francis forever

Обычно их разговоры ни о чём приводили к мелким словесным перепалкам, а то и к кровопролитной битве. Возможно, дело в их слишком разных взглядах на мир в целом, возможно, виновато упрямство, которое преобладает у обоих, а может, виновато щемящее чувство в керамической груди, появляющееся в большинстве случаев от вида раздражённого спутника, который пытается читать нотации о безопасности и замечает, что его снова не слушают. Карл перестал тратить энергию по максимуму, чтобы оставить её на перепалки с вампиром, но этого он не скажет ни Реллику, ни самому себе. Сговор был не такой уж и плохой идеей, думает он, но всё же остаётся начеку почти до самого конца. Никаких правил не было, значит, предать его могут с лёгкостью, хоть он и не тронул Дел по уговору. Остаётся начеку даже тогда, когда Релл приходит с нитью и иглой, чтобы зашить плащ Карла, который он порвал. Статуя готовит себя к худшему, в любой момент способная обороняться. Он внимательно смотрит за каждым движением напарника, ища хоть что-то похожее на угрозу. Реллик понимает его, донельзя хорошо понимает, поэтому не задаёт лишних вопросов по поводу сжатой в руке Армы, что уже приняла облик клинка. Понимает и то, почему Карл с нервной улыбкой на лице выдавливает из себя благодарность и поспешно удаляется, сбегая от осознания того, что за ним ухаживают без каких-либо корыстных целей. Они начинают чаще и даже лучше разговаривать друг с другом. Мелкие споры никуда не пропадают, нет, но ощущаются они как что-то обыденное, греющее уже неспособную согреться душу. Как-то в бою Карл замечает, что вампир мило выглядит в облике летучей мыши. Не раз подшучивает над ним после этого, напоминая о его маленькости в такие моменты. Он не замечает того, как во время прогулок по ночам Арма со временем перебирается на плечо Реллика, не замечает и того, как теряет свою бдительность и готовность к бою рядом с ним, как пропадают мысли о возможном ноже в спину. Не замечает или не хочет замечать. Реллик — хороший напарник, пролетает в мыслях бывшего пирата, когда ему прикрывают спину. Безусловно, самый лучший напарник по меркам Карла, у которого союзников-то и не было, что уж говорить о напарниках. Благодаря вампиру статуя тратит в разы меньше энергии и даже уменьшает скорость своего разрушения. От Релла одни плюсы: он понимающий, сильный. Карл теряется во времени. Они тут уже достаточно долго, возможно, скоро должен быть конец. Тут же приходит осознание того, что он не представляет какой-либо бой без Реллика. Он совершал достаточно много ошибок с энергией, тратя её снова и снова, но ошибку с доверием повторять не было даже в самых последних его планах. Он не знает, куда себя деть. Да, он определённо нервничает, не знает, как остановить глупый поток мыслей и воспоминаний. Не знает, куда деть свои руки, и тянется к скрипке, судорожно сжимая её. Оборачиваясь к окну с выбитым стеклом, быстро выскальзывает из обломков дома и забирается на его крышу. Он не спешит играть, времени у него предостаточно. Вместо этого рассматривает скрипку, иногда переводя взгляд на небо. Небо чистое, ни облачка, сейчас глубокая ночь. Появление вдалеке двух янтарных точек не заставляет его напрячься, наоборот, тот смотрит на приближающуюся летучую мышь и улыбается шире, чем обычно. Хочется пошутить, но он замечает в лапках Реллика маленькие старые часы на цепочке. Громко хохотнув, тот принимает золотую драгоценность и, откладывая скрипку, освобождает немного места на краю крыши. Вампир, принимая приглашение, возвращается в свою обычную форму и, устраиваясь поудобнее, смотрит за Карлом, который с интересом рассматривает часы. Время проходило бы медленно в компании скрипки и своих мыслей. С Релликом и глупыми часами, что остановили свой ход на трёх, время проходит страшно быстро. За глупыми рассказами проходит ночь, днём статуя забирает часы себе, прячет скрипку в одном из домов и отправляется на поиски новых раундов. То же самое делает и вампир. Решение разделиться сегодня они приняли даже не обсуждая. Тогда-то Карл определенно убеждается в том, что привык к Реллику. Следующей ночью статуя забирается на ту же крышу, принося с собой скрипку и часы. Он вертит в руках старую побрякушку, пару раз стучит по ней, выжидающе смотрит на неё, но та не собирается начинать работать. Не переставая расслабленно улыбаться, тот вешает себе цепочку вместе с часами на шею, на пару секунд опускает голову, рассматривая аксессуар, и наконец тянет руки к скрипке. Мелодия легка, спокойна: она убаюкивает, даёт чувство умиротворения. Карл любит её больше остальных и играет идеально. Он проводит незамысловатые движения так легко, будто уже выучил всё, что нужно сделать, наизусть. Он правда выучил. И как бы ни был спокоен сейчас скрипач, он краем глаза поглядывает на два аквамариновых пятнышка, что следят за ним с самого его прихода на крышу. И ему доставляет удовольствие то, что за ним наблюдают. То, что смотрят именно за ним. Карл понимает, что ему не хотелось бы сейчас играть, если бы его не видел вампир, ему бы не хотелось находиться на крыше вообще. Это безумно пугает, одновременно заставляя чувствовать страх и то самое щемящее чувство в груди. Карл думает, что снова совершил ту же ошибку, когда остаётся с Релликом один на один. Они всё решили, в их сговоре конец был ясен с самого начала, и как бы скрипач ни хотел думать об этом или представлять их конец, от него не сбежишь. Не сбежишь, как от собственных пожирающих мыслей, в объятья напарника. Он определённо жалеет. До конца не понимает, о чём именно: о том, что согласился на незамысловатую сделку с вампиром, или о том, что вообще его встретил. Нужно было убить его при первой же возможности. Не нужно было начинать видеть в нём что-то большее, чем соперника, чем угрозу. Это конец, определённо провал для бывшего пирата. Он остаётся один. Да, он победил, в его керамических руках желание, и оно остаётся неизменным — независимость. То, чего он хотел с самого начала, то, за чем он пришёл сюда. Ты победил, Карл, так где же твои победные ликования? В твоих руках теперь огромная сила, ты непобедим, радуйся своему превосходству. Со временем город перестраивается, он, правда, процветает настолько, насколько позволили ему небольшой размер и его прошлые разрушения. Карл решает не покидать его: он полностью свободен, одновременно никому не нужен. Он может пойти в любое место, никто не сдерживает его, но никто и не ждёт. Он ни в коем случае не жалуется, нет, он сам выбрал такую судьбу. Лишь солнечным днём он приходит к тому самому дому: все улицы засажены красивыми деревьями, он усаживается под одно из них и всматривается в крышу постройки. Переводит взгляд на солнце. Людям было бы больно смотреть на него, но ему это занятие не приносит никакого дискомфорта. Смотрит долго, мыслей нет вовсе, он лишь наблюдает за шорохом листвы. Этот город определённо не должен был стать таким, он был обречён на развалины, но сейчас, смотря на всю эту жизнь, Карл думает, что безумно хочет смотреть на всё это не в одиночестве. Берёт старую побрякушку, всё ещё неработающую, но хранящую воспоминания. Выходит, да, он действительно совершил самую большую ошибку в своей жизни. И осень наступает, когда тот ещё не успел вдоволь насладиться летом. Откладывая часы, он берёт скрипку, начиная играть свою любимую мелодию. Всё же не думает, что сможет находиться там, где за ним не наблюдает Реллик.