2/14
28 января 2023 г., 15:17
Примечания:
Пока писала, в голове играла песня Shivaree - John 2/14. Думаю, прекрасно впишется в описание прошлого.
Февраль. Начало нового семестра. Новая порция второкурсников, которые добрались своими неловкими шажочками до лаборатории спустя семестр лекций по теории электрических цепей. Снова рваные провода и умирающие на полпути мультиметры. Скучать некогда, на кафедре электротехники всегда весело.
Особенно весело молодёжи. Парочка аспирантов, парень с девушкой, вечно шепчущиеся о чем-то и обнимающиеся по углам коридоров. Как же тошно было на них смотреть дедам и бабушкам-профессорам. «Голубки», — ворчали они.
То ли дело парочка уже состоявшихся преподавателей. Александр с Ростиславом. Дружеские подколы каждый день, когда у них пары в соседних аудиториях. Ворчат друг на друга, душнилами обзываются. Сразу и не скажешь, что через каких-то четыре месяца справят год отношений. «Голубки», — умилялся всё тот же профессорский состав.
Александр бегал от толпы должников. С уверенностью бы взял золото в дистанциях неделя, месяц и семестр беготни. Придирался к каждой цифре в домашнем задании, спрашивал про каждую букву. Вот очередной студент поделил ток на напряжение и получил сопротивление, а не проводимость. Ассистент красной пастой перечеркивал весь лист и требовал новое решение задачи по новому варианту. Другой студент контрольные не сдал в течение семестра. Александр заимствовал у Андрея задачи из его волшебной папки и смотрел, как снова в решении ток превращается в напряжение, а через конденсатор идёт постоянный ток. Тяжело вздыхал и обводил минус в ведомости.
Эти похождения отвлекали Александра от навязчивых мыслей. Близился день влюблённых, и ассистент стал сам не свой. То на пары опаздывал, то сидел с должниками до ночи. Ростиславу врал, что всё хорошо. И доцент верил, щуря глаза в сомнениях.
Александр просто решил покопаться в своих бумажках дома. Любил писать всякую чепуху и складывать в ящик стола. «Я сначала выкину это из головы, а потом выкину из дома», — думал он, год назад делая записи. И спустя этот год перебирал их и ругался. «Глупый, глупый Саша, зачем ты это написал, ну вот зачем?» — перечитывал он очередной лист со своими мыслями, изложенными угловатым почерком. Но один лист брать в руки боялся.
Обычный лист А4, сложенный каким-то хитрым образом по схеме из интернета. Исписанный с двух сторон. Местами виднелись разводы. Этот лист Александр исписал в прошлом январе после очередного экзамена. Пришёл домой в непонятном настроении и сел писать.
Чего хотел, зачем писал — Александр не помнил. Рядом с этим шедевром оригами нашёл маленькую записку. «Отдать Ростику и ничего не говорить», — гласила бумажка. «И хорошо, что не отдал, я сейчас это сам открывать боюсь», — думал Александр.
14 февраля в прошлом году Александр благополучно прошляпил. В этом году хоть бы не забыть и что-то сделать, так был настроен ассистент.
Я тебя ненавижу люблю ненавижу всё-таки люблю нет, ненавижу. ИДИ К ЧЁРТУ!
Ростислав даже и подумать не мог, что он причина чьих-то страданий, если, конечно, страждущий — не его студент. Познакомился с очередной девушкой на выставке. И проводил время с ней. Рассказывал ей про физику, а от неё слушал про искусство. Часами напролёт они говорили обо всём на свете. Ходили гулять в эти зимние вечера.
Но только не всё было так гладко. Постепенно возлюбленная стала игнорировать Ростислава. Сначала придумывала отмазки. Потом просто молчала. Через пару недель и вовсе оборвала все контакты, кинув доцента в чёрный список.
Ростислав часами перечитывал переписки. Выискивал, где мог ляпнуть что-то не то. Обвинял себя в навязчивости за каждые «привет» и «как дела?». Вспоминал, как себя вёл при встречах. Неужели чем-то обидел? А чем?
Задумывался так, что начинал упрекать себя за каждое слово, когда-то сказанное. Вспоминал резко брошенное в его сторону «Мы расстаёмся» во время последней встречи. Со злостью смотрел на книгу о живописи, которую хотел подарить на 14 февраля. «Мной опять воспользовались. Больше никто не заслужит моей доброты и заботы».
Да только чувства нельзя убрать в дальний угол, как хлам в коробке. Всё равно везде будешь таскать их с собой. И на работу они с тобой будут ходить, и возвращаться с неё. Толкаться в транспорте тоже будут вместе с тобой. И жить с тобой будут. За коммунальные услуги только платить не будут. Сволочи.
Вот и ходил Ростислав убитый горем. Пытался делать вид, что всё хорошо. А всё думал и думал о ней. Книгу подарил младшей двоюродной сестре, которая мечтала поступить на дизайнера. Чтобы ничего не напоминало о той, которая получила любовь и заботу и полетела дальше. Каждый бывший забирал себе по кусочку из сердца Ростислава и шёл счастливый дальше искать новые отношения. Рядом никто и не задерживался.
«Этот тоже смотрит как-то. Тоже хочет побыть любимым, а потом бросить меня и потоптать мои чувства. Не получит ничего. Зря надеется», — думал доцент, глядя на ассистента, когда тот встречался на кафедре.
— Привет, Ростик, — улыбался Александр.
— Какой я тебе Ростик, мы, что, друзья хорошие?! — раздражался Ростислав.
— Здравствуйте, Ростислав Владимирович, — Александр воспринял всё буквально и выбрал официальное обращение.
— Иди к чёрту.
А четырнадцатого между ними пробежала искра. Буквально. Вдвоём хватали оголенные провода и неисправные установки под напряжением. Хорошо, что Александр отогнал студентов. Не пришлось отчитываться за пострадавших.
В тот день студенты быстро разошлись. Ростислав выпил корвалол, чтобы сердце перестало выпрыгивать из груди. Александр просто сидел, навалившись на спинку стула. Током каждого из них хотя бы раз ударило в прошлом. А сегодня — второй.
— О, парни, сегодня 14 февраля, как отмечать будете? Сашка, нашёл своего Валентина? А ты, Ростислав? — на кафедру ворвался ещё один молодой коллега. Второй год после магистратуры работал на кафедре. И не привлекал внимание ни у кого из окружающих.
— Иди к чёрту! — в один голос отвечали ассистент с доцентом.
— Понял, понял. Вдвоём хоть побудьте, что ли, — пошутил коллега.
— Там установка неисправная в шестой аудитории, иди посмотри. Любишь всё ломать, доломай, — сквозь зубы отвечал Александр, всё ещё глядя в потолок.
— Ура, работа! — обрадовался коллега и убежал.
***
В прошлом году он был слишком занят тем, что думал, как добиться внимания Ростислава. Всю сессию на всех экзаменах сидел за последней партой, глядя на списывающих студентов группы Андрея, и ничего не делал, чтобы восстановить порядок. «Александр Викторович постарел, даже не гоняет», — шутили студенты, выходя с полными карманами шпаргалок и тройками в зачётках. А перед соседним рядом за столом сидел Ростислав. В одиночку принимал экзамен, без помощников. Сам прочитал лекции группе в семестре, сам провел практики, сам принимал экзамен. «Всё сам. И нафиг я такому нужен?» — думал Александр, грустно вздыхая и глядя в спину молодому доценту, когда тот снова делал круг почёта вокруг своих студентов. Вот, нашёл двух списывающих и смотрел на них, скрестив руки на груди. Узкие прямоугольники очков почти скатились с носа, но доцент как будто не обращал внимания. — Попались. Увидимся на пересдаче, — клал зачётки и тут же писал «не аттестован» в ведомость. «Козёл», — думали студенты. «Правда козёл», — согласился бы с ними Александр, если б читал мысли. Тут же встречался взглядом с Ростиславом и делал вид, что смотрит в окно. Не хватало ещё, чтобы он узнал, что ассистент весь экзамен на него смотрит. «Вот почему я вообще о тебе думаю, если ты меня послал на три весёлых буквы в прошлом году? А?» — мысленно задавал вопросы Ростиславу Александр. Снова встретился взглядом. Спалился. Ростислав прищурил глаза и умудрялся смотреть свысока даже сидя внизу в этой аудитории типа амфитеатр. Александр в гляделки играть не хотел. Махал рукой в ответ и снова отворачивался к окну. Ростислав же закатывал глаза. «Придурок, отвлекаешь только», — думал он. Так и просидели три часа до последнего сдавшего. Андрей написал очередное «удовл.» в ведомость. — Саш, ты б сказал, если не выспался. Я б тебя не мучил, спокойно бы ты дома поспал, — вздыхал дед-доцент. — Я выспался, — отрицал Александр. Даже не глядя на своего собеседника. Совсем не в себе. — А что ж такой унылый? Аж ни одной двойки сегодня, — чуть шутил Андрей. Но вдруг перестал улыбаться. — Саш, ты чего? Ростислав собирал ведомости со стола. Билеты, листы с ответами. Три аккуратные стопки. Молодой доцент любил порядок во всём. Прибрал за левое ухо отросшую челку, ещё раз пригладил свои русые волосы на левую сторону. Взял портфель, бумаги. — Всего доброго, Андрей Евгеньевич, — попрощался с дедом-доцентом, глядя как будто сквозь Александра. И ушёл на кафедру, звеня связкой ключей. Александр же вдохнул воздух отрывком. С силой зажмурил глаза. Но противостоять этой волне не мог. Дрожал как осиновый лист. — Я люблю этого придурка, а он… А он — придурок! — рыдал ассистент. Сел на ступеньку рядом со столом. Навалился на холодный металлический каркас парты. И продолжал заливаться слезами. — Я думал, что у тебя есть парень, а ты всё по Ростиславу убиваешься, — вздохнул Андрей. Не понимал, чем помочь своему коллеге и своему бывшему студенту. — Я убиваюсь по человеку, который меня прямым текстом посылает пять лет подряд, я тоже придурок! — в слезах продолжал Александр. Вытирал слёзы рукавом голубой рубашки под цвет глаз. — Почему я гей? Нашёл бы себе девушку и был бы счастлив давно! — Саша, девушку хорошую найти — тоже наука. Парня сложнее, да. Но и у гетеро тоже не всё просто. Не унижай себя, пожалуйста, — спокойным голосом продолжал Андрей. — Я его ненавижу! Весь такой аккуратный педант! Ещё и натурал, вот сто процентов! — ругался Александр, размазывая слёзы по лицу. — Ты две минуты назад говорил, что любишь его, — недоумевал Андрей. Александр ударил кулаком пол, на котором сидел, и ничего отвечать не стал. — Я более, чем уверен, что Ростислав про твои чувства знает примерно ничего, — произнёс Андрей. — Да всё он знает, я ему это в ухо орал, уж должен был услышать, — ворчал Александр. Вспомнил корпоратив, который был почти месяц назад. — Ты тоже каждому слову веришь, которое услышал от выпившего человека? — спрашивал дед-доцент. — Не всегда. Но под градусом трудно врать, — ассистент сидел, обхватив колени. Смотрел куда-то перед собой. Даже не на Андрея. — Так вот иди и скажи ему это в трезвом виде. Или напиши, если боишься сбиться с мысли. Вон, у вас, молодёжи, день влюблённых, кажется. Вот, открытку подпиши. Уж проигнорировать не сможет, Ростислав не настолько пофигист, — наставлял Андрей. — И встань с пола, пожалуйста. — Мужчина не должен плакать, он должен быть сильным, — передразнивал Александр любимые фразы старшего поколения. Думал, что Андрей сейчас что-то в таком духе и скажет. Встал с пола, отряхивая синие брюки от пыли. — Я тебе такого не говорил, — покачал головой дед-доцент. — Соберись с мыслями и иди к цели. Ростислав намёков не понимает, я ему пальцем указывал, где мне текст работы не нравится. Пока другим говорил, что где-то там чего-то там не хватает. Он не понимает, что где-то там чего-то там не хватает. Он понимает, что в таком-то абзаце потеряна связь с предыдущим. — Спасибо за поддержку, — Александр выдавил из себя улыбку. Всё-таки взглянул на своего коллегу. Сдул с лица выбившуюся прядь каштановых волос, которые старательно прибирал за ухо. — Фу, Саша. Не можешь улыбаться — не улыбайся. У тебя плохо получается маскироваться, — Андрей почувствовал фальшь в этом выражении лица. — Беги домой. Я сам тут всё соберу. Александр кивал и убегал на пустую кафедру. Брал куртку, кое-как наматывал шарф и выбегал на морозную улицу. Только бы не расплакаться по пути. Не все такие понимающие, как Андрей. Точно засмеют. Дома было не легче. Александр гонял по кругу одни и те же мысли. Решил написать младшей сестре. Может, она посоветует, как общаться с парнями. Только вот ассистент ей ни слова не говорил про свой новый интерес. Имени тоже не хотел называть. Вдруг через какое-то время всё сложится, а сестра навсегда его запомнит в негативном свете. «Ириш» «Как думаешь» «Если я напишу ему письмо» «Он меня сразу головой об стенку приложит или сначала лекцию прочитает?» Ирина только вышла из своего университета. Была занята магистерской диссертацией и редко общалась с братом. Уже даже потеряла нить, о чем он говорил последнюю неделю. «Саш, ну…» «Не попробуешь — не узнаешь» «Если он меня приложит, я на всякий случай завещание напишу ещё тогда», — Александр поставил улыбающийся сквозь слёзы смайлик. «Саша, ты придурок», — тяжело вздыхала Ирина, набирая сообщение в ответ. «Я знаю. Он тоже», — отвечал Александр. «Тоже знает или тоже придурок?» — уточняла сестра. «Оба варианта», — написал Александр. И сел писать письмо. Писал всё, что только приходило в голову. Главное — не останавливаться. Выложить всю боль на бумагу. Чтобы она не сидела в голове. «Пусть знает, что он со мной делает», — злорадствовал Александр. Его хватило только на один лист, с учетом средней величины букв. Больше не нашёл слов. И так весь текст выглядел как сумбур. То мимолетные признания в любви, то проклятья. Ассистент перечитывал это и стыдился самого себя. И плакал от злости на себя и адресата. «Как можно сложить лист красиво, чтобы не читать это всю дорогу?» — думал он. Нашёл какую-то схему оригами и решил повторить её на этом несчастном черновике. Прикрепил скрепкой записку, для кого это предназначалось. И бросил в ящик стола. До даты ещё больше двух недель.Дорогой Ростислав!
Меня ужасно обижает, что ты такой. Не знаю, какой. Умный? Нет, ум меня бы не обидел. Придурок. Вот, ты кто. Ты очень любишь смотреть, как другие страдают, верно? Вот и на меня посмотри. Вот живу я такой, никого не трогаю, и в моей жизни появляешься ты. Прекрасный парень, идеальный во всех отношениях. Из-за таких гетеро хотят быть геями. А я хочу наоборот. Быть гетеро, чтобы больше никогда о тебе не думать. Я помню тебя студентом, ты в магистратуре занимал призовые места на олимпиаде. Если б я занимался подготовкой, мы бы знали друг друга лучше. Но нет. Как много людей имели возможность с тобой общаться. И этой возможности не было у меня. Пока ты не пришёл в аспирантуру. Мы могли стать хорошими друзьями. Но постоянно нам кто-то да мешал. То мои тупые парни, то твои эгоистичные девушки. А между прочим я понимал все эти пять лет, что ты мне нравишься. Я мечтал, что мы будем вместе держаться за руки, смотреть на звёзды, говорить о технике. И всё у нас будет как в самом ванильном фильме. Видимо, не будет. Ты *здесь был развод* и *ещё один развод*. Я никогда не думал, что любовь может быть такой жестокой. Полюбишь и козла. Я и полюбил. Тебя. Дальше следовал много раз перечеркнутый абзац, в котором Александр пытался выразить свои чувства. Понять, что именно его привлекает в коллеге. Слова совсем не подбирались тогда, поэтому ассистент разозлился и всё это зачеркнул. Потом еще один абзац с такой же проблемой. И ещё. Твоя аккуратность выбешивает. И в то же время так притягивает. Мне нравится, как ты бесишься, когда я к тебе подхожу. Ругаешься, проклинаешь меня. Ворчишь как дед. Даже деды, с которыми я десять лет работаю, так не ворчат, как ты. И не ворчали, когда я из магистратуры пришёл на кафедру. Никто так не ворчит, как ты. Ты особенный.***
Тогда Александр и подумать не мог, как всё сложится. Что тот, кто посылал к черту, вдруг станет таким близким человеком. Которого можно будет обнять и не получить тираду в ответ. Который сам будет дарить уют и душевное тепло. Год назад Александр ещё бился в истерике перед Андреем, заставляя деда-доцента тяжело вздыхать. Найденный листок сбивал с толку. «Мне теперь стыдно Ростику в глаза смотреть после того, как я это вспомнил, — сокрушался Александр. —Надо с ним поговорить. Вместе будет легче». Четырнадцатого опять стояли пары с утра. И снова лабораторные. Как и в прошлом году, хотя тогда занятия были днём. Доцент с ассистентом вели занятия снова в соседних аудиториях. Последнюю пару провели и с загадочными лицами отправились на кафедру. Из преподавательской тоже вышли с такими лицами, будто пошли выполнять важную миссию. — Куда это вы? Ещё и вдвоём? — удивился Андрей, спускаясь с лестницы напротив преподавательской. Только что закончил лекции. Дед-доцент совсем забыл, какое сегодня число. — Куда идём мы с Пятачком — большой-большой секрет, — как можно серьёзнее произнёс Ростислав. Александр же не выдержал и рассмеялся. — Хорошего вечера в таком случае, — вздохнул Андрей. Проводил коллег взглядом. Праздник решили отмечать дома у доцента. Ростислав взял торт, Александр взял вино. Хорошо, что на следующий день выходной. С похмелья на работу тащиться никому не хочется. — За нас, — доцент поднимал стакан. Бокалы так и не приобрёл. — За нас, — кивал ассистент. — Ты говорил, что любишь незначительные подарки, но чтобы от всей души. Поэтому я дарю тебе синий ремешок для часов. Под цвет твоих глаз. Потому что старый у тебя уже износился, — Ростислав вручил подарок Александру. — Это очень мило, Ростик, спасибо, — улыбнулся Александр. Но тут же вспомнил про своё письмо и сразу изменился в лице. — Только вот я ничего тебе не подарю, прости. Я ничего не выбрал. — Ты бегал как ужаленный две недели, я тебя не виню. В такой суете всё забыть можно, — Ростислав нисколько не расстроился — Ты обиделся? — осторожно спросил Александр. — Немного, но это не критично. Мы же не будем ссориться из-за пустяка, верно? — Верно, — согласился Александр. Ассистент молча ковырял ложкой кусок торта. Не знал, как подвести к теме. Доцент просто не любил заполнять тишину внезапными разговорами. Пил вино и смотрел на любимого. Притих Александр, погрустнел, совсем на него не похоже. — Знаешь, я тут недавно в бумагах своих рылся. И нашёл одно странное послание, адресованное тебе. Перечитал, стало стыдно. Но тогдашний я считал, что он прав, излагая всё это, — начал Александр. Достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо лист. Ассистент всё-таки решился прочитать это накануне и решил больше не складывать это сложным красивым способом. — Мне ужасно стыдно за это, но я хочу, чтобы ты это тоже знал. Мне так будет легче. Ростислав взял из рук Александра листок. Развернул его. Бегал взглядом по словам. — Извини, а где начало? — спросил он. — Вроде здесь, — Александр ткнул пальцем в нужную сторону листа. Ростислав кивнул и стал читать. — Я когда это писал, думал, что принесу это тебе, а ты меня прибьёшь. Потому что наши отношения были тогда… Ну, очень не очень, — говорил Александр по мере того, как Ростислав продвигался дальше. — Я не могу поднять руку на человека, каким бы он ни был, — не отрываясь от чтения, ответил Ростислав. — Поэтому мне два раза за мои тридцать лет разбили нос. — Я тоже не могу… — вздохнул Александр. — Но разбивали мне не только нос… Ростислав читал дальше. Очень удивлялся тому, что видел. Поглядывал на Александра. Тот смотрел в пол и молчал. Доцент заметил разводы на листе. Рассматривал их. Пытался понять, какое слово было написано, пока не расплылись чернила ручки. Не мог себе представить, в каком состоянии ассистент писал это. — Это что, кровь? — Ростислав разглядывал пару красных капель на краю листа. — Я порезался листом бумаги, да, — кивнул Александр. — Ты дочитал? — Почти… Ростиславу самому стало грустно. Он прекрасно знал, что такое навязчивые мысли. Только никак не фиксировал их. Если б когда-то и записал, тоже бы дал Александру прочесть. Чтобы он знал, что он не один такой. — Саша, извини, что тогда заставил тебя чувствовать себя так. Это… Это больно, я знаю, — доцент наконец добрался до конца листа. — Но ты ведь не знал тогда ничего об этом, — ответил ассистент. — Нет. Но переживал примерно такие же чувства к другому человеку. Любовь и ненависть, два в одном. Только вот я не записывал свои мысли. Так бы тоже тебе показал. Вместе бы посмеялись, — продолжал Ростислав. — Я это тогда от обиды написал, скорее всего. Меня очень задело, что с Андреем ты попрощался, а на меня даже не посмотрел. Я потом ему такую сцену устроил, — Александр уже оживился. Ростислав не упрекал его за былое. Это не могло не радовать ассистента. — Боюсь представить, — усмехнулся Ростислав. — Ну, примерно то же самое наговорил, что ты сейчас читал, только в меньшем объёме, — поделился Александр. — Он, говорю, придурок, и я придурок, потому что люблю придурка, которому плевать на меня, — продолжал он, смеясь. — А Андрей чего сказал? — интересовался Ростислав. — Сказал собраться и сказать тебе всё прямо о своих чувствах, — ответил Александр. — Но мою душу, наверное, тогда на время успокоила наша с тобой посиделка в баре. Представь, что ты целуешь человека, о котором грезишь несколько лет и который в этот момент просто не в состоянии послать тебя, — смущался ассистент, но продолжал говорить. Ростислав закрывал руками покрасневшие щёки: — И потом я делал вид, что этого не помню, потому что считал себя неприступной стеной, — произнёс он, смеясь. — Это хорошо, что я эту хрень тебе тогда не отдал. Я про неё забыл. И хорошо, что забыл. Я бы со стыда ушёл работать на другую кафедру. — Тебе хоть легче стало, когда поделился? — поинтересовался Ростислав. — Намного. Я рад, что мы можем посмеяться над этим и жить дальше. А не выяснять отношения, кто прав и кто виноват. — И ты только из-за этого листочка изводил себя? — спросил Ростислав. — Честно? Да, — кивнул Александр. — Дурачок ты. Сразу бы сказал, в чём дело. Я скандалы не устраиваю, посуду не бью, — пожал плечами доцент. — Тоже ведь переживаю, когда с тобой что-то не так. — Ну вот такой я придурок. Всё поменялось, кроме того, что я придурок, — Александр уже улыбался. На глазах выступили слёзы от счастья. — Каждый из нас по-своему лошадь, как говорил Маяковский. Я тоже не святой, — Ростислав прищуривал глаза, как довольный кот. Был рад, что Александр больше не тревожится из-за пустяков. Что они могут обсуждать друг с другом такие неприятные вещи и находить понимание. — Насчёт того, что я придурок. Я тебя обманул. Подарок у меня для тебя всё-таки есть. Очень глупый, но есть, — Александр снова полез рукой во внутренний карман пиджака. — Держи. Брошка с кроликом. Металлическая. Ростислав по-доброму рассмеялся. Не мог не улыбаться. Вертел брошь в пальцах, разглядывая каждую линию. — Почему кролик? — спросил он. — Я помню, что я у тебя вызываю ассоциации с персонажем мультфильма, но почему кролик? А не тот самый Кролик. — Этим маленьким миленьким животинкам нужно время, чтобы начать доверять человеку. Очень похоже на начало наших отношений, — довольно произнёс Александр. — Но ты не маленький. Но миленький. — Согласен, очень похоже, — кивнул Ростислав. Прицепил брошку на лацкан пиджака. — Вот так и ходи, — усмехнулся Александр. — А с листочком своим что делать будешь? — Ростислав кивнул в сторону письма. Которое уже оба успели заляпать вином и кремом с торта. — Всё просто, Ростик. Берёшь, — Александр взялся двумя руками за край листа, — и делаешь, — порвал его. — Берёшь, — сложил вместе два новых куска, — и вот так вот, — порвал и их, стало четыре. Затем ещё раз, чтобы стало восемь. И бросил в мусорку. — Там ему и место. — Смело, — Ростислав был восхищён этими простыми действиями. — Я не позволю этой херне расстроить наш вечер. Повздыхали, поплакали и хватит, — уверенно произнёс Александр. — За то, что у нас всё хорошо, — ассистент разлил ещё вина по стаканам. — И будет ещё лучше, — добавил Ростислав. — Безусловно, — согласился Александр.
