Пик Виндагнира

— Надо же было тебе в таком месте отстроиться! — ворчит Кэйя, выдыхая облачко пара.       Дилюк не обращает внимания на стенания парня, продолжая натирать бокал до блеска. Альберих слой за слоем стаскивает с себя запорошенную снегом одежду, раскидывает сапоги в разные стороны и остается в тонкой форменной рубашке и брюках. Уваливаясь на диванчик, стоящий среди совмещенной с кухней гостиной, капитан вытягивает озябшие ноги на подлокотник и довольно стонет. В камине тихо потрескивают поленья, тепло медленно поднимается вверх по обнаженной коже стоп, пуская мурашки по спине. — Впервые слышу, чтобы обладатель крио глаза бога мёрз обычной зимой, — подкалывает Рагнвиндр, потряхивая в руках шейкер с неизвестным содержимым. — Ну конечно, это ведь ты у нас всегда горишь, — беззлобно огрызается Кэйя, выглядывая из-за диванчика на красноволосого. — Что готовишь?       В бокал струится жидкость глубокого алого, что свежая кровь, цвета. Спустя считанные секунды в сосуде напиток чуть оседает ровным градиентом, на дне оставаясь насыщенным бордовым, а кверху приобретая черничный оттенок. Дилюк выверенными движениями сооружает дымовую пушку над бокалом, поджигая щелчком пальцев еловую веточку. Кэйя завороженно смотрит за уверенными движениями рук и прикусывает губу, представляя, какие они теплые. Для озябшего на улице тела они сейчас необходимы, как кислород.       Дилюк снимает с бокала дымовую пушку и подает свое творение Альбериху. Соблазнительный запах подпаленной хвои мешается с чем-то сладким, что, пока не попробуешь, не узнаешь. — Пик Виндагнира, специально для тебя. — Какая прелесть! — хохочет Кэйя и делает маленький глоток. Алкогольный коктейль приятно обжигает горло, но жжение мгновенно гасится ягодным привкусом. — Почему подача с дымком? Решил похвастаться навыками? — Потому, что когда идешь туда, где холодно, — красноволосый садится на диванчик рядом, скидывая ноги Альбериха с подлокотника. — Нужно брать с собой то, что может тебя согреть.       Кэйя довольно щурится, словно кот под солнечными лучами и медленно смакует напиток. Дилюк внимательно обводит его взглядом от макушки до пят, пальцами одной руки играясь с кончиком волос, заплетенных в рыхлую косу. Альберих поворачивается к нему лицом, откидываясь на подлокотник и бесстыдно закидывает ноги на чужие бедра. Рагнвиндр даже бровью не ведет, лишь подхватывает одну ступню теплыми пальцами, и разминает. Он не делает совершенно ничего постыдного, но от нежно разминающих ладоней на ступнях глаза сами собой сладко закатываются. Кэйе вдруг становится не просто тепло, а даже жарко, что вынуждает незаметно расстегнуть пару верхних пуговиц на рубашке. — Какая жалость, я не взял с собой ничего теплого, — наигранно расстроенным тоном говорит капитан. — Но тепло само приплыло прямо в мои руки.       Приподняв густую бровь, Дилюк цокает языком и сбрасывает со своих бедер чужие ноги, скрещивая руки на груди. Кэйя смеется. Его шутка явно не была оценена по достоинству. Альберих почти осушает бокал, оставляя пару багровых капель на дне и ставит бокал на журнальный столик. — А ты почему не пьешь? — спрашивает он, подгибая ноги и садясь ближе к обладателю пиро глаза бога. Даже так, на расстоянии ширины ладони, от него чувствуется тепло. — Так я и не пью. — Даже сок? — под пристальным взглядом Альберих медленно вытягивается вверх, чтобы оседлать его бедра. — Какой ты добавил в этот коктейль?       Дилюк следит взглядом, как обтянутые брюками бедра оседают тяжестью на его собственных и шумно выдыхает. Румянец трогает кончики его ушей, капитан кавалерии умиляется. — Волчьи крюки, — сухо констатирует Рагнвиндр, не расцепляя скрещенных рук — его единственного щита перед лицом этого бедствия. — Ох, а я думал, что же это за сладость, — Кэйя отклоняется назад за бокалом и рубашка чуть задирается, обнажая узкую полоску кожи на животе. Он краем уха слышит на мгновение замершее дыхание Дилюка, пока не смотрит на него, и довольно ухмыляется. — Разве не хочешь попробовать своё творение? — Хочешь с огнем поиграть?       Кэйя подносит кромку бокала к чужим стиснутым губам и выливает последние капли коктейля на них. Капли цвета крови пачкают светлую кожу, и Кэйя фантомно представляет на кончике языка привкус крови Рагнвиндра, прикидывая, так ли она сладка, как сок волчьих крюков. Несколько капель стекают вниз по подбородку по горячей коже к основанию шеи, пачкая воротник светлой рубашки. — Вот черт, — выглядит так, словно Альбериху действительно жаль. — Я все приберу.       Дилюк продолжает молчать, стиснув губы в узкую полоску. Отставив пустой бокал в сторону окончательно, Кэйя расстегивает верхние пуговицы чужой рубашки, чуть распахивая ее и собирает капли с кожи горячим языком медленным движением снизу вверх. Останавливаясь на середине шеи, он оставляет влажный поцелуй над кадыком, и Дилюк не выдерживает — губы чуть приоткрываются на вдохе и крохотная алая капля скользит внутрь. Кровь мгновенно закипает. Подняв голову, Кэйя сталкивается с недобрым блеском в глазах напротив. Кэйя не видит, но чувствует, как после его действий напрягается чужой член. Слизав капли с подбородка, оторвав язык прямо на кромке чужих губ, Альберих кожей чувствует неудовлетворение и недовольство Рагнвиндра. Кэйя наклоняется к его заалевшему уху, проводя кончиком носа по кромке ушной раковины, и шепчет: — Рубашку все-таки придется снять, мастер. — Ты захмелел от одного бокала, раз такое творишь? — шипит Дилюк, отклоняя голову. — А ты от одной капли?       Дилюк рычит и отрывает Кэйю от себя, обхватив ладонью сзади за шею. Пылающий взгляд с отсветами языков пламени в камине останавливается, против воли, на ехидной ухмылке чужих губ. Продолжая удерживать, он чуть давит ладонью, пытаясь приблизить к своему лицу, и одновременно надеясь, что Альберих ничего не заметит. — Так сильно хочешь поцеловать меня? — Дилюк сейчас наверняка думает, что ухмылочка у него на губах гаденькая. — Хочу откусить твой поганый язык.       Кэйя смеется и высовывает кончик языка, проводя им по сладким от коктейля губам. Рагнвиндр задыхается в возмущении и убирает руку с чужой шеи, впиваясь ей в его же бедро. Так сильно, что ткань немного трещит в ладони под натиском. Крио мечник охает и опускает взгляд вниз на их бедра. Дилюк едва ли только не дымится под ним — возбужденный уже до предела, он нетерпеливо ерзает, тем не менее, продолжая упираться. Кэйя с восхищенным смешком поднимает взгляд обратно к его лицу и замирает. В то мгновение, что он бесстыдно разглядывал его внизу, лицо Дилюка совершенно растеряло свою серьезность. Затуманенный взгляд скользнул с губ прямо перед собой на полурасстегнутую рубашку и скрывающуюся за ней смуглую грудь, влажные губы приоткрылись и дышали таким жаром, что можно спалить целый континент.       Кэйя берет его лицо в ладонь, немного остужая, и Дилюк блаженно прикрывает глаза, прижимаясь скулой к прохладному прикосновению. От внезапной нежности чужого движения капитан кавалерии перестает дышать уже сам. Пальцами второй руки Альберих расстегивает оставшиеся пуговицы на чужой рубашке и помогает избавиться от нее. Чуть подернутая испариной, светлая кожа поблескивает, языки пламени свечей и камина отсветами пляшут на ней. Алые волосы блестят в этом же свете раскаленным докрасна металлом и золотом. И со стороны это выглядит так, словно он сам горит. Альберих даже не сомневается, что так все и есть.       А затем настает черед Кэйи обескураженно принимать прикосновения. Дилюк накрывает его прохладную ладонь на лице своей, подносит к губам и легко прикасается ими к костяшкам. Кэйя охает и его сердце заходится бешеным пульсом. Рагнвиндр бросает на него короткий взгляд снизу вверх и опускает его холодную ладонь на свою пылающую грудь, не разрывая контакта глаз. Ему нужно видеть, как изменится в сладком ожидании лицо напротив от прикосновения к горячей коже. После его ладони перемещаются на пуговицы форменной рубашки. Когда белая ткань скользит со смуглого плеча, Дилюк прижимается губами к основанию шеи, выбивая из Кэйи первый стон. Стягивая белую рубашку до локтей, Дилюк обнимает его обеими руками, и от внезапного прикосновения тепла по смуглой коже вновь пробегаются мурашки.       Где-то далеко за окном начинает завывать метель, и Кэйя, слыша её, жмется ближе к родному теплу. Губы Рагнвиндра беспорядочно пляшут вверх и вниз по плечам, и он наклоняет крио мечника назад, вынуждая схватиться за шею холодными пальцами. Потом горячие губы накрывают сосок и Кэйя гнется в спине до хруста, прижимая голову Дилюка сильнее к себе. Красноволосый безжалостно терзает его слабые до прикосновений места языком и губами. Ощущается так, словно после на коже навсегда останутся узоры из ожогов. Кэйе нравится. — Думаешь, я зря тебя спросил про игры с огнем? — хрипло спрашивает Дилюк, отстраняясь от чужой груди. — Кажется ты меня не согреешь, а спалишь к чертям! — игнорируя вопрос, шепчет Кэйя и наклоняется вперед.       Проходясь влажным языком по его губам, Альберих с тихим стоном припадает к ним полностью, сминая своими. В этом простом и легком прикосновении нет лидеров и ведомых. Они прижимаются губами до тех пор, пока те не пересохнут от жара, после чего Дилюк не выдерживает — толкается языком между губ, влажно и тесно сплетаясь с чужим, и подхватывает Альбериха под коленями, чтобы перевернуть на спину. От внезапной смены положения и хмеля голова чуть покруживается. На долгие мгновения крио мечник теряет всякую ориентацию в пространстве кроме горячей ладони в его руке и их переплетенных пальцев. Кэйя мутным от возбуждения взглядом упирается в их стиснутые ладони и порывисто притягивает к губам, чтобы поцеловать костяшки. Почти сразу же после этого пламя кожи ускользает из ладони, и синеволосого захватывает фантомный озноб. Срочно нужно прикоснуться.       Без лишних вопросов поддаваясь любым действиям партнера, спустя еще полминуты Кэйя оказывается без брюк и белья. Остается лишь белая распахнутая рубашка, висящая на локтях. Когда капитан кавалерии тянет ее обратно на плечи, чтобы хоть как-то согреться… Дилюк разрывает ее к чертовой матери. Альберих охает и ошарашенно смотрит на чуть обуглившиеся куски ткани в чужих руках. Сначала отползает от пиро мечника на край, затем вновь неловко к нему же тянется. Рагнвиндр дышит так, словно только что изрубил полчище магов бездны. — Люк? — на пробу зовет Кэйя, касаясь ладонью оголенного плеча.       Тот шипит, избегая прикосновения. От кожи поднимается облачко густого пара от смешивания элементальной энергии. Но, кажется, это имеет некоторый эффект — сознание красноволосого, по-видимому, немного проясняется. Он смаргивает наваждение и испуганно смотрит на Кэйю, принимаясь беспокойно вертеть его в руках, оглядывая со всех сторон. — Я тебе навредил? Где-то болит? — задавал он сотни вопросов. Капитан кавалерии вообще не видел, чтобы он когда-либо так много говорил. — Испугался?       Синеволосый накрывает его губы ладонью, призывая к молчанию. Глаза напротив все еще горят беспокойством. Оставляя поцелуй на собственной ладони там, где за ней находятся его губы, Кэйя качает головой. От прямого прикосновения губ он может вновь неконтролируемо воспылать, стоит быть осторожнее. — Я в порядке, милый. Из нас двоих ты сильнее всего испугался.       Шумно вздохнув, пиро мечник утыкается носом в изгиб смуглого плеча, шепча извинения и обещания купить новую рубашку. Его виноватый шёпот пляшет в распущенных темных прядях. Альберих смеется и отмахивается, подбирая с подлокотника покинутую рубашку Дилюка, чтобы накинуть на плечи. Оторвавшись от его кожи, Дилюк смотрит, как синеволосый застегивает пару пуговиц снизу, и Кэйя чувствует кожей, как чужая температура снова растет. — Ох, и почему ты сегодня такой ненасытный? — беззлобно поддразнивает он. — Может, из-за того алкоголя, что ты в меня влил? — грустно бурчит Дилюк, все еще чувствующий себя виноватым. — Но ты даже не пил! Там была всего капля! Буквально капля, милый!       Не собираясь выслушивать еще сотню извинений, Кэйя поднимается с диванчика на ватных ногах и звонко целует пиро мечника в губы. Темные пряди щекочут чужой нос и Дилюк смешно морщится. Альберих за руку тянет его вверх по лестнице на верхний этаж, спотыкаясь слабыми от возбуждения ногами на каждой второй ступеньке. На третий раз Дилюк цокает языком и подхватывает его под коленями. — Наставишь себе синяков. Все будут говорить, что я тебя поколачиваю. — В какой-то степени это правда! — врет Кэйя без оглядки и сжимается от укуса за ухо. — Еще и кусаешься…       В отместку за укус Кэйя и сам неслабо впивается неострыми зубами в светлое плечо, издав почти животное рычание. Дилюк снова шипит на него и думает, что капитану кавалерии пора купить намордник. Или кляп. Усаживая Альбериха на край постели, Дилюк держит за лодыжки, не давая отползти от себя ни на сантиметр. Кэйя едва удерживается на локтях, когда Рагнвиндр подтаскивает его еще ближе к краю.       Цепляясь взглядом за все, до чего тот дотягивается, Рагнвиндр плавно опускается перед ним на колени. Приподняв ногу под коленом, он целует свод стопы и ведет кончиком языка вверх до лодыжки, обводя им выступающую косточку. Альберих шумно выдыхает и вздрагивает всем телом. Не сказать, чтобы его ноги были чувствительными до ласки. Наверное, все дело в том, как сейчас выглядел Дилюк, стоящий перед ним на коленях, выцеловывающий его ноги, смотрящий в глаза почти с вызовом. Его прикосновения поднимают внутри него такой шквал эмоций, что хочется откинуться назад на постель и стонать в голос без стыда. Дилюк поднимается поцелуями по коленям и бедрам, прежде чем развести их в стороны. Кэйя завороженно замирает, когда он тянется лицом вперед, спустя мгновение срываясь на разочарованный стон — поцелуем тот мажет по коже живота под пупком в катастрофической близости от возбужденного члена. — Кто научил тебя так дразниться? — прерывисто дыша, возмущается Альберих.       Не дав ответа на вопрос, пиро мечник ведет расслабленным языком вдоль ствола к головке, глядя на капитана кавалерии из-под ресниц. Добравшись в своей ласке до пика, Дилюк обводит головку языком и со стоном на грани слышимости вбирает ее в рот, мягко двигая головой. Его горячие ладони стискивают смуглые бедра, фиксируя на месте. Альберих пересиливает желание закатить глаза и подрагивающими ладонями прикасается к алым волосам, стискивая локоны между пальцами. Рагнвиндр берет глубже и интенсивнее, затем вдруг — медленно и тягуче, заставляя умолять. Перемены в скорости то подводят Кэйю к пику, то заставляют отступать на полшага назад. Настолько далеко, чтобы кончить никак не получилось, но тело не отпустила сладкая дрожь. Не в силах двинуть бедрами вперед навстречу жаркой тесноте, Кэйе оставалось лишь беспомощно стонать его имя.       Дилюк не позволяет толкаться бедрами, но разрешает буквально насаживать свою голову глубже за волосы. Громкие хлюпающие звуки заставляют алеть щеки и уши у обоих, Дилюку сейчас явно не хватает кислорода, но он все равно преданно смотрит снизу слезящимися глазами, пока ласкает губами и языком. Его губы, растянутые вокруг ствола, влажно блестят, и между ними то и дело проскальзывает юркий кончик языка. Кэйя кусает губы в кровь, не в силах оторвать от него свой взгляд. — Стой, Люк, — сорванно шепчет капитан кавалерии и запрокидывает голову, за волосы оттягивая красноволосого назад. — Если ты продолжишь, я кончу.       Вопреки здравому смыслу и острой потребности в кислороде, Рагнвиндр не отстраняется, а наоборот, берет еще глубже, ускоряя движения головой. Кэйя готов поклясться всеми богами — живыми и падшими — что Дилюк сейчас почти задыхается до потери сознания, но не останавливается. — Остановись, ты задохнешься! — конец предложения переходит в несдержанный плачущий стон. — Люк! Чёрт, кончаю…       Алые глаза закатываются, Дилюк чуть закашливается, но все равно глотает до последней капли. Кэйя заваливается на спину в оргазменной судороге, против воли притягивая чужую голову за волосы до самого основания. Кончик светлого носа на добрые секунды прижимается к лобку, пока оргазм не отпускает его тело полностью. Кэйя краем сознания чувствует, как Дилюк выпускает его член из горла и падает тяжелой головой на его бедро, судорожно восстанавливая дыхание. — Ты что творишь?! — шипит Альберих и пару раз легонько бьет подушечками пальцев по чужой макушке, как злой кот. — Смерти своей хочешь?! — До смерти хотел сделать тебе приятно, — каждое слово отделяется от другого глубоким жадным вдохом. — У меня получилось?       Капитан кавалерии застывает с приоткрытым в шоке ртом. Он знает: когда пиро мечник так говорит, это значит только одно — его мозги окончательно поплавились. Осторожно опустив ступню ему на пах, Кэйя понимает, что у Дилюка все еще крепко стоит. Отдышавшийся Рагнвиндр снова покрывает мелкими поцелуями его бедро, пока не чувствует, как его подхватывают под руки и укладывают спиной на постель. Он с тихим стоном тонет в мягкости постели и тесно прижимает к себе поджарое тело, когда Кэйя в сотый раз за вечер седлает его бедра.       Освободив красноволосого от плена оставшейся одежды, Альберих легко обхватывает основание его члена, проводя по нему ладонью. Захватывая чужую ладонь в плен своей, капитан кавалерии втягивает два пальца в рот, посасывая фаланги, и Дилюк под ним стонет без всякого стыда. Лепестки губ обоих приоткрываются, когда обильно смоченные слюной пальцы Дилюка скользят по ложбинке между смуглых ягодиц. Альберих мычит, стискивая губы, и оглаживает головку возбужденного члена партнера, растирая по ней каплю предэякулята. — Какое бесстыдство, — шепчет Дилюк и сам толкается пальцами в узость его тела, вопреки своим словам. — И это говорит парень, который только что отсасывал мне под угрозой потери сознания, а сейчас растягивает меня сзади своими пальцами? — Кэйя всеми силами держит голос насмешливым. — Милый, тебе ли говорить о бесстыдстве?       Хихикая, Альберих игриво лижет его сосок, тут же захватывая в плен ровного ряда зубов. Дилюка подбрасывает над постелью, как током ушибленного. Приоткрывая губы в немом стоне, Рагнвиндр впивается пальцами свободной руки в темные пряди на его затылке. Ему всегда нравится, когда немного больно. Когда в узкое кольцо мышц с небольшим усилием проскальзывает три пальца, Дилюк выскальзывает из него подкидывает бедра вверх, выказывая свое нетерпение. — Ты прав, — вдруг соглашается красноволосый. — Бесстыдник здесь только я. — Я было думал, ты не признаешься.       Дилюк извивается под ним, сбрасывая с себя и мгновенно нависает сверху. Кэйя послушно закидывает ноги на его бедра и проводит кончиками пальцев по своему вновь твердому возбуждению. Сцепив ладони на его пояснице в замок, Дилюк тянет чуть на себя, заставляя прогнуться в пояснице, и медленно входит. — Б-больно, — стонет он, хмуря густые брови, стоит лишь головке преодолеть барьер мышц. — В тебе слишком тесно.       Кэйя шипит от жжения вместе с ним, но его ощущения хотя бы скрашивает трение о чувствительную точку внутри. С трудом войдя в него полностью, Дилюк замирает, наклоняясь вперед — дает им обоим время привыкнуть. В этом перерыве он прижимается грудью к чужой и неспешно целует губы напротив, дав языкам сплестись в скользком танце. Параллельно с этим добавляя чуть больше смазки между смуглых ягодиц, красноволосый мелкими толчками прогоняет ее глубже в задницу, скольжение становится легче для обоих. Кэйя приподнимается на локтях, неотрывно глядя на то, как их тела соприкасаются с едва слышными влажными шлепками.       Укладываясь обратно на спину, Кэйя кладет ладонь на живот и с замиранием сердца чувствует проступающие контуры головки под кожей на каждом толчке. Осознание того, что Рагнвиндр находится так глубоко внутри, заставляет его член дернуться в сладком нетерпении. Чуть надавив ладонью в этом же месте, Альберих совсем не ожидает, что Дилюк вдруг собьется с ритма, закатив глаза, и согнется над ним вдвое, прижавшись лбом к его груди. Капитан кавалерии всем телом ощущает мимолетную дрожь, прошившую его тело на протяжении нескольких мгновений. — Хочешь, чтобы я прямо сейчас кончил? — сдавленное шипение щекочет смуглый живот. — Милый, даже если я не буду дразниться, ты ведь все равно долго не продержишься, верно?       И он прав. Ведь внутри сейчас так тесно и скользко, что Дилюку приходится прилагать титанические усилия, чтобы так просто не сдаться. Красноволосый заходится в несдержанном стоне и склоняется еще ниже, когда Кэйя с нажимом растирает ладонью низ живота. Алые волосы сплошным потоком перекрывают Альбериху обзор на все действо, и он бережно собирает растрепанные волосы в хвост на затылке. В отместку за издевательство, Дилюк втягивает губами один из его сосков, подняв вверх недовольный взгляд, и толчки снова возобновляются. Теперь настает черед уже Кэйе закатывать глаза от удовольствия. Угол проникновения меняется незначительно, но этого хватает ровно настолько, чтобы спустя полминуты сладкой пытки Альберих со вскриком откинул голову назад, выгнувшись в судорожном наслаждении, и испачкал свой живот и чужую грудь белесыми каплями. — Нечестно, — прорычал Дилюк, снова поднимаясь в вертикальное положение.       Его горячие ладони снова сцепляются замком на пояснице, отрывая ее от постели, и Рагнвиндр словно на качелях насаживает все еще дрожащее и сокращающееся тело на член, каждую секунду готовый взорваться оргазмом. В голове Кэйи набатом бьет от каждого толчка, выбивает искры из слезящихся глаз, и капитан кавалерии с удивлением замечает, что спустя секунды оргазмические волны его так и не отпускают, лишь ослабев на жалкие мгновения. Еще нескольких глубоких толчков Дилюку для разрядки хватает, но Кэйе катастрофически не достает. — Еще… Еще немного, пожалуйста! — почти плачет он, такой близкий к очередной разрядке. — Слишком чувствительный, — стонет ему в ответ Дилюк, имея ввиду себя.       Кэйя сорванным шепотом ругает его за отсутствие выносливости, собирает оставшиеся силы и с трудом опрокидывает пиро мечника на спину, чтобы в то же мгновение вновь оседлать его бедра. Желание получить чертову разрядку сильнее здравого смысла в разы. Альберих буквально каждую секунду крутит в голове единственную мысль, на которую его хватает — скорее кончить снова. Стоит ему начать двигаться на только что разрядившемся члене возлюбленного, как Дилюк стремительно меняется на глазах — лицо его искажается гримасой болезненного удовольствия, глаза застилают слезы, а хриплые стоны переходят в жалкое поскуливание на грани с криками. В перерывах между судорожными вдохами Рагнвиндр умоляет его остановиться и дрожащими руками пытается стащить с бедер. Альберих несильно шлепает его ладонью по щеке, ускоряясь настолько, насколько позволяют собственные дрожащие колени. Когда Кэйя содрогается снова, Дилюк беспомощно мечется по постели, до синяков впиваясь в его бедра пальцами.       Капитан кавалерии обмякает прямо на нем, прижимаясь грудью. Дилюк все еще едва слышно всхлипывает и дрожит под ним. Оба загнанно дышат в попытке хоть немного прийти в себя. Дилюк, что-то проворчав себе под нос, спихивает расслабленное тело с себя. Кэйя без сил лежит на животе буквально на грани потери сознания и даже не стыдится своего развратного вида. Все, на что ему сейчас хватает сил, он делает — поворачивает голову к Дилюку и шепчет: — Ты чуть не спалил меня, а я чуть не затрахал тебя до смерти… Дважды. — Значит, и мне нужно тебя подпалить снова для ровного счета?       Кэйя слабо смеется и подкатывается под теплый бок красноволосого, укладывая голову на его плечо. Приобнявшая его рука мягко путается в синих локонах на затылке, пуская мурашки по позвоночнику. Альберих млеет и блаженно прикрывает глаза. — Никакого алкоголя, — его сонный стон отдается вибрацией по теплой коже. — Иначе наш следующий раз я не переживу. — Это я не переживу, а тебе все нипочем, — усмехается Дилюк.       Пару минут спустя веки Альбериха смыкаются крепким изможденным сном. Дилюк оставляет легкий поцелуй в его волосах и накрывает их обоих одеялом. Засыпая, он совсем не подозревает, что в следующий раз алкоголь так сильно вскружит голову его возлюбленному, и уже ему придется переживать последствия…