Far end
22 февраля 2023 г., 10:57
Семилетний Эндрю сидел в своей комнате, не отрывая взгляда карих глаз от луны, расположившуюся среди множества ярких звёзд. Последняя слезинка предательски скатилась по бледной щеке, оставив за собой едва заметную мокрую дорожку. Мальчик взобрался на подоконник, несмотря на тянущую боль снизу, открыл окно и вдохнул свежий воздух, наслаждаясь слабым ветром, пока тот колыхал отросшие блондинистые волосы. Для себя он решил, что больше никогда не скажет слово «пожалуйста». Новая приёмная семья ему не нравилась. Каждый раз, когда новый папа возвращался домой с работы, ему делали больно. Дожидаться вечера стало невыносимо — Эндрю с ужасом смотрел на часы, будто пытаясь остановить их, но это никогда не срабатывало. А когда новая мама спустя час появлялась на пороге их дома, Эндрю забивался в дальний угол и послушно молчал. Папа то и дело предостерегающе посматривал в его сторону, мило беседуя с женой за круглым столом, иногда непринуждённо улыбаясь. Будто всё так и должно было быть.
Сжав в руках плюшевого потрёпанного медведя, взятого из детского дома перед отъездом, Эндрю поджал губы, изо всех сил стараясь подавить ком обиды, свернувшийся в горле.
И почему его так не любили?
Почему родная мать отказалась от него?
Эти вопросы всё никак не давали покоя. Он был плохим ребёнком, все так говорили. Наверняка, он не заслуживал лучшего.
От печальных мыслей мальчика отвлекла внезапно вспыхнувшая острая боль в левом плече. Всё тело обдало жаром. Эндрю даже не успел понять, как уже упал на пол, болезненно шипя и всхлипывая. Ощущение было ужасное: словно кто-то прожигал кожу раскалённым металлом. Эндрю перевернулся на спину и зажал рот ладонями, пока слёзы градом лились из опухших глаз. Боже, наверное вариться в котле не так больно!
Стоило утром увидеть на левом плече покрасневший след от утюга, во рту тут же почувствовался противный вкус желчи. Он сцепил зубы, ощущая, как воздух неприятно прилипает к свежей ране.
***
Десятилетний Эндрю сидел на обшарпанной скамейке, поджав ноги, и наблюдал за детьми, играющими в парке. Они бегали, хвастались друг другу новыми игрушками, спорили, кто на этот раз будет водой и просто наслаждались детством. Эндрю втайне им завидовал, хоть и смотрел с презрением. Длилось это до самого позднего вечера, пока родители не вернулись и, под негодующие крики, не принялись утаскивать своих детей по домам. За ним же никто не явился. Снова. Город медленно погружался в сумерки, так что мальчик нехотя сполз с насиженного места и поковылял в сторону дома. Дом. Язык не поворачивался его так называть. Очередной такой дом и очередная семья, кажется, даже хуже предыдущей. Эти слова отдавались горечью на языке каждый раз, когда Эндрю пытался их произнести. Огонёк в глазах и притаившаяся в душе надежда постепенно угасали. На голову упало несколько холодных капель, вынуждая поморщиться и натянуть на голову капюшон тонкой ветровки. Погода ухудшалась с каждой секундой, но куда-то спешить желания не возникало. Эндрю не хотел возвращаться туда, где его не ждали. Жаль, что выбор, как и всегда, у него отсутствовал. Спустя десять минут, он почти добрался, когда что-то стремительно выбило воздух из лёгких и заставило согнуться чуть ли не пополам. Эндрю опешил, хватаясь двумя руками за живот и принимаясь жадно глотать воздух. За последние несколько лет он привык к ярким вспышкам неведомой боли. До сих пор понятия не имел, что происходило, но времени на то, чтобы просто смириться, было предостаточно. Он дрожащими руками поднял подол серого свитера и осмотрел желтоватый синяк. Эндрю выдохнул облачко пара и пересёк задний двор, тихо проворачивая ключ в замочной скважине. Свет не горел, а значит, все спали. Мальчик ощутил облегчение и двинулся на кухню — приложить лёд к ушибам. Завтра ему точно устроят расправу за столь позднее возвращение.***
Четырнадцатилетний Эндрю лежал в своей кровати без сна, размышляя. Касс решила взять выходной, а значит, ему ничего не грозило. Дрейк не сунулся бы сюда в её присутствии, и Эндрю мысленно мечтал, чтобы так длилось как можно дольше. Запястья всё ещё кровоточили: было бы неплохо сменить бинты, но выходить из комнаты не хотелось. Не оставалось сил. Почти все они уходили на бесконечные догадки и раздумья о его соулмейте. Касс стала той, кто рассказала ему о родственных душах и что они из себя представляют, а Эндрю, наконец, смог найти оправдания всем тем странным вещам, происходившим раньше. Шрамов на теле становилось всё больше, и он бы соврал, если бы сказал, что не боялся. Это оказалось чертовски страшно — жить в постоянном ожидании новой порции боли не только от тех, кто рядом, но и от того, кто, возможно, прямо сейчас находился на другом краю света. Тем не менее, было до безумия любопытно. Он перевернулся на спину и, откинув тяжёлую голову на подушки, закрыл глаза. Нащупал через домашнюю футболку знакомую сетку шрамов на торсе, тяжело вздыхая. Сон настиг его только под утро.***
Восемнадцатилетний Эндрю сидел на подоконнике, свесив ноги, и вертел в руках зажигалку. Дотлевшая до фильтра сигарета, одним ловким движением отправилась в окно. Из кухни периодически доносилась бессмысленная болтовня Ники и тихий голос Аарона, но Эндрю старался не вслушиваться. Он бросил взгляд на часы, а после — на стол, где покоились три уже подписанных договора. Дорожные сумки и чемоданы были собраны, дожидаясь своих хозяев в углу комнаты. Пальметто. Его ждала новая жизнь, не так ли? Эндрю бы, без сомнения, порадовался, если бы мог испытывать такое чувство, как «радость». Плевал он на экси. Миньярд делал это ради братьев. — Эндрю, мы выезжаем? — в дверях появился слегка обеспокоенный Аарон с банкой газировки в одной руке и ключах от машины в другой. После одобрительного кивка передал ключи брату и скрылся за дверью, подгоняя Ники. Эндрю вышел следом, бросив быстрый взгляд на пустующую комнату. Нет, он не должен скучать. Стоило оказаться в салоне машины, Миньярд наткнулся на два изучающих взгляда и вопросительно приподнял светлую бровь. — Проблемы? Кузен встрепенулся, протягивая ладонь к чужому лицу, но тут же себя одёрнул. — У тебя кровь, — сообщил он так, словно Эндрю только что потерял обе руки. Тот не впечатлённо провёл по щеке, наблюдая, как подушечки пальцев мгновенно окрашивается в ярко-алый цвет. Царапина была неглубокая и почти не причиняла боли, так что Эндрю просто стёр выступающую кровь рукавом толстовки и ударил по газам, выруливая с родного района. Он ожидал вопросов, но парни, видимо, настолько измотались, что подавили своё любопытство. Кажется, у его родственной души очередные проблемы. Если Эндрю когда-нибудь посчастливится её встретить, то эта встреча останется в памяти обоих надолго. О, да, он отыграется, как следует. Отвратительная система. Сплошные проблемы. Тем временем до Пальметто оставались считанные минуты. Эндрю потянулся за новой сигаретой.***
— Да ладно вам, тренер, — Эндрю опёрся о клюшку, скучающе наблюдая за тем, как Нил Джостен пытался отдышаться и подняться на ноги. — По-вашему, надо было дать ему сдернуть? Налепите на него пластырь, и будет как новенький! Собственные рёбра саднило, а желудок скрутило болезненным спазмом, но голкипер усердно не подавал вида. В голове со скоростью света крутились шестерёнки. Ваймак активно жестикулировал и, по всей видимости, отчитывал Миньярда за излишнюю жестокость, в то время как Джостен, наконец, поднялся, убеждая, что всё в порядке. — У кого клюшку спёр? — прогудел он, продолжая одной рукой держаться за живот, куда пришёлся удар. — Не спёр, а одолжил на время. Эндрю ощутил на себе прожигающий взгляд Кевина и ухмыльнулся. Нил отступил на шаг. Тренер, игнорируя явные протесты, любезно протянул ему оранжевую папку и ручку. Все в этой комнате знали, что Нил подпишет контракт. Даже он сам, хоть и отказывался сдаваться без боя. Обратную дорогу до Пальметто Эндрю не мог не думать о тёмно-фиолетовых синяках, расцветающих на животе. Всё это было до ужаса нелепым. Однако, гул сердца в ушах не затихал до самой поздней ночи. Простое совпадение, не более.***
Нил Джостен — дикий ветер. Эндрю осознал это в полной мере лишь после интервью, где тот публично унизил Рико Морияму, явно не до конца осознавая, чем это обернётся. А Эндрю, судя по затравленному взгляду и бледному лицу Кевина, когда тот покидал студию, понимал, что над Лисами нависло грозовое облако. То, что этот безбашенный парень являлся его родственной душой, не оставалось никаких сомнений. Каждый ушиб, синяк или царапина дублировались на собственном теле сразу же после того, как их, по неосторожности, получал Нил. Миньярд убеждался в этом каждый день всё больше, в то время как Джостен, будто нарочно ничего не замечал. И это раздражало. Он до скрипа сжимал зубы, чтобы не сболтнуть ничего лишнего. Ждал. Рене стала первой, кто узнал. Она всегда была наблюдательна и осторожна, особенно, когда дело касалось такого отстранённого человека, как Эндрю. Девушка неплохо выучила его за последнее время и, сопоставив все факты в голове, довольно быстро пришла к логичному выводу. — Ты должен поговорить с ним, — жёстко произнесла она, заламывая правую руку парня за спину, пока тот не опустился на пол. Спарринг отлично помогал отвлечься от назойливых мыслей и прочистить голову. Эндрю ухмыльнулся, обмякая в руках Рене, когда понял, что сопротивляться уже слишком поздно. — Джостен не настолько туп, чтобы не понять самому, — он принял протянутую руку и встал на ноги, стряхивая с одежды невидимую пыль. — К тому же, мне не нужны отношения, которые ни к чему не приведут. Мне никто не нужен, — мысленно добавил, стараясь в это поверить. То, как жестоко на нём отыгралась жизнь, стереть из памяти никогда не получится. Со временем просто перестаёшь чувствовать то, в чём обычные люди зачастую нуждаются. Эндрю знал, что был разбит изнутри, и бегать вокруг него со скотчем бесполезно. Рене мягко улыбнулась, перед тем как покинуть зал и оставить друга в гордом одиночестве. Как бы не хотелось отрицать, Нил Джостен имел множество скелетов в шкафу, и сам только Бог знает, с чем в итоге придётся столкнуться Эндрю и людям, находящимся под его защитой. Парень помнил, как исказилось лицо нападающего, когда он ворвался к ним, ужасно недовольный тем, что его личные вещи подверглись обыску. Французского Эндрю не знал, но тон, с каким Нил обращался к Дэю, очевидно, не нёс в себе ничего позитивного. В нём звучала праведная ярость, смешанная с паникой. Уже тогда Миньярд словил себя на мысли, что всё куда серьёзнее, чем могло показаться на первый взгляд. Бегунок явно не тот, за кого себя так мастерски выдавал. Что ж, Эндрю, в очередной раз сорвал джекпот.***
— Надо же, явился, — хмыкнул Эндрю. — Интересно, интересно. На его губах заиграла опасная улыбочка, которая, как он знал, нагоняла страх на каждого рядом стоящего. Его же самого подобное только забавляло. — Запомни это чувство. С этой минуты ты перестаёшь быть загнанным зайцем. Надо признать, он очень удивился, когда ровно в девять вечера увидел Джостена на пороге их комнаты. После их разговора, где тот в открытую сообщил, что собирается бежать, Эндрю будто бы обдало ледяной водой. Он и сам с трудом мог объяснить, почему так отреагировал. Наверное, боялся потерять, так и не заполучив. Либо же это очередная побочка от таблеток, о которой ему просто не сообщили. Тем не менее, сегодняшняя поездка в Колумбию должна была кое-что изменить: Эндрю собирался дать парню то, что вполне могло удержать его рядом ещё ненадолго. Дом. Сам он понимал, какового это — быть лишенным собственного дома, где тебя любят и жалуют, поэтому не сомневался, что Нил поддастся искушению. Стоило вложить в чужую ладонь тёплый ключ от входной двери, голкипер осознал, что в этой маленькой игре одержал победу. Выстрел был точно в яблочко. Нил выглядел потрясённым, судорожно кивнув в знак благодарности. — Постарайся поспать. Завтра поедем назад и там уже со всем разберёмся. Возможно, всё только начиналось.***
Истхевейн оказался таким же отвратительным, как Эндрю и предполагал. Все недели, проведённые здесь, смешались в одно расплывчатое пятно, и парень, кажется, абсолютно потерялся во времени. Здесь не было ничего и никого, что позволяло бы ему удерживаться на плаву, продолжая сопротивляться. Всё это место пропиталось непрекращающимися болью и насилием. В очередной раз им пользовались, словно ненужной вещью, заставляли опускаться на колени и рычать сквозь стиснутые зубы. Ситуацию усугубляло и то, что на теле каждый день появлялись всё новые ранения, которые Эндрю определённо не мог нанести кто-то из рабочего персонала. По всей видимости, не только у него рождественские каникулы не задались. Руки безудержно тряслись, пока отчаянно смывали кровь с разбитого лица. Он не знал, что творилось в его отсутствие, и где сейчас находился Нил, но мысленно надеялся, что его худшие догадки не оправдаются. Джостен пообещал не убегать. Он должен сдержать своё грёбаное слово. Чернильная четвёрка появилась на скуле спустя шесть дней. Эндрю всерьёз думал, что сумеет вскрыть вены собственными ногтями.***
С его возвращением всё вернулось на круги своя. Лисы вновь утихли и гадали, что же будет дальше, а Рико продолжал рвать и метать, но уже на безопасном расстоянии. Эндрю изучающим взглядом окинул неприметный пластырь на веснушчатом лице, покрытым гематомами и синяками, и сжал руки в карманах. Свою «4» он намеренно не прятал, зная, что Джостен, наконец-то, должен сообразить. Остальные, однако, задавать вопросы на этот счёт не отважились. Все и так всё поняли. Ночные вылазки на крышу стали своеобразной традицией. Они, в большинстве случаев, сопровождались гробовым молчанием, но ни один не жаловался. Каждый думал о своём, изредка отвлекаясь на то, чтобы поджечь новую сигарету. «— Что ты делал на крыше? — Чувствовал». И Эндрю не врал. Он закрыл глаза, вдыхая холодный сумеречный воздух полной грудью. Нил сидел рядом, свесив ноги с крыши и смотрел куда-то вдаль, с головой окунаясь в свои же мысли. Подобные мероприятия действовали не хуже психотерапии, подумал Эндрю, и его губы слегка дрогнули. Нил мгновенно заметил этот жест, разворачиваясь лицом. Рука Миньярда уверенно потянулась к пластырю, обнажая татуировку, и он тут же ощутил острое желание стереть эту дрянь с чужой кожи раз и навсегда. В карих глазах закипало бешенство. — Я знал, — как-то грустно начал Нил. Выкинул окурок и потёр пальцами переносицу. — С самого начала знал. Эндрю не отвечал, всем видом призывая продолжать. Нил не был глуп. Он понял всё, как оказалось, ещё в первые дни, но предпочитал игнорировать очевидное. И вряд ли вообще планировал задерживаться на одном месте слишком долго — перспектива покинуть университет в гробу возрастала с каждым днём. — Мне жаль, что ты прошёл через всё это, — Нил неопределённо махнул рукой, будто имел в виду не только три недели в Гнезде, а нечто большее. — Из-за меня. — Вместе с тобой, — повисла напряжённая пауза. Эндрю рискнул: — Да или нет? — Что? — не понял Джостен. — Я хочу тебя поцеловать. Да или нет? Это был их первый поцелуй, и Эндрю только сейчас ощутил, как остатки самосознания безвозвратно покидали его. Нил абсолютно не умел целоваться, но был настолько податливым и осторожным, что второй, сам того не замечая, начинал плавиться. «Браво. Ты окончательно свихнулся», — пропел ему внутренний голос. Эндрю мысленно послал его к чёрту.***
Бетси выжидающе уставилась на него, добавляя в своё какао несколько кубиков сахара. Часы на стене издевательски тикали, словно специально мешая сосредоточиться. Всё казалось до невозможности громким. Эндрю сидел напротив психолога в мягком кресле, тщетно стараясь выдавить из себя хоть слово. — И так, Эндрю. Давай начнём с простого. Как прошла твоя неделя? Эндрю закрыл глаза и приказал себе собраться. Если бы он захотел, мог бы уехать отсюда в любой момент, но терапия прекрасно делала своё дело. Проблемой оказалось то, что на трезвую голову разговоры велись куда сложнее. Всё-таки, действие таблеток позволяло ему свободно трепать языком без умолку. Теперь же Миньярд сидел, обдумывая каждое сказанное или неаккуратно брошенное слово. — Как обычно, Би. Та терпеливо кивнула. — Последняя игра прошла хорошо? — Ты сама всё видела. Эндрю вспомнил рёв болельщиков, звенящий в голове, когда счастливые Лисы покидали поле со счётом 8:5. В тот день он принимал чужие сильные удары с таким остервенением, что соперники явно опасались получить травму, когда подступали к воротам. Но взгляд, которым Нил одарил его в раздевалке, однозначно стоил затраченных усилий. А то, как длинные пальцы зарывались в его волосы, пока губы с интересом исследовали бледную шею, до сих пор вызывало волнительную дрожь. Его тело никогда не реагировало на прикосновения положительно. Что же пошло не так? Вот, как работает эта чёртова система с соулмейтами? Безумие. Безумие в чистом виде. — Я считаю, что вы, ребята, прекрасно сыграли, — Бетси умолкла и сделала глоток сладкого напитка. Лицо её вдруг приобрело резкие черты. — Что тебя беспокоит? Тишина наполняла кабинет примерно две минуты, прежде чем Эндрю заговорил: — Я думаю, мне нельзя испытывать то, что должны испытывать другие люди. — О чём конкретно ты говоришь? — О привязанности. Это может быть опасно. Это становится опаснее с каждым днём, — он сказал это почти шёпотом и перевёл взгляд на коллекцию стеклянных фигурок, что выстраивались в ряд позади Бетси. Занятие оказалось весьма занимательным. Женщина чуть заметно нахмурилась, делая короткую пометку в блокноте. — Совсем не страшно, что ты испытываешь чувство привязанности, Эндрю, — попыталась заверить она и ободряюще улыбнулась. — Тебе лишь нужно время приспособиться. Это тяжело, учитывая твоё... прошлое. Эндрю мучительно вздохнул. Страх подобрался на кошачьих лапках и уже начал царапать сердце. — Я не уверен, что смогу приспособиться к подобному. Я не привык доверять людям. Людям. Нил был нечто иным. Нил был ежедневным напоминанием о том, что Миньярду рано или поздно придётся смириться со своими погаными чувствами. Блядская нелогичная система. — Большинство проблем можно избежать, заранее обсудив их с партнёром. Реши для себя, что именно тебя не устраивает и чего бы ты не хотел допустить. — Я уже допустил. Этот сеанс закончился гораздо быстрее предыдущих. Парень, проверив карманы на наличие сигарет и зажигалки, двинулся на крышу. Нил опустился рядом через несколько минут, за что Эндрю сердечно пообещал столкнуть его в тот же миг. «— Я потащу тебя за собой. Это долгий путь вниз». Они оба опустились уже достаточно низко.***
Поцелуи были обжигающими. Эндрю ещё никогда не чувствовал себя таким потерянным. Руки случайно скользнули по оголённому животу, покрытому сеткой шрамов, и Нил выгнулся, пытаясь удержать их на себе. Эндрю упал сверху, втягивая того в очередной поцелуй. Оба находились в невероятном беспорядке и обоих это мало волновало. Единственное, что сейчас имело значение — чужое сбитое дыхание и тихие стоны, то и дело срывающиеся с губ. Нил стянул с себя джерси, бросив игривый взгляд на парня, и осторожно переплёл свои пальцы с чужими. Эндрю ощущал себя наркоманом, снова принявшим новую дозу. А в голове уже сложилось чёткое впечатление, что бросить будет не так-то просто. «— Я думал, что ты — побочный эффект от моих таблеток, — признался Эндрю в одну из ночей, когда парни бок о бок сидели на излюбленной крыше. — Я не галлюцинация, — возмутился Джостен. — Ты — несбыточная мечта». Этот диалог всплывал в памяти раз за разом, и Миньярд только убеждался в собственной правоте. Нил действительно был мечтой. А он как полный кретин, взял и собственноручно подписал себе смертный приговор. Однако, сейчас, ощущая тёплые губы, припавшие к его ключицам, Эндрю убеждал себя, что поступил правильно, пусть это всё и смахивало на зависимость. В голове взрывались фейерверки, заглушая все шумы вокруг. — Можно? — Нил указал на чёрные повязки, скрывающие предплечья. Эндрю, словно под гипнозом, кивнул, медленно избавляясь от них. Откуда только взялось это беспрекословное доверие? Нападающий приподнял уголки губ и провёл кончиками пальцев по тонким шрамам. — У меня такие же, — он продемонстрировал собственные запястья. Эндрю притянул их к себе, сжимая почти до боли. — Я знаю. Нельзя позволить этому исчезнуть.***
«— Не приходи ко мне плакаться, когда тебе разобьют лицо». Эндрю стоял посреди парковки, безрезультатно высматривая среди разъярённой толпы рыжую макушку. Сердце стучало так сильно, будто стремилось сломать ему рёбра. Чёрт. Чёрт. Вокруг глаза уже виднелся синяк, а кровь, стекающая со лба, мешала обзору. Кто-то намеренно заехал ему локтем по голове, но сейчас это не волновало его. Эндрю расталкивал людей, пока чья-то тяжёлая рука не ухватила его за шиворот и поволокла вперёд. — Миньярд, — парень, как в тумане, перевёл взгляд на Ваймака. — Успокойся! Миньярд! Кто-то запустил в них жестяную банку из-под пива, но Эндрю вовремя увернулся, заодно выбравшись из цепкой хватки тренера. На улице царил настоящий хаос. Голос в голове подсказывал, что над этим как следует постарались заранее. — В автобус. Живо. Оказавшись в автобусе, Эндрю не переставал осматриваться. Руки в карманах слегка подрагивали. — Тренер, — он дёрнул мужчину за рукав толстовки, нервно пытаясь привлечь к себе внимание. Тот продолжал перешёптываться с взволнованной Эбби. — Дэвид! Лисы сзади засуетились, кажется, замечая причину паники голкипера. Их было... восемь. — Где Джостен, чёрт вас подери?! — взревел Ваймак, тут же снова покидая автобус. Эндрю незамедлительно двинулся следом. Не прошёл он и нескольких шагов, как щеку внезапно обожгло уже знакомой режущей болью; ориентир пространства потерялся и смазался. Миньярд не мог понять, источает ли это его тело такой жар или же это правда вокруг всё пылает. В нос ударил отвратительный запах паленого мяса, и на секунду парню показалось, что скоро желудок не выдержит и выпустит наружу последнюю полупереваренную пищу. Лицо будто бы плавилось. Карие глаза затянуло прозрачной пеленой. Последнее, что удалось расслышать, когда он опускался на сырой асфальт — собственное сиплое дыхание, смешавшееся с возмущёнными криками толпы.***
Эндрю безвольной куклой сидел на холодной, влажной земле, опираясь спиной на надгробную плиту. Его белые волосы растрепались, небрежно спадая на лоб, а глаза, в сравнении с бледной, изувеченной шрамами кожей, выглядели покрасневшими и немного припухшими. Ладони сжимались в кулак, и пальцы оставляли на ладони глубокие кровоточащие следы в виде полумесяцев. Он мысленно сосчитал до десяти, после чего, пошатываясь, неспешно поднялся на ноги, что ощущались, словно их набили ватой. Сделал несколько шагов и, помедлив всего секунду, развернулся, кидая тяжёлый взгляд на место, где просидел по меньшей мере шесть последних часов. Размывая комья кладбищенской земли, хлынул холодный дождь. Крупные капли падали на лицо, смешиваясь со слезами. — Я привязался к тебе, — его голос надломился. — И теперь снова остался один. Как и в предыдущие разы, проводила Эндрю лишь гробовая тишина, нарушаемая карканьем ворон, сбившихся в одну стаю. Одна из них слетела с ветки и устроилась на надгробной плите.Нил Абрам Джостен
31.03.1987 — 19.04.2006
«Он никогда не был в порядке».
Кто же знал, что второй шанс на жизнь имеет такой недолгий срок?
Примечания:
Плакать никому не разрешаю.
Буду очень рада вашим отзывам:33
