Пять времён года

      Безметежная гладь озера уходила за горизонт, сливаясь с нежно-розовым небом. Недавно появившееся солнце постепенно развеивало ночную прохладу. Виктория выплыла на глубину, так что еë ноги не достигали дна, и остановилась, с наслаждением осматриваясь. Царил полный штиль, превративший Великие Лотосовые Озера в гигантское зеркало. Облака отражались в воде настолько хорошо, что казалось будто небо стекло на землю. Дух захватывало от природной красоты, ощущения себя маленькой песчинкой в невероятном восхитительно огромном мире. В холодных водах дышалось легко и свободно.       Послышался тихий плеск. — Здесь так красиво… — произнесла Виктория, не оборачиваясь. Она и так знала, что это Биюйлинь подплыла к ней поближе.       Они вышли ночью, чтобы на мече Биюйлинь улететь как можно дальше от людских поселений и найти берег, на котором их бы не было видно. Младший брат Хэ Жуйань с радостью согласился поучаствовать в тайной авантюре и выполнить самую важную роль — прикрыть свою дорогую старшую сестру перед родителями. За это Хэ Цзинвэй обещала сходить на рынок и купить его любимые сладости. — Да… — Моу Биюйлинь остановилась рядом, тоже засмотревшись на уходящее за горизонт озеро.       Виктория бросила взгляд в еë сторону и не смогла более отвести его. Биюйлинь, также как и она, пораженная красотой озер заворожила еë. Губы Виктории посетила нежная улыбка. Она была рада разделить этот момент с ней.       Увидев, как она улыбается, смотря на неё Биюйлинь немного смутилась. Еë щеки слегка покраснели. Виктория улыбнулась шире. Она брызнула в неë водой.       Биюйлинь замерла на мгновение, словно не веря в происходящее. Её брови чуть приподнялись, а тёмные, всегда такие сосредоточенные глаза расширились от неожиданности. Вбитые долгими тренировками рефлексы не дремали и на мгновение, прежде чем она осознала, что происходит еë кулаки сжались, а она сама была готова отпрянуть, уворачиваясь от удара. Но дисциплина перевесила и телохранительница лишь слегка нахмурилась. Она даже моргнула пару раз, будто проверяя, не померещилось ли ей, что её госпожа, благородная Хэ Цзинвэй, только что… обрызгала её, как шаловливый ребёнок? — Моя госпожа… — её голос прозвучал чуть хрипловато, будто она забыла, как говорить. В глубине еë взгляда вспыхнула искорка, то ли возмущения, то ли сдерживаемого смеха. — Расслабься! — Виктория пожала плечами и сделала небольшие волны руками. — Давай немного побалуемся?       Биюйлинь застыла, смотря на неë с комичной серьëзностью. Виктория закружилась в воде, создавая вокруг себя мелкие волны. Солнечные блики играли на её мокрых плечах. Биюйлинь невольно проследила за этим движением, поэтому новые брызги прямо в лицо стали полной неожиданостью. — Го…спожа! — её обычно безупречно ровный голос дрогнул, став на октаву выше. Виктория лишь рассмеялась, звонко, беззаботно, как будто они были не госпожой и телохранителем, а двумя простыми девушками, забывшими обо всех условностях. Рука, уже было поднятая, чтобы смахнуть воду со лба, замерла. Вместо этого уголки губ Биюйлинь дрогнули сначала неуверенно, потом всё явственнее. В еë глазах наконец-то зажглось озорство. Она сложила руки лодочкой и неумело плеснула в Хэ Цзинвэй. — Ах, так! — задорно воскликнула та и стала брызгаться ещё сильнее. Биюйлинь, обычно столь ловкая и точная в движениях, плескалась неуклюже, но с неожиданным упорством, будто это был важнейший бой в её жизни. — Вы… вы нечестны! — выпалила она, когда особенно мощный всплеск накрыл её с головой. — В любви и на войне все средства хороши! — произнесла Виктория, хитро улыбаясь. И прежде чем Биюйлинь успела сообразить, что только что услышала, госпожа резко нырнула, исчезнув под водой.       Наступила секунда тишины.       Биюйлинь замерла, настороженно озираясь, но слишком поздно. Из-под воды внезапно появились руки, обхватившие её за талию, и в следующий миг она уже потеряла равновесие, с громким всплеском погружаясь в озеро.       Когда она вынырнула, отряхиваясь и фыркая, перед ней предстала Хэ Цзинвэй с таким торжествующим взглядом, что у Биюйлинь перехватило дыхание. — Поймала! — провозгласила госпожа, вновь схватив еë за талию.       Их лица оказались так близко, что Биюйлинь могла разглядеть каждую каплю на ресницах Хэ Цзинвэй, каждый лучик солнца в её медово-карих глазах… Сердце бешено застучало где-то в горле. — Это… не по правилам. — попыталась запротестовать она, но голос вновь предал еë. — А кто сказал, что у нас есть правила? — Хэ Цзинвэй на это возражение лишь приподняла бровь.       Прежде, чем Моу Биюйлинь нашлась, что ответить, госпожа поцеловала еë быстро и игриво, тут же отстранившись и засмеявшись. И Биюйлинь сдалась. Сдалась брызгам, смеху, этому безумному утру… Тому странному, тёплому чувству, что разливалось в груди всякий раз, когда Виктория смотрела на неё так, как могла смотреть только она. Совершенно по-детски надув губы, Биюйлинь зачерпнула в ладони воды и плеснула Хэ Цзинвэй в лицо.

***

      Узкие улочки, вымощенные потертым камнем, гудели, как растревоженный улей. Воздух был плотным от ароматов жареного кунжута, пряностей и сладкого дыма, струившегося из жаровен. Над головами колыхались бумажные фонарики и вывески с иероглифами, обещающими удачу и богатство.       Хэ Цзинвэй шла впереди, её тонкие пальцы скользили по разложенным товарам: шёлковым лентам, нефритовым заколкам, деревянным гребням с резными драконами. Она то и дело останавливалась, чтобы прицениться к какому-нибудь пустяку, но в глазах её светился азарт охотницы. — Посмотри. — она подняла к носу Моу Биюйлинь флакончик с благовонием. — Пачули и сандал. Как думаешь, подойдёт к спальне?       Биюйлинь, привычно держащаяся чуть позади, и, слишком напряженная для обычной прогулки по рынку в светлый день, не сразу поняла суть вопроса. Её глаза округлились, когда она почувствовала аромат. — Приятные… — Раз, тебе тоже понравились, тогда берëм. — улыбнувшись продавцу, Хэ Цзинвэй оплатила товар. — Стоп… К спальне?.. — опомнилась она. — Почему вас интересует мое мнение?..       Но Хэ Цзинвэй уже махнула рукой и потянула её дальше, к сладостям.       Вокруг старухи-повара столпилось много людей. Изготовление лонгсюсу — конфет с бородой дракона — было настоящим представлением. Изящно и неуловимо быстро в умелых руках золотистая сахарная масса становилась всё тоньше и длиннее, в конце концов превращаясь в множество тонких нитей, обваляных в перемолотом жареном кунжуте и арахисе. Виктории лонгсюсу напоминали сладкую вату, вызывая приятную тоску ностальгии. Моу Биюйлинь, заметив, что еë госпожа задумалась о чëм-то и не спешила подходить к прилавку, сама подошла к старушке. — Скупаю всю готовую партию. — как-никогда решительно произнесла она. Сзади послышались раздосадованные вздохи. У старушки загорелись глаза и она расторопно принялась заворачивать конфеты в куль из бумаги.       Виктория, не сразу заметив, что Биюйлинь отошла от неë, протерла глаза, сбрасывая наваждение. Что толку сожалеть о потерянном?.. Видя как сквозь толпу неся большой куль конфет к ней идет важная Биюйлинь, она смущенно улыбнулась. — Тебе не стоило… Так много… Я бы сама купила. — Моя госпожа довольна? — всë так же серьёзно спрашивает Биюйлинь. — Да. — Виктория кивает, с удовольствием доставая и съедая одну из конфет. Та тает во рту восхитительной сладостью. Что ж, тут как раз хватит полакомиться им вдвоем и принести младшему брату.       Моу Биюйлинь ничего не говорит, но выглядит невероятно довольной. Пора было возращаться. Родители Хэ Цзинвэй и так выскажут свое негодование, что та без их ведома отправилась на рынок, после того как «всю ночь успокаивала маленького Хэ Жуйаня, которому приснился кошмар». Викторию тяготила нужда постоянно или отпрашиваться или придумывать прикрытие, чтобы выйти дальше стен поместья, но стоило радоваться, что такая возможность была. В Юнмэне нравы были гораздо свободнее по отношению к женщинам, нежели в Ланьлине.       Они повернули к выходу, когда взгляд Виктории привлек столик уличной гадалки. Интересна она была прежде всего тем, что не походила на гадалку, больше напоминая шаманку. Вместо аккуратного пучка волос — перья и бусины вплетенные в множество косичек, перевязанных грубой лентой, вместо чистого платья — походные одежды и обереги на поясе, вместо кабинки — простенький столик и за спиной мужчина в соломенной шляпе, скрывающей лицо. Она выглядела молодо, но кожа еë была болезненно бледна, а под удивительно живыми глазами залегли тени. — Погадаете мне? — Хэ Цзинвэй улыбнулась, бросая на стол горсть монет и садясь напротив.       Женщина кивнула и взяла еë руку, разгладила ладонь. Потом с прищуром посмотрела на еë лицо, будто что-то высчитывая, и взяв мешочек высыпала его содержимое на стол. Маленькие черепашьи панцири, ракушки и косточки с вырезанными на них символами тихо застучали по дереву. Виктория затаила дыхание, наблюдая за таинством. — Боги любят тебя. — наконец заговорила гадалка, проводя пальцами по нежной ладони Хэ Цзинвэй. — Ты живёшь в достатке и не знаешь тягостей труда. Но любовь богов переменчива, как ветер перед грозой. — еë руки переместились к костяшкам, зависнув над ними. — Беды сгущаются над твоей головой, страшные беды. Жених твой умрёт в день свадьбы. — Довольно! — не выдерживает Моу Биюйлинь, шагая вперëд. Мужчина заметно напрягается за спиной гадалки. — Моя госпожа, эта шарлатанка всем сулит гибель, чтобы выманить побольше денег! — Чтобы выманить побольше денег сулят то, что человек хочет услышать: успех, достаток, трудности, но решаемые. — быстро поясняет Виктория, на мгновение обернувшись к ней. Моу Биюйлинь, увидев, что ужасные предсказания не напугали госпожу, успокоилась, отступив. Виктория снова посмотрела на гадалку, читая в еë глазах нечто близкое к удивлению и уважению. — Продолжайте, пожалуйста. — Вы встретите близких друзей. Не скоро, но встретите. Не все эти встречи принесут радость.       Гадалка замолчала и подняла на неë взгляд. — Это замечательно. — Виктория была в восторге. Она готова была захлопать в ладоши, благодаря овациями великолепного фокусника. — Это то, что я хотела услышать. Как вам это удалось? — Ты первая, кто так радуется предсказанию смерти жениха прямо на свадьбе. — удивление скользило в голосе гадалки, но было вполне умеренно. — Я же говорю, она шарлатанка. — фыркнула Моу Биюйлинь, сложив руки на груди. — Сейчас начнет убеждать купить фальшивые амулеты, чтобы отвадить беду. — Можно будет взять у вас пару уроков? Я заплачу. — для сговорчивости Виктория достает свой кошелёк и бренчит монетами в нём. Биюйлинь теряет дар речи. — Она не берëт учениц. — веско произносит до этого молчавший мужчина. — Это не так. — мягко возражает гадалка, прикрыв глаза. — Время пришло. — Кажется, мы обсуждали это вчера в обед… — сухо усмехается мужчина. — Я почувствовала, она подходит. — с придыханием добавляющим флер загадочности вновь заявляет гадалка. — И я плачу деньги. — напоминает Виктория, снова бренча монетами. — И она платит деньги. — тонко улыбается женщина, всë же обернувшись на своего спутника. — Тогда оплата вперëд. — вздохнув, произносит он. — Половина. — возражает Виктория. — Отлично. — гадалка довольно хлопает в ладоши. — Тогда встретимся завтра на рассвете у трех старых ив, на окраине города. — Прекрасно. — Виктория выкладывает оговоренную сумму на стол и, подхватив ошеломленную Биюйлинь под локоть, уходит. — До свидания, шифу!