doomed

— приветик, джи услышав до боли знакомый голос, джерард оборачивается, увидев в дверном проёме фрэнка. он улыбается, откладывает в сторону скетчбук с незаконченным рисунком, встаёт с холодного пола и бежит навстречу парню. айеро проходит в тёмную комнату и заключает бегущего к нему джерарда в тёплые объятия, услышав тихое «я скучал». джерард как никогда рад очередной встрече с фрэнком, она была необходима ему как глоток свежего воздуха. по сути эти встречи — единственное, ради чего он сейчас живёт. до прихода айеро, уэй как обычно проводил время за рисованием. страницы в старом потрёпанном скетчбуке заканчивались, но это нисколько не пугало юношу. он мог рисовать где угодно и на чём угодно, потому что рисование хотя бы немного спасало его от мрачных, угнетающих мыслей. острая боль в душе, что джерард копил годами, не покидала его ни на минуту и поглощала полностью, забирала с собой в пугающую темноту, оставляя лишь пустоту. раньше он заглушал её всем, чем только мог: алкоголем, наркотиками и сигаретами, пока в какой-то момент не перешёл эту тонкую грань между жизнью и смертью. к счастью, врачам удалось его спасти, но одна жалкая минута могла поставить точку в его жизненном пути. если бы фрэнк обнаружил его в доме без сознания хотя бы на минуту позже, он мог бы не успеть… — фрэнки, мне нужна эта чёртова доза, пожалуйста, — умолял уэй, смотря на айеро глазами, полными слёз. фрэнк молчал, сидя на стуле возле кровати, на которой лежал джерард. он чувствовал себя ничтожеством, глядя на любимого, которому сейчас было как никогда плохо. в этот раз ломка была сильнее предыдущих. уэй срывался на крик от боли, сковавшей его исхудавшее тело, плакал навзрыд, не сдерживая слёз, а за день до этого на коленях умолял фрэнка дать ему хотя бы одну таблетку, клялся, что никогда больше не будет принимать, что обязательно бросит, но фрэнк ему больше не верил. поначалу он искренне верил в то, что если во время ломки даст джерарду одну единственную таблетку, ему станет лучше, он одумается, придёт в себя и действительно осознает, что пора прекращать с этим, но этот момент так и не наступал. невыносимо было видеть мучения любимого человека и осознавать, что ты не в силах ему помочь, невыносимо было смотреть в эти яркие зелёные глаза и видеть, как из них льются слёзы, невыносимо слышать крики, от которых душа разбивалась вдребезги, невыносимо осознавать свою беспомощность, пытаться верить, что когда-нибудь всё будет хорошо и внушать это единственному близкому человеку, понимая, что они оба обречены, но всё ещё питая маленькую надежду в глубине души. — фрэнки, пожалуйста — джи словно маленький ребёнок смотрел на фрэнка полными надежды глазами, решив в последний раз попытать удачу и попросить эту чёртову таблетку, надеясь, что он сжалится над ним, как было когда-то, — фрэнк, мне больно, мне очень больно! — вдруг вскрикнул он, сорвавшись на громкие рыдания. айеро вздрогнул, испугавшись внезапного истошного крика джерарда, повергшего его в ещё больший ужас. всё это время, что фрэнк сидел рядом с уэем, он старался держать себя в руках и сохранять некую холодность, чтобы не сделать уэю ещё хуже, но это чувство растворилось, когда он услышал внезапный крик джерарда. но он не мог позволить дать ему усугубить эту зависимость. — джи, — фрэнк обвивает ладонями его бледное лицо, вынуждая уэя посмотреть прямо в глаза, — прости, но я не могу… и он уходит, оставив его в одиночестве, чтобы ни мучить ни его, ни себя, своим ненужным присутствием. фрэнк всё равно не позволил бы себе дать ему эту чёртову таблетку. на лечение в клинике денег банально не осталось. айеро возил его по всевозможным больницам, но эффект от лечения был недолгим и джерард всё равно срывался. в какой-то момент фрэнк понял, что это бесполезно и решил сам взять всё в свои в руки. он просто лишил уэя денег на дозу. первое время ему было сложно устоять перед джерардом, потому что тот знал, что сделать, чтобы фрэнк поддался ему, но сейчас это уже не работало. испытывая на себе все ужасы ломки, джи казалось бы, начал задумываться над тем, чтобы бросить таблеткич но к сожалению, эти мысли посещали его ненадолго. стоя за закрытой дверью комнаты, фрэнк слышал как уэй кричал слова ненависти, проклятия и всевозможную нецензурную лексику в его адрес. и сколько бы он ни внушал себе, что его любимый джерард не в себе и не ведает, что творит, это «я ненавижу тебя, фрэнк, ненавижу!», смешавшееся с громкими рыданиями, каждый раз делало ему по настоящему больно. скоро уэй вновь предастся мучительному и беспокойному сну, полному кошмаров, ослабши от сразившей его ломки, а фрэнк вновь будет сидеть возле его кровати и охранять его сон, заглушая этой заботой всю свою боль, печаль и разочарование. и так будет продолжаться снова и снова, пока не наступит конец.

они оба были не в порядке

* * *

джерард вынужден был покончить с таблетками и алкоголем, продолжая забываться в музыке и рисовании, но это было лишь временным спасением. хотя скорее даже не спасением, а жалким бегством от самого себя.

«джи, от себя не убежишь»

эта мысль мелькала у уэя в голове особенно в то время, когда он пытался завязать с наркотиками и алкоголем. таблетки уже давно перестали приносить мимолётное чувство эйфории, радости и счастья, но подступающая ломка решала всё за него. казалось, что в те минуты у него нестерпимо болела каждая клеточка тела и эта боль с каждой секундой становилась всё сильнее. желание жить у джерарда стремилось к нулю, он мечтал провалиться в сон, чтобы больше никогда не чувствовать это. количество алкоголя в доме стремилось к нулю, а вдохновения, чтобы рисовать и писать песни не было совершенно. сейчас у него не осталось и этого и уэй вынужден оставаться наедине с собой и своими тараканами в голове. — фрэнки, — тепло произносит джерард и крепко обнимает айеро, не желая его отпускать, — не оставляй меня больше так долго, ладно? — он смотрит на фрэнка наивным детским взглядом, а на его зелёно-карих глазах проступают слёзы. его слова звучат по детски наивно, что немного забавляло айеро. но в тоже время эта наивность, которую джерард смог сохранить в себе, по настоящему восхищала фрэнка. — не оставлю, — отвечает он тихо, обняв его в ответ, — как ты тут, солнце? джерард чувствует, как его начинает бросать в дрожь от казалось бы, обычного вопроса. он просто не знает, как он себя чувствует. раньше он каждую ночь закрывался в ванной комнате, брал острое лезвие и изувечивал сначала левую, а потом и правую руку, оставляя на них разной глубины порезы. и ведь действительно становилось легче, на какое-то мгновение он даже вновь почувствовал себя живым, но то была лишь иллюзия счастья. сейчас он не мог даже причинять себе боль и от этого становилось ещё хуже. теперь у него не было даже иллюзии этого счастья. от слёз болели глаза, от порезов жгло руки, на душе было всё также паршиво, а угрызений совести и ненависти к себе из-за своего существования становилось всё больше, а иллюзия счастья была всё также мимолётна. это чёртов замкнутый круг. вчера он плакал, уткнувшись лицом в подушку и сдерживая свои жалкие всхлипы и крики. получалось откровенно плохо, но уэй всё равно запрещал себе плакать, потому что считал это показателем слабости. и ему было плевать, что его могли попросту заколоть всевозможными транквилизаторами, чтобы он наконец заткнулся. но, возможно, так было бы даже лучше. он просто перестал бы чувствовать всё это… — всё хорошо, — отвечает джерард как можно бодрее, скрывая от фрэнка то, что он чувствовал сейчас на самом деле, боясь загнать любимого человека в ту же пропасть, в которой был он сам, — правда, — он вновь улыбается ему, хотя эта улыбка даётся ему с большим трудом, потому что его настоящие эмоции с каждым мгновением всё сильнее рвались наружу. «вдох, выдох, прекрати плакать, слёзы тебе ни к чему» — успокаивал себя уэй, пытаясь прийти в себя. почувствовав подступающие к глазам слёзы, он отворачивается и чуть отходит от фрэнка, надеясь, что он не увидит это проявление слабости с его стороны. он слишком недооценивал его… от потока мыслей в голове становилось только хуже, джерарду всё это время было откровенно плохо. его бросало в дрожь, дышать становилось труднее, в глазах темнело. ему хотелось спрятаться, закрыться ото всех, провалиться в сон, исчезнуть, он не хотел, чтобы фрэнк видел его в таком состоянии, он не хотел вновь становиться обузой для него, он не хотел, чтобы он тоже страдал из-за него. джерард просто хотел, чтобы всё было как раньше… — джи? — фрэнк взволнованно окликнул его, подозревая, что с ним что-то не так, — ты точно в порядке? не услышав ничего в ответ, айеро подошёл к уэю со спины, опустив тёплые руки на его плечи, чувствуя дрожь в его теле. джерард вздрогнул от неожиданности и быстро развернулся к фрэнку лицом. он был бледен, его зелёно-карие глаза были полны слёз, чуть приоткрытые губы едва заметно подрагивали, а его самого бросало в сильную дрожь. — ты можешь рассказать мне всё, что посчитаешь нужным, — джерард как всегда кивает ему, не зная, что сказать. иногда ему кажется, что он просто не заслуживает фрэнка с его заботой и поддержкой. по сути, он же мог просто бросить его, но почему-то не стал этого делать, — джи, ну посмотри на меня, — айеро осторожно касается ладонями его щёк, смахивая едва заметные слёзы, — я с тобой, видишь? — говорит он ему, глядя в его заплаканные, чуть покрасневшие от слёз глаза, — всё будет хорошо, джи, обещаю. джерард чувствует, как горячие слёзы стекают по щекам и он уже не в силах их остановить. он как-будто бы признал своё поражение и вновь предстал перед фрэнком таким, каким он и был на самом деле: милым, ранимым человеком, с тонкой душевной организацией и множеством проблем с ментальным здоровьем за хрупкими плечами. а что было бы, если в детстве его просто любили и приняли таким, какой он есть? джи льнёт к фрэнку, словно ища в нём поддержки, которая так нужна ему сейчас. айеро заключает парня в свои объятия, ласково поглаживая по спине, успокаивая. всё исхудавшее тело джерарда бросало в дрожь, он всхлипывал и громко плакал, задыхаясь от слёз, уткнувшись фрэнку в плечо. — тише, джи, тише, я рядом, всё хорошо, — успокаивал уэя фрэнк, не выпуская того из объятий и продолжая осторожно поглаживать по спине, чтобы окончательно унять дрожь в теле. такие, казалось бы, простые слова фрэнка, звучали для джерарда как колыбельная для маленького ребёнка. ему действительно становилось легче, когда айеро был рядом. именно поэтому он как никто другой ждал, когда он придёт навестить его и искренне радовался этому, но он чертовски ненавидел прощаться каждый раз. то, что фрэнку вообще разрешили навещать джерарда в этой больнице для душевнобольных, стало каким-то чудом, которым он с благодарностью пользовался. в это отделение, где лежали несчастные, обречённые на долгое пребывание здесь, пускали близких только за редким исключением. этим исключением и был джерард, который буквально сходил с ума без фрэнка и врачи были бессильны перед этим. никакие сильнодействующие транквилизаторы, антидепрессанты и прочие таблетки не помогали. он по прежнему был совершенно неадекватен: бредил, кричал, рыдал, бился головой о стену и разговаривал сам с собой, периодически ведя диалоги со своей покойной бабушкой, смерть которой стала серьёзным потрясением, после которого он никак не может оправиться. фрэнк приходил к нему по 2-3 раза в неделю, больше ему не разрешали, но эти несколько часов, что он проводил с джерардом, были лучшими в его жизни. он никого не рад был так видеть, как уэя. фрэнк чувствовал, что джи почти что успокоился, ослабши в его объятиях после такого эмоционального всплеска. он перестал плакать и всхлипывать, дыхание вновь стало ровным и его больше не бросало в дрожь. казалось, что эти слёзы лишили его сил. — как ты, джи? — едва слышно спрашивает фрэнк, взволнованно глядя на парня. уэй, слегка отпрянув от айеро, поднимает взгляд на него. он выглядел вымотавшимся, уставшим и сонным. его чёрные волосы по плечи были растрёпаны, лицо было бледно, глаза покраснели от слёз, а губы чуть припухли. весь его вид буквально кричал о его усталости, но джерард казалось вновь нацепил на себя эту маску хладнокровности, скрывая то, что на самом деле было и так видно. — лучше, фрэнки… — тихо отвечает он, тяжело вздохнув, — думаю, мне следует отдохнуть, — продолжает он совершенно пустым, ничего не выражающим голосом. на самом деле, джерард просто чертовски устал от всего. и от своего существования. фрэнк понимающе кивает и джерард медленными тихими шагами направляется в сторону своей кровати. спать в ней было откровенно неудобно, но когда рядом с ним был айеро, его это мало волновало. уэй ложится, а фрэнк садится возле его кровати и осторожно укрывает его простынёй, чтобы тот не замёрз. в палате сейчас было довольно прохладно. — фрэнки, не уходи, прошу тебя, — тихо умолял джерард, глядя любимому в глаза. ему так не хотелось, чтобы он оставлял его в этой богом забытой больнице, но понимал, что им всё равно придётся расстаться и от этого на душе становилось как никогда паршиво. — я никуда не ухожу, джи, — он осторожно берёт его холодную ладонь в свою, согревая её. руки джерарда почти всегда были холодными, вне зависимости от температуры и это удивляло фрэнка. он не понимал, как у такого солнца, как джи, могут быть такие холодные, почти ледяные руки. свободной рукой фрэнк поправляет его волосы, на что тот улыбается, — я всегда с тобой, слышишь? джерард молча кивает, вновь улыбнувшись ему. айеро ничто так не радовало, как улыбка джи. искренняя, светлая, настоящая. фрэнк просидел рядом с джерардом, пока тот не предался сну, который был чертовски необходим ему сейчас. казалось, что только во сне уэй был полностью спокоен и его ничто не тревожило. его совершенно расслабленное, чуть бледноватое лицо не выражало абсолютно никакой напряжённости, что не могло не обрадовать фрэнка. он прекрасно помнит рассказ лечащего врача джерарда о том, что тот практически не спит по ночам и порой настолько неуправляем, что его приходится привязывать к кровати. сам джерард с ужасом вспоминал те часы, когда решился рассказать об этом айеро. и каково же было фрэнку говорить ему о том, что всё будет хорошо, когда на самом деле ничего не было хорошо. и не будет. фрэнк знал, что джи с высокой долей вероятности навсегда останется здесь. он отказывался в это верить и поэтому не говорил джи об этом, окончательно запутавшись в собственной лжи и фальшивых надеждах на счастливое будущее, которые он передавал и джерарду. фрэнк просто не хотел, чтобы ему стало ещё хуже. если он расскажет ему всё, то лучше никому от этого не стало бы. но как же противно, мерзко, отвратительно было врать ему и скрывать это всё. к тому же, практически невозможно… стоило фрэнку лишь на мгновение взглянуть в его ярко-зелёные глаза, и он просто терялся. джерард явно не тот человек, которому он хотел врать. всё, что ему хотелось сейчас сделать — это остаться с ним здесь, даже навсегда и никуда не уходить. расставания с уэем всегда давались ему тяжело. но фрэнк, как всегда, целует его руку на прощание и, взглянув на него полным печали взглядом, уходит, закрыв дверь палаты. джерард, всё это время притворявшийся спящим, открывает глаза, с мыслью о том, что лучше бы он действительно заснул и больше не проснулся, но айеро никогда не узнает об этом. фрэнк ещё обязательно к нему вернётся. а джерарду хочется верить, что он не увидит его бездыханное тело в постели.