очаровательная

      Ли’еу с узкими плечами и слишком уж большими руками, если сравнивать их с руками лесной, совершенно не от мира сего, На’ви.             Она заметила её, проплывая меж рифов. Кожа лесной девушки была темнее, однако было ощущение, что в воде она пробыла большое количество времени ещё до прибытия в Ава’атлу.       Сощурив глаза, Ли’еу смотрела.                   Её губы невольно складывались в улыбке.       Руки неизвестной мягко касались песка, а рыбы подплывали к её волосам и зарывались в тёмные, даже под водой растрёпанные, волосы.             Как бы удивительно то ни было, но эта лесная На’ви не поднималась наверх, дабы набрать воздуха, она будто медленно превращалась в сам океан.       Её неуклюжий хвост подобно сильным «плавникам» водных На’ви помогал неизвестной аккуратно проплывать меж водорослей и мелких жителей океана.                   Улыбка её была мягкой.       Светлой, не излучающей злобы и яростного желания познать всё вокруг.             Нет, её жёлтые глаза удивлённо следили за жизнью обитателей воды, её руки не казались больше чем-то особенным и страшным, её волосы и бусины вплетённые в косы казались Ли’еу завораживающе красивыми.                         — Привет, — Ли’еу касается плеча лесной На’ви и чуть наклоняет голову в бок, когда та, навострив уши, оборачивается в её сторону. — Я видела тебя под водой, — Ли’еу чуть поджимает уши и, щурясь, улыбается. — Моё имя Ли’еу и я ужасно люблю море.                         — Кири, — глаза лесной девушки аккуратно осматривают Ли’еу, а её рука с пятью пальцами накрывает руку новой знакомой.       Ли’еу улыбается часто, её руки большие, глаза — светлые, а голос мягок и чист, волосы кудрявые и на левой руке татуировка в виде узоров, что означают вечность. Она плавает медленно, изредка двигая хвостом: она осматривает океан.             Множество, великое чудесное количество раз она плавала дальше, чем следует плавать молодой, ещё не опытной На’ви.       Но Кири была не против.                   Была только за, плавать ночью, плавать к рифам и скалам, она показывала Ли’еу как может «говорить» с обитателями вод.       Под водой, не боясь, они держались за руки. Кири не страшилась странных, неизведанных мест, а Ли’еу слишком часто говорили об опасностях. Как бы то ни было, девушки не боялись.             Ли’еу плавала с Кири на самое дно, туда, где были красивейшие камни, где невиданные доселе животные проживали свои долгие-долгие жизни. Они были светлыми, с множеством крапинок, некоторые из них светились.       В невиданном танце, меж вод и светящихся рыб, меж рифов и среди тишины, без знакомых и обидчиков, дальше, чем это можно представить, дольше, чем это полагается, они светились.                   Светились, ходя днём и выполняя поручения, светились, когда невольно касались хвостами, сверкали подобно далёким звёздам, когда ловили на себе взгляд друг друга.       Кири улыбается светлыми бликами, подобным закатному сверканию искр на воде, её растрёпанные волосы пахнут иначе, чем когда она была средь лесов, её руки больше никого не удивляют, а глаза сравнивают с древними камнями, упавшими со звезды, благодаря которой появились первые На’ви.             Её смех звучит чаще, в её волосы заплетены мелкие ракушки, в которых Ли проделала мелкие дырочки, её песни повторяют дети клана Ава’атлу, а танцы под водой становятся всё воздушнее с каждым новым восходом звёзд на небе.                         — Я люблю, — Кири касается лица Ли’еу, — люблю каждую «звезду» на твоей коже, люблю как сумасшедшая твой смех, твои длинные рассказы, я люблю тебя слишком сильно, сильнее, чем может ощутить моё сердце, сильнее, чем это можно описать в самой искренней любовной песне, я люблю слишком сильно, слишком, слишком, — Кири прижимается лбом ко лбу Ли’еу, её руки зарываются в волосы девушки, которая вся дрожит от признания той, кого полюбила сильнее собственной души.       Руки Ли’еу неосторожно исследуют тело Кири, она касается спины лесной На’ви, в то время как та пристально смотрит в её глаза. Толчок. Касание губ и вот косы уже сплетены воедино.                   Чувства, подобные урагану или цунами окутывают тела молодых девушек, чьи сердца теперь бьются подобно одному барабану. Кири касается губ, ощущает солёный привкус на языке и знает, что Ли’еу чувствует то же, Кири прижимается всем телом к той, кого считает самым близким На’ви, самым преданным членом семьи, которую они создают прямо сейчас.       Тишина, окутывающая скалы, рыбы, снующие меж их ног и песня, которая состоит из постукивания сердец влюблённых до беспамятства девушек.             Ли’еу прижимает Кири к себе, чувствуя непреодолимое желание целовать всё тело возлюбленной, хвост лесной На’ви обхватывает её талию, а вид ещё более растрёпанных волос вызывает у Ли’еу желание плакать. Её руки аккуратно поглаживают рёбра Кири, обе не замечают того положения их тел.       Мягкое гибкое тело Кири подобно волнам, медленно бьющимся о берег, а лежа на мокром песке, ощущая поцелуи по всему её телу и невольно прикусывая губы, она улыбается. Её глаза прикрыты, но всё её тело будто говорит с Ли’еу, будто просит о всей той любви, что хочет отдать неопытная молодая На’ви.                   Кири приподнимается и нежно касается шеи Ли’еу, её руки прохладные, что позволяет девушке будто бы проснуться от охвативших её голода, страстного дикого желания насладиться добычей.                         — Поцелуй меня, будто это последнее твоё прикосновение ко мне, — Кири спокойна, в ней нет этой детской наивности и неконтролируемого разумом чувства, но это не тоже самое, что быть бездушной. Она любит, любит пристально смотря на Ли’еу, любит, касаясь лица девушки, любит подобно мягкому необъятному морю, чью суть познать до конца не сможет никто. Она любит, любит сильнее кого бы то ни было, любит болью, которую чувствует в их «связи», ведь понимает весь страх, который способен поглотить душу невинного существа.       Ли’еу касается её плеч, и целует грудную клетку, в то место, где бьётся сердце молодой избранницы Эйвы.             Ли’еу поняла это слишком рано, поняла, что любить сильнее самой Кири не способен никто, её любовь не видит грязи и лжи, её глаза пристальны и цвет их говорит о богатстве, которое не понять Дьявольским людям, не понять до конца самим На’ви, потому что Кири любит всех и вся.       Любит пристально и аккуратно, зная все слабости, проникая в саму душу, зная все чувства.                   Ли’еу плачет и утирает слёзы неаккуратно, будто ребёнок, а Кири улыбается, помогая утереть слёзы той, чью любовь приняла уже так давно.