыпаешься? Лежи так.       — Ты хочешь остаться во мне? — воскликнул блондин, мгновенно смутившись. — Это слишком грязное действие с вашей стороны, господин аль-Хайтам.       — Зато доказывает, что ты — мой, — опустив блондина на груди, он ласково касается оголённой спины, нежно поглаживая её.       — Ладно-ладно, твоя взяла, — сдался Кавех, поудобнее располагаясь на мужской груди.       — Вот никогда ты не можешь оставить последнее слово за мной, — фырчит мужчина, оставляя на светлой макушке поцелуй.       Воцарившая тишина изначально давит на уши после такого бурного и громкого утра, однако спустя десять минут оба привыкают. Сердца сбавляют ритм и, казалось бы, двигаются в унисон.       — Люблю тебя, — тихо просипел Кавех и погрузился в царство Морфея.