В стиле Аддамс

Она не могла поверить, что прошло уже около пяти лет, когда знаменитая Уэнсдэй Аддамс перешагнула порог её Невермора и отучилась в нём, контролируя всех и вся. Даже саму Уимс. Ничего у-ди-ви-те-ль-но-го! В свои годы Мортиша тоже была такой. Девушкой, которая держала всех под каблуком и контролировала всё живое и мёртвое. Знаменитая Мортиша Аддамс! Какая брехня! Она никогда не была столь знаменитой. Но Лариса понимала, что это простая зависть, которая проявлялась у неё в студенческие годы. Даже сейчас, она иногда задумывается над тем, не совершила ли она ошибку, когда зачисляла её дочь в список студентов Невермора? Она стала её смертью. Как и её мать. Но сегодняшний день должен всё изменить. Возможно, не так сильно, как она мечтала, но больше она не увидит проклятую семейку Аддамс. Катитесь к чёрту, любители трупов и секса на кладбище! Женщина закурила сигарету, выдыхая дым и смотря на небо. Ночь была тихой и она надеялась, что такой она будет и всегда. Ей хотелось спокойствия и умиротворения. Больше никаких смертей, пыток, больше никаких учителей ботаники, которые отчаянно покушались на её никчёмную душу. Хотя, она была бы рада, чтобы это повторилось. Только в более спокойной обстановке. Она возненавидела музыку и чёрный цвет. Она возненавидела то, что так сильно любила и полюбила то, что ненавидела. Какая ирония судьбы! Издевательство. Вдох, выдох. Дайте ей свободу, она этого заслуживает. Она хочет услышать это, но слышит лишь свист в свою сторону, потому-что, обладает фигурой, которую обожают мужчины. Какая мерзость. Мечтательница любви и верности, превратилась в женщину, которая сейчас курит сигарету на собственном балконе и думает о том, почему она не сдохла в тот вечер. В оранжерее Мэрилин. Один. Чёртов. Вечер. И он мог избавить её от множества проблем, если бы она не открыла глаза и, не осознала, что находится в больничной палате. Лариса помнит, как она пыталась вырвать аппарат жизнеобеспечения из розетки, но тут её остановило именно то, чего она не ожидала. Она ожидала даже смерть, но точно не Мортишу и Уэнсдэй, которые спали на её больничной койке и ждали, пока она очнётся. Чтобы поговорить? Нет, это не в их стиле. Они ждали, пока она скажет правду, но так и не дождались. Лариса всегда была крепким орешком. Всегда. Но именно тогда она прозвала их собственной смертью. Когда сигарета исполнила свою предназначенную роль, женщина скинула её с балкона, надеясь, что она не приземлиться кому-то на голову. Потом выдохнула, мысленно опустошила пару бутылок текилы и обратно вернулась в свой кабинет. Мрачный. Серый. И из каждого угла пахло папиросами. И когда она только докатилась до такой жизни? Лариса села обратно в кресло, когда к ней постучали. — Входите! — и кого-то там опять принесло? Когда дверь открылась, она возненавидела себя, что произнесла это словно. Лучше стереть его из собственного лексикона, чтобы больше не допускать таких ошибок. Мортиша Аддамс! Собственной персоной. Какой сюрприз! Нет, лучше бы эта была Мэрилин, которая собиралась бы убить её во второй раз. — Ты так и не спустилась, — ни здравствуйте, ни до свидания. И где твои манеры, Мортиша? — Я не хочу, — сухо ответила блондинка, доставая ещё одну сигарету. — Если там кто-то умер, то вызовите шерифа. Я больше к этому дерьму не прикоснусь. — Уэнсдэй ждала тебя, — женщина не стала садится на кресло. Она подошла вплотную к её столу и наклонилась, чтобы посмотреть в давно потухшие голубые глаза. — Разве ты этого не хотела? — Хотеть чего? — огрызнулась Уимс. — Да, я ждала пока она свалит отсюда к чёртовой матери, но я явно не ждала того, чтобы спускаться к ней. Она этого не заслуживает. — Почему ты так с ней поступаешь? Она же ничего не сделала, Лара. Ты злишься на неё из-за меня? Не надо. Она не виновата в том, что произошло, когда мы были студентами, — бывшая Фрамп хотела коснуться её волос, но не успела, когда Лариса возвысилась над ней, показывая ложное величество. — Выйди вон из моего кабинета, Аддамс. Немедленно, — она указала пальцем на дверь. — Я надеюсь, это последняя ночь, когда я вижу вас. Всю вашу проклятую семейку Аддамс! — Замолчи! — закричала Мортиша, ударив ладонью по деревянному столу. — Не смей так говорить про нашу семью, ясно? Ни про Уэнсдэй, не про моего мужа, не про Пагсли. Если ты так отчаянно ненавидишь нашу семью, то это только из-за меня. — И из-за твоей дочери, — добавила блондинка, скверно улыбнувшись. — И я очень рада, что эта ночь наконец-то наступила. — Из-за чего ты её ненавидишь? — откровенно спросила Мортиша, сбавив тон. — Что она такого сделала тебе? Лариса на мгновение задумалась. Она уже почти открыла рот, чтобы сказать, что чувствует, когда осознала. Она никогда не ненавидела её. Возможно, это было побочным эффектом, когда Мортиша оставила её одну и она взяла на себя ответственность ненавидит фамилию Аддамс, но что-то всегда тянуло её к ним. Что-то такое… Тонкое, как паутина, но крепкая, как сталь. Уимс никак не могла оборвать эту связь, сколько бы не пыталась. И билась, и рвалась, и кричала, и умоляла — но всё было без толку. Возможно, настал день сдаться. Терять уже всё равно нечего. — Я не знаю, — ответила директриса, опустив голову. — Я совершенно ничего не знаю. И она видела смятенье в глазах черноволосой. И видела, как она металась по всему кабинету, хотя оставалась на месте. И знала, какой будет следующий вопрос и как она должна на него ответить. Мортиша была провидицей, но Лариса обладала чутьём. — Ответь мне честно, Лара, — тихо начала Аддамс, словно подыскивая нужные слова. — Ты полюбила мою дочь, но всё ещё чувствуешь что-то ко мне? — и это было так резко, что на мгновение, директриса забыла, как дышать. — Да, — ответила она и наконец-то села обратно, облокотившись головой на собственные руки. — Так и есть, — добавила женщина, сглотнув комок. — И ждала этого дня не из-за того, что ненавижу её или тебя, а из-за того, что просто хотела, чтобы всё это прекратилось, понимаешь? Это так глупо. Чувствовать что-то к людям, которые связаны между собой кровными узами. Мать и дочь. Ощущение, словно я попала в индийский фильм, — дирекриса тихо рассмеялась. — И ты можешь меня ненавидеть, ведь я люблю твою дочь. — А почему я должна тебя ненавидеть? — поинтересовалась черноволосая, улыбаясь так, словно она услышала ту самую правду, которую так ждала. — Ты сделала мою дочь счастливой. Она научилась контактировать с людьми, перестала убивать всех подряд. Я тебя не ненавижу, я тебе благодарна. Лариса подняла голову. И пусть она сейчас потеряла всю гордость, впервые она увидела в глазах Мортиши настоящую привязанность к ней. Она ошибалась, когда называла их бесчувственными. Они могли любить, просто так редко это показывали. И если бы не этот любовный треугольник, Уимс бы поднялась и поцеловала Мортишу, но она этого не делала. Только вот, не знает, почему. — Что ты чувствуешь ко мне? — спросила директриса напрямую, но видимо, Аддамс ждала этого вопроса. — Тоже, что и чувствовала к тебе в пансионате, — она выглядела такой спокойной, что Лариса на мгновение подумала, что она под каким-то веществом. Хотя, ведьмам не в первой варить что-то в своих большим и чёрных котлах. — Знаешь, когда Уэнсдэй рассказывала про тебя, я поняла, что ты почти не изменилась. Осталась такой же милой девушкой, которая отчаянно пыталась взять ситуацию под контроль и всё же, нашлась та, которая тебя приручила. — Ты меня оскорбить пытаешься или что? Просто я не могу понять, к чему это было, — Лариса на мгновение расстроилась, потому-что, никто не назвал её так, словно её и правда приручили. — Мы хотим тебя. Во всех смыслах. Мы хотим тебя рядом, и мы хотим трахать тебя по ночам. Конечно, это не будет считаться инцестом между мной и Уэнсдэй, но это будет выглядеть странно, что и мать, и дочь имеют один и тот же вкус на женщин, — выпалила она, на одном дыхании. — Если тебе нужна была правда, то вуаля! Ты её получила, — Мортиша сделала глубокий вдох. — Что скажешь? — Это взаимно. Только я бы не хотела спать с Уэнсдэй на твоих глазах, или на наоборот. Для меня это странно, — она неловко потёрла лоб. Шутка юмора совершенно не помешает в их ситуации.— Господи, это и правда какая-то Санта-барбара — дирекриса усмехнулась. — Мама? — раздался голос из-за двери и обе женщины застыли. Эта была Уэнсдэй, которую так ждали. В своём прекрасном чёрном платье и чёрной помадой на губах. Высокие каблуки идеально подчеркивали её рост и собранные волосы в низкую шишку. Она явно выглядела озадаченной тем, куда пропала её мать. — Добрый день, Лариса Уимс, — произнесла она громче, захлопывая дверь. — Мама, тебя Энид попросила спуститься. Она хотела с тобой поговорить о чём-то. Я думала, ты отошла в уборную, но потом услышала твой голос в кабинете директрисы. Всё хорошо? — Да, мой милый ворон, всё хорошо. Мы просто с Уимс решили вспомнить хорошие время, которые были в стенах этого пансионата. Правда, Лариса? — Да, да, конечно, да, — закивала блондинка, поджав губы. — Мне придется оставить вас наедине. Не люблю, когда люди ждут меня, — Мортиша подмигнула и покинула кабинет. Они остались наедине. Тишина казалась такой неловкой, что Уимс могла проклясть Аддамс за то, что она ушла, но из-за чувство собственного достоинства, не делала этого. Она смотрела на её дочь и чувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Когда Лариса была маленькой, то читала про великую любовь между людьми и особенную связь, которую видят лишь они. Это казалось ей фантастикой, но теперь она была уверена в том, что это и правда существовало. — Хорошо выглядите, мисс Аддамс, — произнесла дирекриса. — Вам идёт это платье, — блондинка махнула рукой и отвернулась. — Вы так и не спустились на бал, — кажется, что Уэнсдэй и не слышала эти комплименты в свою сторону. Она лишь хотела знать один ответ на свой вопрос. — Почему? — Не особо люблю такие мероприятия, — соглала Лариса, но потом заметила, что младшая Аддамс подняла бровь. — Ладно, просто не хотела. — Почему? — настаивала девушка. — Не было желания, — отнекивалась дирекриса, но она знала, что Уэнсдэй добьётся своего, если ей надо будет. Всё в стиле Аддамс. — Вы лжёте, — открыто произнесла черноволосая. — И я хочу знать, почему именно вы это делаете, Лариса Уимс. — А не много ли ты хочешь знать, дорогая? — пыталась перевести ситуацию женщина, но кажется, лишь сильнее раздражала этим девушку. — Я не хотела спускаться туда из-за тебя, — сдалась блондинка во второй раз. — Думаю, на этом вопросы закончены? — Почему вы не спустились туда из-за меня? — она шагнула вперёд и её платье подпрыгнуло, как пружина. — Уэнсдэй, думаю, это уже не твоё дело. — Нет, как раз моё дело. Вы игнорируете меня уже на протяжении целого года! И сколько бы я к вам не обращалась за помощью, вы говорили, чтобы я обратилась к другим, хотя, мне нужна была именно ваша помощь, Лариса Уимс! И я до сих пор не понимаю, что я сделала такого, из-за чего вы меня возненавидели, — тихо призналась она. Её нижняя губа вздрогнула. — Уэнсдэй, это уже мои демоны в голове и ты тут не причём, хорошо? — дирекриса не хотела портить ей настроение в такой прекрасный вечер. — Тогда скажите мне, что в вашей голове происходит, что вы меня ненавидите! — закричала девушка, ударив кулаками по столу. — Я полюбила тебя, но до сих пор люблю и твою мать, — взбесилась блондинка, встав с кресла. — И ты раздражаешь меня своей настойчивостью, ясно? Уэнсдэй молча смотрела на неё, но потом улыбнулась. Не успела Лариса спросить причину этой улыбки, как девушка забралась на стол и схватила её за воротник серого костюма. От неё веяло смертью, которую Уимс перестала бояться. И Уэнсдэй поцеловала её. Женщина наклонилась, чтобы больше прочувствовать этот поцелуй, которого она ждала уже третий год подряд. Это было что-то такое… Такое странное, но в это время до жути притягательное. Когда сталкиваются половинки чёрного и белого, превращаясь в одну густую массу. Младшая Аддамс целовала медленно, наслаждаясь каждой секундой, которую она разделяла с директрисой. Так хорошо, так сладко и горько одновременно. Она кусала, молила прощения, проливала слёзы, Уимс показывала слабость и больше не боялась, что её осудят. Она подчинилась. Подчинилась двум Аддамс одновременно, но ни капли не сожалела об этом. Она ждала. И дождалась. Когда Лариса на мгновение задумалась, она не заметила, как младшая Аддамс перешла на шею, грубо кусая белоснежную кожу и оставляя кровавые рубцы. — Уэнсдэй, погоди немного… — пыталась взять ситуацию под контроль женщина, но лишь услышала недовольное рычание и резкий рывок. Девушка повалила её на стол, а сама забралась сверху, не прекращая своих манипуляции со слишком чистой шеей. Ей хотелось оставить там множество отметин, которые бы напоминали Уимс об этой долгожданной ночи. Ночи выпускного и их совместной, ночи. Возможно, и не только их. Девичьи пальцы ловко расстёгивали серый пиджак, словно она тренировалась до этого так много раз, что довела навык до совершенства. Когда лишняя вещь была убрана, она восхитилась идеальной грудью дирекрисы в, идеальном кружевом лифчике. Какая прелесть! — Я так долго этого ждала, — прошептала девушка, и тут же наклонилась, чтобы провести языком по шее директрисы. — Вы такая красивая… Блондинка застонала, когда она пробралась ей под лифчик, сжимая грудь до желающей боли. Длинные пальцы сильно оттягивали соски и сжимали их, но Уимс была совершенно не против, а наоборот, стонала ещё громче, положительно кивая головой. Кто ж знал, что наша дорогая дирекриса, окажется мазохистской? В порыве этой неожиданной страсти, Ларисе удалось заметить, что дверь в кабинет начала открываться и пыталась приподняться, но её грубо толкнули обратно на стол с приказом: лежать. Блондинка выглядела шокированной и в это же время униженной, но пыталась этого не показывать. Она боялась, что это будет кто-то из её коллег, которые не обнаружили её на балу, но глубоко выдохнула, когда поняла, что эта была Мортиша. Но её счастью долго не быть. Она не раз повторяла себе, что эти женщины станут смертью для неё. И она никогда не ошибалась. Старшая Аддамс села напротив них и Уимс ещё не до конца понимала полемику их начатой игры. До определенного момента. Когда же Мортиша закинула ногу на ногу и улыбнулась, махнув рукой своей дочери, та сразу же укусила директрису за плечо, оставляя там кровавый след от зубов. Ларисе хотелось закрыть рот рукой, чтобы не закричать от боли и, не привлечь внимание, но её руки задрали к верху и начали связывать чем-то тонким. Скорее всего, это была верёвка или жгут. — Я люблю, когда жертва связанна, — мило произнесла Мортиша и резко дёрнула её за блондинистые волосы, заставляя шипеть. — И люблю, когда они молчаливы. Лариса поняла, какую игру они затеяли и хотела сыграть по их правилам. Если конечно, у неё получиться. Когда Уэнсдей отбросила её лифчик в сторону, то она без всякого колебания провела языком по вставшим соскам и прикусила один, слегка оттягивая на себя. Уимс задержала дыхание. Она всегда была чувствительна в таких местах и прошлые партнёры, которые спали с ней, всегда знали об этом. Но только не они. Внезапно младшая Аддамс ущипнула соски блондинки так сильно, что та вскрикнула. Но тут же ей прилетела сильная пощёчина. — Тебе нравится раздражать меня? — прошипела Мортиша, схватив её за челюсть. — Ты не можешь замолчать, когда тебе велят? Лариса колебалась, но Аддамс знала, каким будет честный ответ. Она отпустила руки блондинки, позволяя им болтаться где-то внизу и вместо этого схватила её за челюсть, вынуждая встретиться с ней взглядом. — Отвечай, — прошипела черноволосая, и наклонилась так низко, что их носы почти соприкасались. — Нет, — старшая Аддамс заметила слёзы в её глазах, прежде чем, она выдавила этот несчастный ответ. — Лжёшь, — усмехнулась она, отпустив лицо и положив обе руки на обнаженную грудь, пока Уэнсдэй медленно стягивала с неё серую юбку. Мортиша коснулась воспалённых сосков Ларисы и почувствовала, как женщина под ней вздрагивает. — Знаешь, что я делаю с лжецами, дорогая моя? — Нет, — дирекриса покачала головой, смахивая слёзы. — Я люблю их наказывать, — женщина опустилась на колени, чтобы поцеловать её. — Но ты выглядишь такой жалкой, что мне не хочется этого делать. Дирекриса подняла голову, когда поняла, что с неё уже стянули и юбку, и нижнее бельё. Уэнсдей схватила её ноги и толкнула их к грудям, приказывая держать. Но даже если бы Лариса этого очень хотела, она бы не смогла, потому-что, её руки были связаны. Мортиша сделала это за неё, подвинув так, чтобы голова директрисы располагалась на её груди, а руки старшей Аддамс поддерживали дрожащие ноги. Она выглядела такой открытой для них. Девушка не медлила: она облизнула два собственных пальца и без предупреждения ввела их внутрь Уимс, слегка растягивая. Женщина вздрогнула, зажмурив глаза. Она давно ни с кем не спала, поэтому, неожиданно вторжение было слегка болезненным. Но ласковые поцелуи Мортиши успокаивали, пока Уэнсдей двигала пальцами внутри неё. Вскоре, девушка опустила рот на мокрое влагалище и провела языком по пульсирующему клитору. Дирекриса тихо всхлипнула, уткнувшись лицом в грудь черноволосой женщины. Её трахала собственная студентка, пока её мать ласкала губы Уимс и шептала всякие пошлости на ухо. — Детка, — промурлыкала Мортиша ей над ухом. — Это очень больно, когда тебя трахают без какой-либо подготовки? — Да. — Ты собираешься попросить её остановиться? — она медленно целовала её. — Нет. — Хорошо. В неё вошёл третий палец и она почувствовала, как ноги начинают трястись. Оргазм вот-вот должен был её настигнуть. — Я рада, — неожиданно произнесла Уэнсдей, подняв голову и демонстративно облизнув губы. — Ты промокла. Я бы не поверила тебе, даже если бы ты попыталась меня остановить. Пальцы девушки стали двигаться в ужесточённом темпе, пока язык игрался к клитором. Она неожиданно согнула пальцы внутри и это подтолкнуло директрису к краю. Когда оргазм начал стихать, ощущения стали слишком сильными. Блондинка громко ахнула и попыталась вывернуться, чтобы толчки прекратились, но в её внутреннюю часть бедра впились острые зубы. — Оставайся на месте, — прошипела Мортиша. — Нет, нет! — пробормотала Лариса, задыхаясь. Лоно было слишком чувствительным, чтобы до него можно было дотронуться. — Пожалуйста остановись! Но ей закрыли рот рукой, не давая возможность даже нормально дышать. Уэнсдей не переставала трахать её, лишь увеличивая темп и царапая ноготками мягкую плоть бедра. Мортиша смотрела на неё свысока, сильнее прижимая собственную ладонь к её рту, чтобы заткнуть. Она плакала, мысленно умоляла их остановиться, но женщина не хотела проигрывать в их игре. Только не сейчас. Когда Лариса кончила во второй раз, её наконец-то отпустили, позволяя нормально дышать. Мортиша развязала руки, пока Уэнсдей целовала её живот и грудь, любовно проводя холодными ладонями по бокам талии. — Мы скоро вернёмся, дорогая, — произнесла Мортиша, послав ей воздушный поцелуй. — Но я обязательно вернусь. Мне было мало, — следом произнесла Уэнсдей и захлопнула дверь. Она знала, что они вернуться снова. Это было в их стиле.

В стиле Аддамс.