Один шаг на краю пропасти

— Только вчера?! Ну ты кремень, брат! Я же говорил — не даёт сто процентов! — Он весело хлопнул себя по коленям. — Сразу было видно, что она — чистый ангелочек, даже по тому, как разговаривает. И как ты смог? Что сделал, чтобы её уломать? Я усмехнулся и покачал головой. — Да, вчера… И то — не по обоюдному согласию, просто больше не мог сдерживаться, слишком долго это во мне копилось. Теперь, наверное, станет полегче — первый шаг сделан, а дальше… Фраза оборвалась на полуслове: в кармане завибрировал телефон. Вытащил его — вызов от жены. Странно: она редко звонит сама, а после вчерашнего — тем более. Наверняка что‑то понадобилось. Господи, когда уже она начнёт звонить просто так — хотя бы чтобы пожелать доброго утра? — Слушаю, милая моя? — промурлыкал в трубку, стараясь смягчить обстановку. — Мне нужно к Мими, — отрезала она без приветствия, коротко и жёстко. — Ты, кажется, забыла, как полагается разговаривать со мной? Может, напомнить правила приличия? — внутри закипала злость: её тон был вызывающим, будто она пыталась показать, что не боится меня и держит ситуацию под контролем. И, что хуже всего, в какой‑то степени это было правдой — она и правда имела надо мной власть. В ответ — тишина. Чёрт, терпеть не могу, когда меня игнорируют. — Полагаю, ты в курсе, что я не выношу молчания в ответ. Или уже успела забыть? — произнёс я так же твёрдо, как и она. — Ничего не забыла. Мне нужно к Мими… — пауза затянулась на несколько секунд, словно она боролась с собой, с собственной гордостью. Кто бы мог подумать — я женился почти на собственной копии. Как отказать ей? Её голос дрожал, хоть она и старалась держаться уверенно. Я знал: она боится меня — и это почему‑то грело душу. Боится — значит, будет осторожнее, не наделает глупостей. — Ладно, сейчас распоряжусь, чтобы Маля готовил машину, — бросил я и тут же подал знак помощнику. — Только объясни: с чего вдруг такая срочность? — сам не понял, зачем спросил. Что‑то в её тоне и внезапности просьбы настораживало. — Мы давно не виделись. Она предложила встретиться в кафе, потом сходить на массаж. Что тут такого? — ответила она. — Ясно. Держи меня в курсе, где будешь. И без глупостей, — предупредил я. — Всё поняла, можешь не волноваться, — отозвалась она.

Pov Вики

Вот же невыносимый тип. Как же он меня достал — вечно надо отчитываться за каждый шаг, вымаливать разрешения… Решив, что разберусь с ним позже, я принялась собираться. В этот раз хотелось особенно тщательно продумать образ — будто это придавало мне сил и уверенности. С большим вниманием я подобрала элегантный наряд: чёрный топ с длинными рукавами и геометрическими вырезами, подчёркивающими линию плеч, и облегающую юбку с высокой талией и разрезом спереди — дерзко, но женственно. Дополнили картину чёрные открытые туфли на высоком каблуке. Макияж сделала в стиле «смоки айс»: дымчатые серые и чёрные оттенки на веках создали глубину взгляда, длинные объёмные ресницы добавили выразительности, брови аккуратно подчёркнуты, губы — нейтральная помада с лёгким блеском. Образ получился эффектным, а акцент на глазах выгодно оттенял голубой цвет радужки. Схватив стильную сумку, я взяла телефон и быстро набрала сообщение:

— Мими, я выезжаю. Встретимся в нашем любимом кафе. Надеюсь, ты помнишь, где оно? — добавила милое сердечко в конце и отключила экран.

Через пять минут, уже в машине под присмотром охраны, пришёл ответ: — Я уже в пути. Да, помню это место. Приезжай скорее — у меня отличные новости! «Надеюсь, это касается документов», — подумала я, откинувшись на спинку сиденья и прикрыв глаза. До кафе добралась быстро. Милина уже ждала меня за столиком. Я подбежала и крепко обняла её со спины. — Как же я соскучилась! — выдохнула я, прижимаясь к подруге. — Вик, и я безумно соскучилась! Не думала, что мы так надолго расстанемся, — ответила она, обнимая меня в ответ. Вдруг Мими резко отстранилась, лицо её исказилось от удивления и гнева. — Это что ещё такое? — воскликнула она, указывая на мою шею. — Он? Даже не спрашиваю — конечно, он. Что это, Ви? — её пальцы осторожно коснулись красных отметин, оставленных Люцифером. — Ты трогаешь меня, как будто любовника, — попыталась я пошутить, чтобы разрядить обстановку, но шутка явно не удалась. Мими посмотрела на меня так, будто я сошла с ума, и от этого взгляда я вдруг почувствовала себя уязвимой. Слова вырвались сами собой: — Да, у нас был секс. Вернее, это было его решение, — голос дрогнул, и я с трудом сдержала слёзы, готовые хлынуть, как у маленького ребёнка. — Виик, родная… Иди ко мне, — Мими снова притянула меня к себе, поглаживая по волосам, потом по спине. — Я ему это так не оставлю, слышишь? Я его прикончу, мерзавца! Я ему яйца оторву, честное слово! — Всё в порядке, правда. Мне уже легче, давай просто поговорим о чём‑то другом, — я постаралась улыбнуться, хотя внутри всё ещё дрожало. Мы уселись напротив друг друга на диванчиках. Мими продолжала мягко поглаживать мои пальцы, поддерживая. — Пока тебя ждала, заказала нам кофе, — она огляделась, выискивая взглядом официантку. — Спасибо. А какие новости? — не удержалась я от вопроса. — Я нашла человека, который возьмётся за документы. Они будут готовы примерно через два‑три месяца. Нам нужно втроём встретиться и всё обсудить. — Кто он? Когда сможем увидеться? Ты же понимаешь, моя жизнь теперь не принадлежит мне — на всё нужно разрешение, — в голосе невольно прозвучала тревога. — Не волнуйся, он должен подъехать сюда минут через десять. Очень надёжный человек. Правда, предупредил, что может прислать помощника вместо себя, но с документами точно будет работать Феррера. — Мими, спасибо… Не знаю, как тебя отблагодарить. Мне кажется, всей жизни не хватит, чтобы показать, насколько я тебе благодарна, — сказала я искренне, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Пока ждали «помощника», мы успели обсудить с Мими детали: финансы, жильё, возможные сложности при побеге. Разговор настолько увлёк нас, что мы не заметили, как рядом появилась мужская фигура. — Добрый день, дамы, — прозвучал спокойный, уверенный голос. Я подняла глаза и увидела перед собой молодого человека с яркой внешностью. Светлые, слегка волнистые волосы падали на лоб, зелёные глаза сверкали искоркой, скулы чётко очерчены, подбородок крепкий. Он выглядел подтянутым и спортивным, высокого роста, что добавляло ему уверенности. Одет стильно: тёмные джинсы, белая рубашка и кожаная куртка — сочетание классики и спорта. На запястье блеснули часы, подчёркивающие вкус. От него веяло харизмой и спокойствием. — Меня зовут Николас, можно просто Ник. Я от босса. Милина, я в курсе вашей ситуации и проблемы вашей подруги. Познакомь меня с ней, пожалуйста, — он сел рядом с Мими, напротив меня. — Это Вики, именно ей нужны документы. И, прости за вопрос, почему сам босс не смог прийти? — уточнила Мими. — Честно говоря, передо мной таких отчётов не дают, — Ник слегка пожал плечами, давая понять, что не намерен тратить время на лишние объяснения. — У него, похоже, срочные дела в другом бизнесе. «Если бы Люцифер был хоть немного похож на этого человека… Красивый, умный, успешный, с амбициями. Но его характер — просто кошмар», — мелькнуло у меня в голове. ‎Когда‑то он был для меня не просто мужчиной — он был воплощением мечты. Идеал, сошедший со страниц романтических книг: харизматичный, властный, с этой опасной искрой в глазах, от которой внутри всё замирало. Я идеализировала каждую его черту, каждое слово, каждый взгляд. ‎ ‎Я помнила, как впервые набрала его номер дрожащими пальцами. В трубке раздалось короткое, холодное «слушаю», и я тут же растерялась, не зная, что сказать. Не придумав ничего умнее, просто сбросила вызов и потом ещё долго сидела, прижавшись лбом к стене, представляя, как всё могло бы быть. ‎ ‎Втайне от всех я собирала его образы: находила фотографии в сети, распечатывала их и прятала в дальний ящик комода — будто это были священные реликвии. Иногда я даже ездила к его офису, останавливалась за углом и просто смотрела на здание, гадая, там ли он сейчас, о чём думает, что делает. Это было похоже на одержимость, но тогда мне казалось, что так и выглядит настоящая влюблённость.

Флешбэк

Три года назад

от лица Вики

‎Судьба вновь свела нас на дне рождения моей мамы — в уютном ресторане с приглушённым светом и живой музыкой. Он подошёл неожиданно, положил руку на талию и тихо произнёс: ‎ ‎— Потанцуем? ‎ ‎Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. В его объятиях мир будто сузился до биения наших сердец, до тепла его ладони на моей спине. В тот момент я позволила себе поверить: может, он тоже что‑то чувствует? Может, эта встреча — знак? ‎ ‎Весь вечер я ловила каждое его движение, каждую улыбку, адресованную кому‑то другому, — и сердце сжималось от ревности и надежды. Мне казалось, что в его взгляде мелькает что‑то большее, чем просто вежливость. Я мечтала, чтобы он увёл меня куда‑нибудь подальше от гостей, чтобы прошептал на ухо что‑то сокровенное, чтобы поцеловал… ‎ ‎Но мечты разбились вдребезги в тот же вечер. ‎ ‎Заметив, как он направился в один из тёмных коридоров, я, ведомая необъяснимой силой, пошла следом. Из‑за угла донеслись голоса — хриплый, нетерпеливый его тон и сдавленные стоны женщины. ‎ ‎— Быстрее, я больше не могу ждать, — прорычал он, и в его голосе не было ни намёка на нежность, только голое желание. ‎— Да, да, возьми меня… — простонала она в ответ, задыхаясь от страсти. ‎ ‎Я замерла, не в силах пошевелиться. Перед глазами — картина, которую я никогда не смогу стереть: стройная брюнетка, платье задрано до талии, его руки, жадно скользящие по её телу… Всё происходило так быстро, так грубо, так "безжалостно". ‎ ‎В груди что‑то оборвалось. Я больше не видела в нём идеал — только человека, который играл с чувствами, использовал других, не задумываясь о последствиях. ‎ ‎Резко развернувшись, я бросилась прочь, спотыкаясь на каблуках, глотая слёзы, которые уже катились по щекам. В тот вечер я вернулась домой и долго лежала, уткнувшись в подушку, пока она не стала насквозь мокрой от слёз. ‎ С тех пор я избегала любых встреч с Люцифером. Старалась вычеркнуть его из памяти — как будто он был не реальным человеком, а плодом моего воображения. Но судьба, словно насмехаясь, снова свела нас вместе. И в ту ночь он стал не просто воспоминанием — он стал хозяином моей реальности, властно и безжалостно утвердив своё превосходство. ‎ ‎Почему я не вспомнила о нём, когда родители принудили меня к браку? Вопрос без ответа. Может, психика защитила меня, спрятав болезненные чувства глубоко внутри. Или злость на родителей затмила всё остальное — настолько, что я будто забыла и имя, и лицо того, кто когда‑то занимал все мои мысли. Это казалось таким странным. Но, теперь эти воспоминания казались размытыми, словно кадры из старого сна.