я конечно не гуманитарий, но..

      за окном понемногу начинает смеркаться. солнце приближается к крышам зданий. мимо ветер проносит зеленые листья, укладывая их на землю и траву. хоть уже и наступил вечер, жара стоит та же, что была и днём — конец мая. стёклышки панельных домов начинают загораться белыми и желтыми цветами, показывая внутренности квартир. Мчащиеся в даль мысли перебивает мягкий голос: — Дрим, ты меня слушаешь вообще?       парень отворачивается от окна, переключая внимание на учителя, который с укором смотрит на него, тихо постукивая ручкой по листу, где волнами расплывался чужой почерк. конец мая, к сожалению, означал не только тёплые деньки, гулянки до ночи, пузырящиеся газировки с мороженым - но и сдачи годовых экзаменов. и всё бы ничего: Клэй определился с предметами, выбрал институты, куда будет поступать после, но грёбаное егэ по русскому. обязательное так-то, но как бы хотелось пропустить его. но такой возможности нет, поэтому сейчас он уже второй час сидит дома у своего учителя, разбирая сотый (седьмой, просто Дрим очень устал) вариант прошлого года. — Ага, — вздыхает парень, трёт глаза и снова утыкается в тетрадку. — Ладно, — Джордж берёт все листы с с заданиями, собирая их вместе и укладывая в папку, — на сегодня хватит, можешь идти.       Клэй, положив руки на стол, кладёт на них голову и смотрит на своего преподавателя, который сел на диван с ноутбуком на коленях, вновь окружённый бумагами. Дрим был уверен, что, будь они в комнате с самыми дорогими бриллиантами мира, со старинными картинами, написанными величайшими художниками, с бесконечным количеством сладостей - он бы выбрал Джорджа из всего этого великолепия. иногда его пугали его чувства. они появились слишком неожиданно и оставались очень сильными. они ведь до той работы и Анны Карениной ничего не знали о друг друге, кроме имён, а чувства тогда уже пылали.       оторвав взгляд от Дэвидсона, парень начал собирать вещи, готовясь покинуть тёплую квартиру (почти начало лета, как никак). Дрим проходит в коридор, где его встречает Лука — серенький котик, который полюбил парня с первого взгляда. Клэй присел на корточки, чтобы потрепать за ушком питомца, и не заметил, как в дверном проёме появился Джордж, оперевшийся о стенку. — Клэй, — его голос был слишком тихим и мягким, чтобы испугаться от неожиданности. парень, не отрывая руку от пушистого любимца, повернул голову, — можешь задержаться, пожалуйста? неловко просить тебя, но у меня завал с курсовыми, да ещё и отчёт в электронный вариант перенести надо. — он складывает руки на груди, не прерывая зрительного контакта. — Буду рад, если поможешь. завтра выходной, так что после можем пойти в кафе, а потом гулять допоздна.       и в карих, и в зелёных глазах блистало солнце, переливаясь и смешиваясь с любовью и нежностью. конечно, Дрим не мог отказать. с Джорджем хотелось проводить время, даже если они не скажут ни одного слова, не пересекуться ни одним взглядом. ему просто будет приятно понимать, что дорогой ему человек находится рядом, что к нему можно прикоснуться, обнять, и в ответ получить ту же нежность.

— - — ✈

      переписывая отчёт с листа на ноутбук, Клэй не заметил, как на улице потемнело, а по небу расплескались яркие белые капли, создавая прекрасное полотно. — Дрим, — зов был проигнорирован, потому что парень погрузился в работу целиком и полностью, мечтая поскорее отправиться на прохладную улицу, где греть его может только тепло чужих ладоней. на голову аккуратно опускается чужая рука и немного треплет волосы. — Мы уже два часа сидим, давай закругляться. — Я заслужил похвалу в виде бесплатного горячего шоколада с зефирками? — Ты же знаешь, что я в любом случае заплатил бы за тебя. — улыбается Дэвидсон, сохраняя файл, написанный Дримом, забирая ноутбук, и начинает убирать все документы, складывая их на край стола.       через минут пятнадцать парни уже вышли из дома. их обдало прохладным, но не сильным ветром, фонари освещали маленькие кружочки под собой, а остальная часть дороги скрывалась в тени. дойдя до ближайшей кофейни, они начали разглядывать меню. — Выбирай, что хочешь. — Дэвидсон отдал лист Дриму, доставая из поясной сумки кошелёк, готовый оплатить заказ. — Да не знаю, пока мы шли сюда, я уже и перехотел. купи просто только себе.       Джордж нахмурился: — Ты сегодня много поработал, дай мне отблагодарить тебя. — он снова тянется к меню и, пробежав по нему взглядом, говорит. — Хорошо, давай так. я вот латте с лавандой люблю, а что нравится тебе? — Мне нравишься ты. — Я больше не буду водить тебя в кофейни. — смущённо говорит Дэвидсон, удаляясь к кассе, чтобы наконец сделать заказ.       он всё же берет Дриму какао с сиропом крем-брюле.       луна заменяла фонари, а Дрим и Джордж до сих пор прогуливались по ночным улицам города. мимо них тянулись уже закрытые из-за позднего времени магазины. раз магазин, два, три, четыре. иногда можно задаться вопросом: «зачем их столько много вообще? так ещё и с разными ценами?» дорога ведёт их к мосту, где прохладный ветер тут же начинает бить их по щекам. греют лишь тёплые толстовки и переплетенные пальцы. Дэвидсон резко огибает Клэя, останавливаясь прямо перед ним и беря его вторую руку в свою. — Я люблю тебя. как бы просто и скупо это не звучало. я хочу обнимать тебя каждый раз, когда вижу, в твоих объятьях хочется остаться навечно. — говорит он с горящими глазами. а Дрим может только стоять и слушать, боясь разрушать момент. — хочу по вечерам лежать с тобой на диване, завернувшись в плед, с чаем в руках, пока на фоне идёт фильм и мурлычет Лука. хочу проводить с тобой дождливые дни, обнимаясь, пока за приоткрытым окном будут падать капли, заполняя комнату сырым воздухом. помнишь, ты давал мне попробовать твой малиновый чай? мне он очень понравился, хочу попробовать его снова. хочу гладить тебя по волосам, знал бы ты, какие у тебя они мягкие. как я обожаю твои кудряшки. как я обожаю тебя. — сказав последнее слово, Дэвидсон подаётся вперед, зарываясь лицом в мягкую ткань толстовки и пряча своё смущение.       Дрим крепко обнимает в ответ, прижимая его к себе как можно ближе, поглаживая пальцами тонкие плечи, и прикрывает глаза, чувствуя, как тот утыкается лбом в изгиб его плеча. ритм сердца у обоих негромкий и успокаивающий, как дождь, мерно стучащий по жестяной крыше. — Джордж, я тоже тебя люблю. — говорит Клэй в макушку парню. — Хочу видеть тебя каждый день, но не в школьных стенах, а дома, чтобы можно было обнять тебя и стоять так несколько минут, часов. — Ты одиннадцатый заканчиваешь, так что. — хихикнул ему в плечо Дэвидсон. — Тихо, не порть моё великолепное признание. — кашлянув, Дрим продолжил. — Я хочу радоваться, смеяться, грустить, плакать - разделять все эмоции вместе с тобой. хочу утешать, поддерживать, когда тебе грустно или же просто когда выдался плохой день. хочу встречать с тобой утро, вечера провожать. смотреть на луну и звёзды, которые нам так нравятся, пытаясь найти какое-нибудь созвездие. ты самый прекрасный, очаровательный, неповторимый.       у обоих сердце бьётся так, словно вот-вот выскочит из груди. щеки окрашены лёгким румянцем, все до одной мысли моментально испарились из головы, ощущения сконцентрированы на теплоте, разливающейся внутри. Дрим снова видит карие глаза, в которых отражаются искренность и миллиард звёзд. Джордж пахнет ванильными свечами и немного усталостью, этот запах улетает благодаря ветру, но в памяти останется навсегда.       зрительный контакт обрывается и, через сравнимое с вечностью мгновение, их губы соприкасаются. поцелуй аккуратный и изучающий, без нажима и принуждения, губы — мягкие и нежные. где-то внутри беззвучно взрываются множество фейерверков, озаряя всё вокруг брызгом влюбленных искор. рука Джорджа ложится на затылок, бережно поглаживая волосы, пока ладони Дрима находятся на его щеках, сгорая.       это был конец мая с искрящейся газировкой и жвачкой «love is…»