Дом на третьей улице

Старая конфорка плещет нам, На двоих одна заварка За окном темно, в окне трещина, Лампочка-луна над парком.

      Луна за тёмными тучами прячется, будто хочет укрыться от метели, что так и норовит укусить всех и каждого своими морозными клыками; ветер воет, точно кличет кого-то, в каждую щель пробирается, заставляя теплее одеваться и жаловаться, что отопления будто и нет, настолько оно бесполезно; звёзд не видно, лишь один единственный фонарь, что стоит напротив окна, кажется, ещё со времён СССР, будто подмигивая, освещает своими жёлтыми лучами кухню, где царит полное умиротворение; рыжий кот, которого все, кто не знаю его клички, называют "рыжик", а тот кажется и привык, что его по разному называют, мурчит, свернувшись в комочек на стуле, который понимающие хозяйки поставили возле обогревателя, чтобы питомец не замёрз. Тишину разрезают, постоянно тикающие, часы и голоса с чужих квартир: шумоизоляция, которой, кажется, нет, позволяет быть в курсе всех новостей и событий произошедших с соседями.       Девушки сидят молча, напротив друга друга, сёрбая дымящийся чай, что помогает выжить в такие холодные времена. Кристина под нос бурчит, что её уже раздражает это тиканье часов, которое больше походит на нервный тик, пока Лиза смеётся, называя её старой бабкой, приговаривая, что её этот звук успокаивает. А Кристине этого достаточно, чтобы самой раздражаться с этого звука, но не устранять, ведь её девочке это нравится. Смотрит на Персика, невольно задумываясь о том, как повезло котам иметь шерсть: зимой тепло, а летом не мешает. А потом задумывается о сфинксах, сочувствуя тем в зимний период. Слышит негромкую мелодию, что доносится с квартиры сверху: в ней живёт пожилая пара, что каждый вечер ставит какую-то классическую музыку на проигрывателе.       Кристина движения возле себя чувствует, голову поворачивая, видит как Лиза подходит ближе, руку правую протягивает. Кристина руку девушки в свою берёт, поднимается со стула, пока та на середину кухни ведёт. Лиза за шею возлюбленную приобнимает, чувствуя как чужие руки на талию ложатся. Прислушиваются к тихой музыке, начиная в такт покачиваться, ближе и ближе к друг другу прижимаясь, будто пытаясь слиться в одно целое. Кристина голову на плечо любимой кладёт, а та волосы золотистые, что будто из шёлка сделаны, начинает перебирать в руках, иногда кожу головы массируя, пока Крис чуть ли мурчать не начинает, как Персик, что уже проснулся и вылизывать себя начал. Из зала доносится тихий звук телевизора, на котором идёт какое-то юмористическое шоу, в квартире напротив слышатся голоса детей. Мягкий ковёр приятно касается ног, которые согревают тёплые носки, что любезно связала мама Кристины.       Лиза взгляд на Кристину переводит, а та в ответ смотрит, у обеих глаза от счастья будто искрятся. Одновременно вперёд подаются, губ друг друга мягко касаясь. Двигаются медленно, неторопливо: знают, что у них ещё много времени, что успеют насладиться друг другом. Улыбаются, шепчут какие-то нелепые фразы, тихо смеясь, лица друг друга невесомыми поцелуями-лепестками покрывают, настолько нежно и невинно они ощущаются. Музыка заканчивается, сменяется на другую, что абсолютно не подходит для такого танца, а девушкам всё равно: они продолжают качаться, любуясь друг другом.       Кристина руку Лизы в свою берёт, возмущается какая та холодная, начиная согревать своим тёплым дыханием, пока та смеётся, сравнивая Кристину с, волнующейся за своё дитя, мамочкой. Но в душе теплеет от такой заботы. Ни один горячий чай не согревает так сильно, как Кристина, что заставляет смущённо улыбаться. Та свои глаза голубые поднимает, в которых штиль, которые светятся и подвергаются ежедневным комплиментам от обладательницы карих, что Захарова с самым сладким шоколадом сравнивает, глаз. А сладкое она любит.       Прямо сейчас кто-то ругается, кто-то изменяет, кого-то отвергают, а в доме на третьей улице, в квартире на третьем этаже, царит умиротворение и спокойствие.