Без юмора никуда

Декабрь подкрался незаметно, словно вор, украдкой подменивший золотистую осень на холодное дыхание зимы. За прошедшие полгода жизнь круто изменилась: из случайных встреч с импровизаторами сложилась настоящая дружба, а с Антоном… с Антоном происходило что-то невероятное, какая-то неуловимая, волнующая химия. Наши прогулки, долгие разговоры, молчаливое понимание – всё указывало на большее, чем просто дружба, хотя ни он, ни я не решались произнести это вслух. Подсознание же, напротив, кричало об этом на всех углах. Внезапный звонок прервал мои мысли. На экране телефона – Антон, с гримасой, будто только что проглотил лимон. — Ало, Сань, привет. Я быстро, у тебя какие планы на Новый год? — протараторил Шастун, словно запись на скорости х1.5. — Привет, Тош, вроде никаких, а есть предложения? — Ага… — последовала пауза, наполненная таким напряжением, что я представила его борющиеся с чем-то невидимым. – Тош, ты там? — А… да. Слушай, а может встретим Новый год вместе? Ну, ты, я и ребята? — Давай, я не против. Тогда буду ждать информацию, — улыбнулась я, с облегчением отмечая, как напряжение в его голосе спало. *** Тридцать первое декабря. Подъезжая к уютному коттеджу, меня встретил Антон. Неудивительно: я же предупредила о своём прибытии. Его улыбка, скрытая за лёгкой нервозностью, подогревала предвкушение праздника и… чего-то большего. Он выглядел немного растерянным, нервно теребя в руках ключи от коттеджа. Его обычно раскованная манера держаться сменилась легкой скованностью, которая делала его ещё привлекательнее. Я вышла из машины, и мы вместе направились к входной двери. Внутри царила атмосфера оживленного предпраздничного хаоса: ребята бегали, что-то накрывали, шутили, смеялись. Воздух был наполнен ароматом мандаринов и ели. Дима, как всегда, был центром всеобщего внимания, рассказывая очередную историю, от которой все хохотали. Сережа что-то тихонько бормотал, стараясь украсить ёлку с наибольшим количеством игрушек. А Катя, как опытный организатор, координировала действия всех присутствующих. Увидев меня, все радостно завопили, подхватывая меня в дружеские объятия. Антон, словно опасаясь, что я могу сбежать, в мгновение ока оказался рядом со мной. Его рука, ненавязчиво, но ощутимо, коснулась моей спины, словно мягко направляя меня к общей суматохе. Я почувствовала, как покраснела, и улыбнулась, отвечая на его молчаливое предложение остаться рядом. Вечер обещал быть незабываемым. В воздухе витало не только предвкушение Нового года, но и что-то ещё, что-то более личное, что-то, что заставляло сердце биться чаще. Не зря говорят, что Новый год – время чудес. Я поймала себя на мысли, что с нетерпением жду, что же произойдет дальше с Антоном и мной. Пока же, вместе с Катей и Олей, мы оказались на кухне, превратившейся в центр кулинарных баталий. Девушки, как выяснилось, были не так просты, как казались на первый взгляд. Начался дружеский, но весьма дотошный допрос, главной целью которого было выведать все подробности моих отношений с Антоном. Их вопросы были одновременно и кокетливыми, и проницательными, оставляя мне мало шансов на увиливание. Тем временем, в другой части коттеджа, разворачивалась своя, не менее интересная драма. Мужчины, во главе с Антоном, боролись с елочными игрушками и гирляндами, создавая праздничную атмосферу. И, судя по доносящимся из зала смеху и крикам, Антон также подвергся тщательному допросу, хоть и со стороны совершенно иной аудитории. Интересно, кто же из них оказался более стойким под градом расспросов? Тем временем, на кухне, Катя, с лукавым блеском в глазах, налила нам по бокалу вина, словно мастерски расставляя ловушки для моей неосторожности. Оля, с улыбкой, подняла бокал за «новые знакомства и старые секреты», что вызвало у меня лёгкую панику. Я пыталась увиливать, отвечать расплывчато, но их вопросы, подобно назойливым пчёлам, кружили вокруг меня, всё более изощрённые: «А как вы познакомились? Он тебе цветы дарил? А что он сказал, когда впервые увидел тебя?» — их любопытство казалось неиссякаемым. В зале, судя по звукам, мужская половина компании перешла от мирного украшения ёлки к более серьёзным, и, вероятно, шумным, обсуждениям. Антон, насколько я могла судить по доносившемуся смеху, держался уверенно, но его смех временами звучал немного напряжённо, с лёгкой, едва уловимой, нервозностью. Ясно, что его друзья, подобно нам, не упустили возможности устроить ему «допрос с пристрастием». Внезапно Катя предложила присоединиться к мужчинам, и мы, вооружившись бокалами, отправились в зал. Встречаясь взглядом с Антоном, я увидела в его глазах облегчение, смешанное с едва заметной улыбкой. Кажется, мы оба были рады, что эта, пусть и весёлая, пытка расспросами наконец-то закончилась. Воздух в зале, наполненный предвкушением Нового года и смехом друзей, казался особенно праздничным. В зале царило оживление. Мужчины, уже заметно расслабившись после «допроса», шутили, попутно расставляя оставшиеся праздничные атрибуты. Антон, заметив меня, придержал для меня стул, его взгляд был тёплым и немного застенчивым. Мы с девушками присоединились к общей компании, и разговор плавно перетек в более непринужденное русло. Тема разговора менялась с бешеной скоростью: от последних новостей до анекдотов, от планов на будущее до воспоминаний о прошлом. В какой-то момент Антон неожиданно взял мою руку, его прикосновение было лёгким, но от этого не менее волнующим. Я почувствовала, как мои щёки вспыхнули румянцем. Он не отпускал мою руку, его большой палец лёгко поглаживал мой запястье, и я понимала, что этот жест не был случайным. Это был знак, негромкий, но совершенно чёткий сигнал. Под бой курантов, заливной зал наполнился радостными криками и смехом. Внезапно, все девушки, включая детей, с удивительной синхронностью нырнули под стол, вооружившись горстями винограда. Мы с Дариной, предпочитая более традиционный подход, параллельно принялись писать свои желания на маленьких клочках бумаги. Я, опередив её, быстро дописала своё, свернула бумажку и, поднеся к пламени свечи, с удовлетворением наблюдала, как оно превращается в пепел. Затем, подняв бокал с игристым шампанским, я отправила в рот первую ягодку винограда, продолжая традицию, и загадывая желание на каждый съеденный виноградинки. Новый год начался, и он обещал быть волшебным. Мужчины, наблюдая за нашим забавным действом под столом, уморительно хохотали. Катя, в порыве веселья, попыталась изобразить удар по Диме, но тот ловко увернулся, добавив ещё больше смеха в общую картину. Мы с Дариной, полностью погруженные в свои желания и виноград, почти не замечали происходящего вокруг. Куранты стихли. А гул начался с новой силой. Позже, под предлогом посмотреть салют, мы с Антоном вышли на балкон. Морозный воздух приятно щипал лицо, а сияние фейерверков превращало ночной город в сказочную картинку. И вот, в окружении мерцающих огней и волшебства Нового года, Антон, неожиданно серьёзно, с небольшим волнением в голосе, произнёс: — Я, Шастун Антон Андреевич, прошу вас, Лаврову Александру Сергеевну, стать моей девушкой. Я, от неожиданности и от его официальной манеры, на мгновение растерялась, потом рассмеялась. — Согласна, — ответила я, и не смогла сдержать улыбки. Он тоже засмеялся, признавая комизм ситуации. — Видно, я решил действовать по всем правилам, — пробормотал он, затем, счастливый и расслабленный, поцеловал меня продолжительно и страстно. Его рука обнимала мою талию, прижимая меня к себе. Этот поцелуй был нежным и одновременно требовательным. Его губы мягко касались моих, исследуя каждый изгиб, пробуждая новые чувства. Я почувствовала, как его дыхание согревает мою кожу, как его сердце бьется в унисон с моим. Поцелуй углубился, став более глубоким, более страстным, я ответила ему с той же силой, растворяясь в его объятиях. Вкус шампанского и винограда смешался со сладким привкусом его губ, создавая неповторимый букет эмоций. Это был поцелуй, полный обещаний, поцелуй, который говорил о многом больше, чем слова.