Без двенадцати

      Первое, что видит Дазай просыпаясь — это бутылку недопитого виски и чью-то ногу. Прошу заметить: целую и человеческую, самую обычную в их-то век, когда даже из мизинчика можно сделать настоящее орудие для убийства. Он резко встаёт, сразу об этом жалея, но сдерживает позорный стон от головных болей. В этот раз пьяная прогулка по сети привела его в не самое приличное место. Стены обшарпанные, что-то противно мигает на периферии зрения, в глаза сразу бросается смуглый паренёк, который кажется был единственным до Дазая, кто проснулся.       — Доброе утро.       На его хриплый голос не отзываются. Глаза парня смотрят в пол, а пальцы механической руки со скрипом раздвигаются и снова возвращаются в привычное положение. Может, он наркоман? Дазай бы сейчас посмеялся, кажется, тут все в этом гадюшнике именно они. Надо отсюда поскорее уйти, сходить в душ и обновить бинты, также стоит дождаться Чую, но что-то его горячо любимый коротышка задерживается, а может и вовсе не явится.       Это на самом деле не первый раз, когда Дазай просыпается чёрт знает где, да и не всегда Накахара его находил. Пускай в голове спокойно плавает встроенный чип, пускай Чуя может определить местоположение человека за минут пять. Когда хотелось по-настоящему скрыться, Дазай это умел. Но не в этот раз.       Долго. Он начинает снова пялиться на сидящего у окна парня, на лохматые седые волосы, на шрам на щеке и блёклые зрачки, которые в какой-то момент начинают смотреть в ответ, но едва ли в них можно заметить осознанность. Где чёртов Чуя.       — Я не верю в Бога, но уже полгода мне является ангел.       Дазай заметно оживает, приподняв брови в удивлении. Неужели его ночной друг подал первые признаки жизни?       — Она редко говорит, постоянно смеётся и убегает от меня, заставляет догонять её. С каждым разом сны с ней всё дольше, а желание просыпаться всё меньше.       Дазай медленно встаёт, пытаясь не упасть на собственных распустившихся бинтах.       — Мне кажется, она хочет, чтобы я отправился за ней. Туда, куда она зовёт меня. Без её присутствия мне так плохо, буквально выворачивает наизнанку.       Надо бы найти свой пистолет или же штаны, пока ему изливают душу. Отвечать на этот бред не хочется, смотреть как разрушается чужой мозг — тоже. Дазай на самом деле завидует ему, он также хочет видеть этого неясного ангела и медленно умирать от смешения разнообразных химикатов в крови. Он хочет забыться, сидеть вот так и ни о чём не думать кроме сомнительных снов.       Но не судьба, не время. Точно не сейчас, когда дверь издаёт писк и резко открывается. Когда на пороге является злой до чёртиков, хмурый и явно не спавший толком Чуя. Весь его вид кричит о том, как он хочет убивать. Что-то Дазаю подсказывает, что это убийство будет направлено на конкретного человека.       — Ах, вот ты где, ублюдок! Сам вчера сказал, что нашёл всплески этой чёртовой программы, а сегодня уже идёшь по белой дорожке?! Я тебя, блядскую суку, ненавижу!       Он подходит ближе, кому-то пару раз наступает на конечности, но не обращает внимание на чужой скулёж. Долгожданная цель обнаружена и сейчас её сотрут в пыль, но эта самая цель только безумно улыбается и одним своим видом говорит, как хочет смерти. Чуя такой дурачок, даже не догадывается, что всю ночь он шлялся по делу и искал их жертву. Ладно, до такого умозаключения сложно дойти, ведь проще сесть утром вместе за руль и найти, но кому нужны эти пути? Тем более, когда мотивов у Дазая было несколько, но знать о них необязательно.       — Чуя-тян! Ты явился по мою душу слишком поздно, я тебя уже заждался!       — Тебе лучше помалкивать, если не хочешь раньше времени ощутить мой кулак на своей смазливой роже!       Как же он бесится. Прям весь кипит от напряжения и того, что и правда задержался. Его серая куртка вся пыльная, а руки он упорно прячет в карманах. На самом деле это необязательно, всё равно не снимает свои перчатки.       За этими стенами на окраине города утром слишком тихо, будто случилась эпидемия. Тут так много всяких разобранных машин, каких-то устарелых протезов. Райончик больше похож на свалку, но ночью, как и все остальные, он переливается неоновым блеском. Тошнит от этой пёстрости, но даже дома у него на маленьком кофейном столике разных цветов подсветка.       Каждый человек собирает себя как конструктор, не всегда легально, не всегда вкладывая в себя что-то качественное. Дазай сам такой же, человека в нём процентов пятьдесят, зато видит он лучше, с детства не одарённый хорошим зрением. Есть много чего, что подарил миллионам резкий всплеск технического прогресса. Например, вышедшую программу из-под контроля у одной достаточно крупной корпорации, например Чую, но про него он не хочет думать.       — Дазай? Совсем уже обкурился, раз зависаешь? — Накахара, слегка боязно, берёт его за руку, махая головой к выходу. — Одевайся и пошли.       Его вид уже не такой злой, в нём больше волнения. Дазай, смахивая остатки мыслей, замечая, как его цель медленно, но верно хочет слиться. Ха! Видимо, не настолько этот парень печальный и догадывается, что он давным-давно заражённый так называемым не совсем биологическим вирусом, что его ангел набор цифр, а на куртке Чуи в районе плеча, виднеющиеся яркий логотип не миф, как принято думать общественности.       — Не стоит так спешить, — его голос опускается до шёпота. — Наша работа совсем рядышком.       Чуя вздрагивает, тут же оборачивается на полувялых, но давно уже проснувшихся людей. Многие смотрят на него со страхом, кто-то с интересом, но есть и те, кто не смотрит и скучающи пытается найти свои шмотки. Всё происходит, будто в замедленной съёмке, когда Накахара цепляет эти блёклые глаза, он тут же срывается с места, ловит его почти сразу, укладывая мордой в пол.       — Ты, блять, издеваешься надо мной, что это за обряд, тусоваться с будущими душевными трупами?! — он сильнее заламывает руку бедолаге и поворачивается ко всем затихшим присутствующим. — Вон.       Дазай даже приходит к мысли, что от нервного, грубоватого голоса по его рукам пробежались мурашки, а может это от холода, ведь свои штаны он так и не нашёл и стоял в одной рубашке, трусах и бинтах. Все быстро пытаются уйти, тут в основном безобидные, поэтому неудивительно, что они испугались. Они стараются не обращать внимание на несчастного, чья жизнь в руках Чуи, тот брыкается, начинает плакать от бессилия и кажется молится, во всхлипах не разобрать.

***

      — Со мной всё нормально! Она не вредит мне!       — Заткнись! Вроде такой догадливый, но абсолютно тупой!       Дазай уже собранный, слишком беззаботно для такой ситуации запирает дверь. Он не смотрит на них, видел уже бесконечное количество раз, как его напарник словно по команде снимает перчатки, молчит, уставившись пару секунд на свои руки. Их маленький дуэт — прямой ответ местной власти на угрозу. Их не афишируют, и не дай бог что-то просочиться в новости, но о них точно знает простой народ. Ходят слухи, они словно призраки и вирус словно тоже. Вспыхивает редко, но однажды, один неверный шаг захватит умы миллионов. Люди всегда старались облегчить своё существование, люди внедряют в себя то, что можно взломать и перекрыть даже доступ к дыханию. Современные антивирусы ценятся на вес золота, ради них идут на многое, и Дазай даже не уверен, что Чуя человек, когда по его рукам бежит красный цвет, когда его глаза мутнеют, а все действия кажутся такими бездушными. Он уже продолжительное время пытается выяснить, что его напарник такое, даже искал его имя в секретных документах, но ничего. Обычный гражданин, непонятно откуда взявшийся и непонятно с какого возраста работавший на этот город.       Всё происходит так тихо в этот раз, а иногда процедура по очистке сопровождается криками. Когда они оба откроют глаза, насколько всё изменится? Он забудет даже своё имя, хотя едва ли его знает. Этот парень со стёртой памятью вполне может начать новую жизнь, бросить всю эту дрянь, заняться чем-то хорошим. Кого Осаму обманывает, он навсегда останется неполноценным, сломанным и забывшим, кого из себя представляет.       Зато чистым и без вируса.       — Пошли, я закончил.       Да, на этом можно ехать домой.