ID работы: 13108283

Decadence

Слэш
R
Завершён
5
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
5 страниц, 1 часть
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
5 Нравится 0 Отзывы 2 В сборник Скачать

***

Настройки текста

"19 июня. Все забыть. Открыть окна. Вынести все из комнаты. Ветер продует ее. Будешь видеть лишь пустоту, искать по всем углам и не найдешь себя." Франц Кафка

Это выводит из себя. Катастрофическое исступление, пропитавшее собой каждую клетку тела, словно адское торнадо, отчаянно сметающее на своем пути живое и неживое – уже не различимо. Здесь все пропахло. Все. От всякой детали, всякой мелочи, из раза в раз попадающейся на глаза – несет за километр. Я не в состоянии больше чувствовать этот запах и дышать воздухом, играющим против меня. Те обманно безмятежные минуты, что удается проводить без Его присутствия, даются с трудом. Как там называется синдром, когда нахождение рядом с кем-то приносит удовлетворение и одновременно полностью разбивает, уничтожает, высасывает до основания? Точно что-то связанное с Северной Европой… Черт, сигареты заканчиваются каждые полдня. Так трудно дать мне побольше? Должно быть, они считают, что таким образом “заботятся”, уделяют внимание, проявляют сострадание… Гребаные инфантилы. Глупо отрицать, что, глядя на мое бесхребетное тело, не возникает мысли о том, что я нуждаюсь в помощи. Но разве глаза до такой степени отражают не-здоровость и отчуждение? Господи. Это просто смешно. Они бегают, как тараканчики, по своим абсолютно бессмысленным делам. Они покупают полотенца, чашки, тряпки, разбирают полки магазинов, доверху набитые такими же бесполезными, как и они сами, атрибутами, как любят утверждать эти представители полуразумного вида, “жизни”. Откуда эта уверенность и убежденность в том, что жизнь создается искусственно? Что в нее нужно заталкивать нечто, принятое обществом за “правильное функционирование”? Что новый стиральный порошок привнесет нотку новизны в гнилые будни? Серьезно? Неужели я один на этой обреченной планете осознаю, что к чему… Определенно раздражает тарелка с супом на столе. Она перебивает Его запах. Тот, за отсутствие которого я готов убить, а за постоянное присутствие – растерзать любого. Нет, правда, полный абсурд. Не помню, когда последний раз хотел встать с этой неудобной кровати (она отдавила мне все ребра). Бред. Стены всегда были такими убого бесцветными? И Часы омерзительно скрипят: “тик-так”, “тик-так”. – Не надоело? Нет-нет-нет. Прошу… – Уходи. Он сидит на подоконнике, как всегда задумчиво глядя вдаль. Его руки скрещены на груди, черные волосы мягко спадают на лоб, а губы слегка поджаты. Глаза… – Как думаешь, почему ты не можешь выбраться? – все еще не смотрит. Натягиваю одеяло повыше и отворачиваюсь. – А сам не догадываешься? – я не хочу разговаривать. Незачем. Надоело. – Пх, – Он то-ли выдохнул, то-ли усмехнулся. – В таком виде ты ни на что не годишься. Это глупо – вести себя так по-детски, не находишь? Может, тебе приятно, что все вокруг бегают, интересуются твоим состоянием, варят супы и каши, лишь бы ты не загнулся добровольно? Я почувствовал Его взгляд на спине. Больше не могу. Все это напоминает бесконечный сон. Это день сурка? Почему? За что? Я всегда платил за свет, воду, газ в срок. Я делал свою работу добросовестно. Я усердно учился, стараясь всеми силами не разочаровать семью. Я послушно разделял мусор, гулял с собакой, слушался закон. Боже, умоляю, объясни, в какой момент моя жизнь превратилась в… существование. Существование, возможное только благодаря Ему. Или тому, что от Него осталось. – Однажды Ты сказал, – собираюсь с силами, – что… – опять эти слезы. Бесит слабость. Бесит Он. Бесит все, – когда мне будет плохо, достаточно просто посмотреть на тебя, и мы справимся со всем… вместе… Влага медленно переползла на подушку, отчего стало еще более мерзко и неприятно. Сзади послышались размеренные шаги. Должно быть, он оставил подоконник и сел в свое любимое кресло в углу. – Видишь ли, ты занял очень удобную позицию, – его бархатный низкий голос как-будто разрезает слух, – позицию жертвы. – Он сделал паузу, давая время на размышление, и продолжил, – Но разве не сам ты когда-то учил меня достойно принимать свои поражения и двигаться дальше? Я усвоил этот урок. Так почему ты его забыл? – Я ничего не забывал! – судорожно сажусь на кровати, вытирая обессилившими руками лицо. – Это Ты все забыл… Ты не справился, Ты слабак, Ты… – осточертело. – Ты просто меня бросил! Бросил одного. Совсем одного, понимаешь? – голос сорвался, вынуждая перейти на шепот. – Никому я не доверяю, как тебе, никем я не дорожу так, как тобой… Объясни, почему ты решил, что это то, что можно просто так выбросить? Избавиться. Сжечь. Испепелить… В висках больно запульсировало. Голова стала критически тяжелой и периодически наклонялась то вперед, то назад. – Ты же ведь сам осознаешь, что я не хотел делать этот выбор, – мрачные, пустые глаза смотрят с укором. – Порой, недостаточно слов, чтобы подняться со дна, недостаточно обещаний и красивых метафор, – Он достал из кармана зажигалку и надавил на кнопку, – нужны действия. Иногда радикальные, иногда мягкие, иногда усмиряющие или заботливые. – Хочешь сказать, я не заботился о тебе? Не помогал? Не старался ухватиться за край и протянуть руку даже тогда, когда она была по локоть в собственной крови? – ярость волнами подкатывает к горлу. Задыхаюсь. – Ты чертовски упрямый… – Лучше ты объясни мне, – Он слегка подался вперед, продолжая разглядывать трепещущийся огонек. – Почему не сдерживаешь обещание? – Ты, должно быть, шутишь… – кажется, глаза сейчас выпадут из орбит и размажутся по полу. – После всего… После такого, как… – сбился, – Ты хочешь, чтобы я радостно вскочил с кровати и стал “жить”?! – если у судьбы такой юмор, то мне не дано его понять. – Потрясающе, – нервно хлопаю в ладоши, – гениально! – Мы уже обсуждали это, – его спокойный голос начал немного подрагивать. – Просто прими. Смирись. Да, это тяжело. Да, это невыносимо. Но ты мне обещал. А обещания нужно выполнять, золотой, всегда. Его черная кофта слегка помялась от соприкосновения с креслом. Хотя, можно подумать, Он любит гладить одежду… – Прекратим этот разговор, – не-вы-но-си-мо. – Зачем Ты приходишь? Если хочешь, чтобы я забыл, чего, разумеется, не случится, какого черта ошиваешься тут постоянно? – Потому что ты этого хочешь. Банально. Логично. Правильно. Больно. Смех срывается с сухих губ. – Этот мир настолько ужасен, знаешь, – с горькой улыбкой протираю тыльной стороной ладони нос и смотрю в стену. – Ты сам так говорил. Но… Был Твой взгляд, Твои глаза… Я смотрел на жизнь в их отражении, и она не казалась такой уж отвратительной. Я никогда не стремился к чему-то особенному, к чему-то большому и недосягаемому. Кто сказал, что нужно непременно пытаться дотянуться до запредельных высот? – вопросительно моргаю, уставившись на Его гладкую бледную кожу лица. – Возможно, я жалок, я маленький, я ничтожный, я насекомое… Однако, у меня действительно было то, к чему хотелось прикасаться кончиками пальцев, ощущая жжение, переливающееся то холодом, то теплом. Мне не нужен мир без Тебя. Я отказываюсь. Отрекаюсь. Ты слышишь?! – для самого себя неожиданно срываюсь на крик. – Боже, ну почему даже в надрыве мой голос такой тихий? Почему его не слышат? Господи, почему ты меня не слышишь… – уже бормочу в полуобморочном бреду. – Я устал. Я просто вымотался! Если это испытания, то почему Бог не учел, что я не справлюсь?! Я не такой сильный, как Ты, – Он виновато опустил взгляд. – И ты это прекрасно знаешь… – падаю на спину и закрываю лицо руками. Темнота. Не чувствую тела, не чувствую разума, не чувствую, ровным счетом, ничего. Может, так и нужно? Это – агрегатное состояние души, граничащее между нирваной и истерикой? Это – абсолютный покой, бездумно смешанный с мучением? – Знаешь, в чем твоя проблема? – я не хочу Его слушать. Не способен. Хочу трогать, сжимать, душить, гладить. Но не слушать это. – Ты давно принял ситуацию, но ты не в состоянии принять себя в ней. Да что это, черт возьми, значит… – Я люблю тебя. Нет… Заткнись. Вымой рот с мылом. Забери эти слова… Умоляю… – И всегда любил, – Он продолжает тихо, мягко, нежно, так, чтобы я четко внимал сути сказанного. – Я совершил главную ошибку, за которую расплачиваешься ты. Мне стыдно. Поверь… Я бы все переиграл, будь такая возможность, – кажется, Он тоже почти плачет. – Если бы не эти таблетки… Не эта сделка… Не моя слабость... Я же хотел, как лучше. Хотел большего для нас, для тебя, для меня. – И поэтому ты решил, что я прекрасно справлюсь один на один со всем, – угнетенно оглядываюсь на окно, – этим? – Ты не понимаешь, – зажигалка падает на пол, вслед за моими остатками рассудка. – Я не могу всего объяснить. Это… правда сложно. – Да неужели?! – снова исступленный вопль. – Проще же оставить все, не сказав ни слова, оставить меня без всего! Лишить меня Вселенной, кислорода, разума. Ты так рассуждал тогда? Не уверен, что хочу знать ответы на все свои вопросы. Это причинит новую боль. Очередную. Бесчисленную. Ту, от которой можно избавиться только лезвием. – Драгоценность… Он снова называет меня так… Я теряюсь. Мне плохо. Пожалуйста, если там, на небе, есть хоть что-то, желающее облегчить мои страдания – помогите. Помогите. – Перестань плакать. Прошу, – он поднимается с кресла и приближается к кровати, – не уничтожай себя. Я уже прекрасно справился с этой задачей. А ведь ты единственное, что мне следовало беречь. Оберегать нас, – он садится на пол совсем рядом, темнотой глаз вглядываясь куда-то в самую суть меня. – Вдохни глубоко, – почему-то слушаюсь. – Ты самый сильный из всех, кого я знал. Самый мудрый, смелый и любящий, – пауза. – Ты не должен сдаваться. Ради меня. Умоляю, отпусти. Внутри что-то безвозвратно ломается. Какая-то важная деталь механизма перестает выполнять привычную работу. Слезы скапливаются в уголках глаз и вырываются безжалостным потоком. В горле стоит непроходимый ком, голова раскалывается, горит, болит, сердце бьется в мучительной тахикардии. Я хочу кричать, но не могу, хочу задушить Его, сломать все кости в острых ударах – включая свои. Но вместо этого глупо протягиваю трясущиеся руки к Нему, в надежде еще хоть раз почувствовать их. Вдохнуть этот запах. Подышать… жизнью. – Нет… – еле слышно. – Да, – ему тоже больно. Я знаю. – Почему… Он не моргает. Просто понимающе смотрит. Лицо не выражает ровным счетом никаких эмоций. Я бы назвал это звенящей пустотой. Только глаза. Только Он и я. Так должно быть. – Получается… – когда боль невозможно выносить, остается только поднять голову к чему-то, что недоступно человеческому глазу. – Моей Вселенной больше нет? – соленые капли промочили одеяло насквозь. – Есть. Просто она сейчас отдыхает. Ей нужно переосмыслить все и принять новую форму, новую суть, но старое пространство никуда не денется. Оно всегда здесь. Незримая рука как-будто погладила сердце. Я потерялся. Я не знаю, что делать. Почему все происходит именно так? Я проиграл эту игру. Такие условия мне не подходят. Не подходят, ясно?! Почему так холодно… Так пусто… Он рядом. Стук в дверь заставил рефлекторно повернуться в сторону входа. – 21 час. По расписанию – пора. Женщина в белом небрежно положила рядом с ледяным супом две бело-синие таблетки и поспешно удалилась. Я долго пялился на стол. Было в нем что-то от того, чем я дорожил. Он притягивает внимание. Захватывает в свои прочные деревянные оковы. Наверное, я совсем схожу с ума. Место рядом с кроватью, как всегда, пустовало.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.